ЖУЗЫ В СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ КАЗАХСТАНА

Нурлан АМРЕКУЛОВ


Нурлан Амрекулов, доктор философии (Казахстан).


Tема жузов была долгое время закрытой для обсуждения. В официальной казахстанской прессе она непопулярна до сих пор. Лишь эпизодически в оппозиционных русскоязычных и — редко — казахских изданиях появляются материалы по этой проблеме (сейчас только в поддерживаемой А. Кажегельдиным газете “Солдат”). Но, даже затрагивая ее, абсолютное большинство казахских авторов не вскрывает корней явной жузовщины и трайбализма, коварно опутавших своими сетями государствообразующий этнос.

Поэтому внутриказахские дискуссии нередко принимают форму ангажированной перепалки, участники которой встают на ту или иную сторону, не поднимаясь до уровня научного беспристрастного анализа как предпосылки формирования современного национального демократического самосознания.

В итоге — все тот же трагичный раскол, как главный символ сегодняшнего Казахстана, отчужденного и расколотого на десятки и сотни народов, классовых, клановых, культурно-исторических групп, испытывающих трудности самоидентификации, не видящих общенациональных консолидирующих приоритетов и ясных оптимистичных перспектив. Живи кое-как, одним днем, подобно лебедю, раку и щуке, тянущих каждый в свою сторону воз страны, — вот направляемое сверху характерное мироощущение рядового казахстанца.

Научный подход вскрывает явление в его объективном историческом развитии, реконструирует суть и ее проявления, указывает его высшую форму и пределы. Не претендуя на историческую широту и глубину, автор рассматривает данное исследование (скорее очерково-поисковое) как очередной шаг в изживании мертвецов, “хватающих живых”. Без этого казахи не смогут сохранить суверенитет, стать единой нацией и взять на себя ответственность за судьбу страны и благополучие национальных меньшинств, проживающих в республике.

Найти опору можно лишь в себе, своей истории. И, оттолкнувшись от нее, начать строительство нового гражданского цивилизованного и уютного для всех казахстанцев общества. Такова задача и современная миссия государствообразующего казахского этноса. Вслед за ним пойдут и другие народы степного евразийского региона, куда еще не так давно ссылали бунтарей и правдолюбцев.

Этимология

В казахстанской историографии жузами принято называть союзы племен, которые осознают себя частью единой казахской народности и населяют фиксированную традицией часть казахской территории. В дореволюционной литературе вместо слова “жуз” (буквально — “сотня”) употребляли издавна присутствовавшее в русском языке слово “орда”.

Основные характеристики жузов

Всего жузов три: Улы жуз (“Старший”), Орта (“Средний”) и Киши (“Младший”) жуз. Географически они располагались с юга-востока (Семиречье как ареал расселения Старшего жуза) на северо-запад (место обитания Младшего жуза). Средний жуз занимал самую обширную срединную территорию. Старший жуз получил такое название не из-за многочисленности, а по старшинству входивших в его состав родов — до революции самым большим был Младший, затем Средний жузы. Причем самый последний в этой иерархии род Старшего жуза имел преимущества перед самым старшим родом Среднего жуза и т.д. Однако неверно сводить жузы лишь к узким кровнородственным образованиям. Большинство исследователей видят в них геополитические, этнотерриториальные образования1, таксономические единицы устройства кочевой государственности казахов. Очевидно, что кочевая политическая общность представляла собой соединение начала иерархически субординированного (кровнородственного, асинхронно-исторического, развертывающегося во времени) и начала пространственно-геополитического, синхронно сосуществующего.

Генезис

С позиций системно-исторического подхода очевидно, что формирование жузов вычленяется как часть (сторона) процесса этногенеза казахского народа как единого целого. Лишь на фоне объединительного процесса различных казахских племен под эгидой чингизидов как наджузовского, пришлого извне государствообразующего начала и можно понять процесс дифференциации жузов внутри общеказахского единства.

После победы в 1223 году чингизидов над русскими и кыпчакскими воинами на реке Калка территория Казахстана была поделена между двумя сыновьями Чингисхана — Джучи (от Алтая до Урала — так называемый улус Кыпчак) и Чагатаем (Туркестанский оазис и Семиречье), а сам Казахстан стал одним из уделов великой империи — Золотой Орды2. Попеременно территорией Казахстана управляли потомки Джучи и Чагатая, собственно казахскими землями — братья Бату хана — старший брат Орда Еджен и Шайбан3. Однако в большинстве казахских шежире (родословных) фигурирует линия младшего сына Джучи — Тука-Тимура. Большинство казахстанских историков также считает именно его родоначальником казахских ханов.

Казахское ханство, возглавляемое потомками Джучи4, возникло в 50-х годах XV века. Первоначально Казахский улус (“ханство”) был военно-политическим союзом группы племен Восточного Дешт-и-Кипчака. Этническая консолидация этих племен происходила в рамках единого государства, возглавляемого потомками Джучи. По крайней мере, все сказания и мифы о происхождении жузов исходят из их генетического единства от предка Алаша5.

Первоначальные границы кочевой государственности были размыты, власть и земли переходили из рук одной ветви чингизидов (династии) в руки другой ветви. Только “в середине XVI века окончательно сформировалась этническая территория казахов в виде трех казахских жузов — носителей определенных хозяйственно-культурных укладов”6.

Первые свидетельства о возникновении жузов относятся к началу XVII века — именно тогда в русском документе и был зафиксирован термин “Улы жуз”7. Причины их возникновения до сих пор не имеют однозначного объяснения. Сейчас исследователи (“географическая” точка зрения) на первый план выдвигают фактор перехода от многотысячекилометрового к более мобильному короткому кочеванию. По мнению историка С. Турсунова, это предопределило возникновение зон постоянных перекочевок (с летовки на зимовку и обратно).

Эти устойчивые зоны кочевания предопределяли круг всевозможных (в том числе и культурных) связей между соседскими родами и племенами, ограниченными рамками маршрутов кочевания, не превышавших 1 000—1 700 км. Таким образом, генеалогически единая общность постепенно структурировалась и дробилась относительно естественно-географических зон обитания и кочевания и оформлялась соответствующим административно-политическим и культурно-историческим укладом. Отсутствие же в бескрайней степи развитых современных коммуникаций, разделения труда и рынка обусловили естественную изоляцию друг от друга и наложили своеобразный языковой и культурно-исторический (культовый, обрядовый и т.д.) отпечаток на все три жуза, к тому же имевших разных соседей на юге, севере и западе.

Во главе казахского ханства стоял общенациональный хан, избиравшийся из султанов-чингизидов. Сами жузы, а иногда и крупные союзы племен внутри них возглавляли султаны-чингизиды. В центре же новых соседских (внутрижузовых) связей и культурно-этнической агрегации соседских племен и родов стояла фигура бия как родоплеменного вождя. Для обозначения новой общности, которая не совпадала с традиционным военно-политическим или административным делением, и появился термин “жуз”. Такова самая “свежая” версия, которой придерживается профессор С. Турсунов8. По его мнению, другие версии генезиса жузов выглядят не столь убедительно. Например, версия военно-административного происхождения жузов по аналогии с левым (восточным) и правым (западным) крылом войска, которое управлялось в центре верховным Каганом, а его крылья — родичами-наместниками9.

Думается, что все же нельзя отбрасывать эту версию как абсолютно беспочвенную, так же как и “географическую” версию. Наряду с естественно-географическим (зонально-климатическим) как первичным для функционирования кочевого хозяйства началом следует исходить еще из первичности этнополитического единства протоказахской общности как военно-политического образования (союза) племен, откочевавших на территорию современного Казахстана10. Изначально это было военно-политическое (позднее административное) образование, которое откололось от ханства Абулхаира11 и сформировалось для нападений на врагов и защиты своей территории от соседних племен и этносов. И в общих походах жузы всегда выступали как самостоятельные военные единицы, непосредственно управлявшиеся султанами. Все это и делает небеспочвенной “военную” версию.

Другое дело — конкретный состав жузов и племен, их субординация внутри жузов. Здесь, естественно, на первый план и выходят территориально-хозяйственные связи вместе с историко-генеалогическим фактором.

Однако, чтобы с позиций целостного подхода понять суть и роль жузов как все же субординированных политических макрообразований, надплеменных этнотерриториальных единиц, как бы “субэтносов”, необходимо рассмотреть базовое социально-политическое устройство кочевого казахского общества.

Жузы в социально-политической организации кочевого казахского общества

Место жузов в социально-политической макроструктуре казахского общества невозможно определить вне анализа его сословной социально-политической структуры. Ведь сами по себе они выступают как политически субординированные, но синхронно сосуществующие, рядоположенные геополитические, горизонтальные (географические) образования.

Поэтому нужно исходить из свойственной данному социуму социально-политической сущности. Здесь резко выделяется элита сословных аристократов — “белая кость” (или “ак-суйек”) и простолюдины — “черная кость” (“кара суйек”). Потомков Чингисхана, торе или чингизидов называли “белой костью”. Лишь они имели право на государственную власть на общенациональном и жузовском уровне и были ее легитимными носителями на всем евразийском пространстве, где господствовала идеология чингизизма и ясса Чингисхана. В этом смысле они были надэтническим (внутри казахов — субэтническим) имперским началом, правящей династией, закрытой кастой, стоящей на вершине сословной пирамиды казахского и других кочевых социумов12. Подобно английским лордам, любой родившийся чингизид уже становился султаном и имел все права быть избранным старшим, или ага-султаном — общенациональным ханом. И наоборот, хана избирали лишь из числа султанов-чингизидов как государствообразующей касты13.

Основная роль чингизидов заключалась в военном руководстве, внешнем и общенациональном представительстве. Их же судебная и административная власть в мирное время ограничивалась как противодействием родовой аристократии, так и самим устройством кочевой децентрализованной государственности. Последняя была рассеяна и локализована по местным родам и племенам, которые непосредственно управлялись родовой знатью. В отличие от сословия чингизидов, как носителей государственности, представители родовой элиты были вплетены в реальный контекст кочевой хозяйственной общности и являлись непосредственными главами родов и племен как основных военных и хозяйственно-политических единиц кочевого общества.

Вокруг чингизидов концентрировалась особая группа приближенных и им служащих — туленгуты. Она пополнялась из числа рабов-вольноотпущенников, разорившихся и пришлых кочевников, стоящих обычно вне генеалогической организации казахских жузов.

Вторую группу правящей элиты составляла религиозная прослойка — потомки пророка Мухаммеда (от его дочери Фатимы) — “Сейиды” и потомки его сподвижников-халифов — “кожа”. Последние, по другой версии, происходили от арабов-завоевателей. Их называли “асыл суйек” — “редкая (или драгоценная, благородная) кость”. Они отправляли религиозно-идеологические функции кочевого общества и, так же как и чингизиды, не несли повинностей и не были подсудны бийскому суду (султанов мог судить только вышестоящий хан). Но они были более закрыты и эндогамны, поскольку в отличие от чингизидов потомки женатого на женщине-ходже получали такие же привилегии, как и чистокровные ходжы.

Люди “черной кости” составляли нижний этаж, как бы неполитическое гражданское общество. Простолюдины были юридически свободными лицами, обладавшими личными и имущественными правами, могли участвовать в народных собраниях и нести воинскую повинность. В отличие от “белой кости” они делились на роды и племена.

Однако эта нижняя страта не была монолитной. Над всеми простолюдинами возвышалась родовая аристократия — бии14, батыры (богатыри) и жырау (барды)15.

Сила и власть биев определялась древностью и численностью стоявших за ними родов. В пределах своих родов они обладали военной, судебной и административной властью, входили в своеобразный сенат при ханах — Совет биев, а иногда поднимались до уровня лидеров жузов (знаменитые Толе бий, Айтеке бий, Казыбек бий и т.д.).

Батыры обладали военным и моральным авторитетом. И их сила определялась численностью дружины. Например, Раимбек батыр, Карасай, Сыпатай и т.д.

Жырау принадлежала духовная власть, они озвучивали мысли и настроения масс, формировали общественное мнение и были как бы посредниками между обществом и властью. Нередко они подвергали нелицеприятной критике ханов и султанов (например, знаменитый Бухар жырау) и выступали в роли внештатных советников.

Ниже простолюдинов находился бесправный слой рабов, несвободных мужчин (“кул”) и женщин (“кун”). Дела, касавшиеся рабов, не были подсудны биям, их хозяева сами вершили суд над ними.

Такова структура сословной кочевой демократии. Всех носителей власти, включая биев-судей и ага-султанов и ханов, избирали прямым или косвенным голосованием. Соблюдался паритет между высшей государственной властью (ханами-чингизидами) и родовой аристократией, интересами своеобразного кочевого самоуправляемого гражданского общества и интересами государства. Данная модель военной демократии отличалась значительной свободой входящих в то или иное ханство родоплеменных единиц, плюрализмом мнений и интересов.

Генеалогические связи и система жузов играли важную роль в сфере властных и идеологических отношений, регулировали порядок организации и совместной деятельности казахов как единого этноса. Объяснялось это преимущественно автаркично-потребительской направленностью экономики кочевников. Поэтому система генеалогического родства и жузов играла важную идеологическую и нормативно-регулятивную роль в жизни кочевого общества.

Политическая организация казахов строилась в виде генеалогической иерархии родов и племен. Сильные (старшие) роды и племена выступали в качестве ядра казахских военно-потестарных объединений. Вокруг них интегрировались менее сильные и откровенно слабые (младшие) племена и роды. На этой основе и складывались государственные образования (улусы или ханства). Так, сила и влияние казахских ханов Абулхаира, Каипа и Арынгазы опирались на мощь объединения алимулов Барака и Канкожы — на найманов, Аблая — аргынов, Нуралы — на байулов и т. д. В разные эпохи казахской государственности вплоть до первой четверти XIX века на казахской земле сосуществовали до 4—5 (порой и более того) кочевых ханств. Отсюда, по мнению известного историка и специалиста по элитам казахского кочевого общества И. Ерофеевой, нет достаточных оснований для отождествления понятий “ханство” и “жуз”: по размерам и генеалогической структуре они никогда не совпадали друг с другом. Периодически возникали ситуации, когда эти ханства включали в себя различные кланы из различных жузов в ханстве Барака, Абулхаира и даже этносов (например, кыргызы и каракалпаки в ханстве Аблая).

Это еще раз подтверждает территориально-географическое происхождение жузов, их аморфность и открытость. Нередко, протестуя против того или иного хана, казахские роды откочевывали под опеку другого. В этом смысле связи между различными элементами властной вертикали носили не жесткий институциональный, а персонифицированный и либеральный характер патронатно-клиентельных отношений. Они пронизывали все властные отношения, надстраивающиеся над родами как жесткими закрытыми социумами. Поэтому в целом режим кочевой демократии носил открытый толерантно-консенсусный и в то же время традиционно-иерархический характер, вытекающий из самой мобильной кочевой цивилизации и построенной на системе генеалогического родства жузовой государственности.

По мнению И. Ерофеевой, стабильность и устойчивость высшей власти определялись совместимостью и согласованностью “интересов хана-патрона с интересами и стимулами взаимодействовавших с ним влиятельных персон (султанов, старшин, биев, батыров), которые, со своей стороны, являлись выразителями групповых интересов и потребностей стоявших за ними номадных генеалогических кланов”16. Такая взаимозависимость верхов и низов, свободный консенсус между ними резко отличает политическую культуру казахов-кочевников от политической культуры оседлых централизованных государств с их односторонним диктатом шаха или царя. Хан здесь скорее “первый среди равных”. Его избирает родовая аристократия. Хан силен как царь, но и бии с батырами сильны как бояре.

С приходом русской колониальной администрации власть ханов и сама кочевая государственность постепенно были сведены на нет17.

Жузы в советской тоталитарной системе

В годы советской власти жузы и родоплеменное деление отошли на задний план. В кадровой политике КПСС главенствовали классовый и этнический подходы. Однако в эпоху разложения коммунистической системы и застоя, когда национальная партийная номенклатура одержала перевес над русской элитой, вновь ожила жузовская структура субординации казахской элиты. Она была подчиненным — внутриказахским — моментом, главным же было оппозиционирование: “казахские коммунисты — русские (славянские) коммунисты как ставленники Москвы”. При Д. Кунаеве (наполовину татарин по своему происхождению и друг Л. Брежнева) главный пост — первый секретарь ЦК КП Казахстана — был в руках представителя Старшего жуза (Кунаев по отцовской линии из рода ысты, входившего в Старший жуз). Такой статус-кво не только сохранился, но в настоящее время даже усилился. В годы правления Д. Кунаева структура правящей элиты страны выглядела следующим образом18:

Первый секретарь ЦК КПК — казах Старшего жуза Д. Кунаев, второй секретарь — несколько сменявшихся представителей славянских народов, присланных Москвой, — председатель Совета министров — аргын Среднего жуза и председатель Президиума Верховного совета — казах Младшего жуза С. Ниязбеков. В итоге “Ст . жуз — 1 + Ср. жуз — 1 + Мл. жуз — 1” или “1—1—1” — такова была формула межжузовского традиционалистского нисходящего баланса сил.

Жузовский фактор в социально-политическом развитии суверенного Казахстана

После Д. Кунаева Казахской ССР недолгое время правил ставленник московского центра Г. Колбин. Само его назначение (помимо всего прочего) — результат ожесточенной борьбы между группировками Н. Назарбаева (протеже Кунаева, род шапрашты из Старшего жуза, глава Совета министров) и З. Камалиденова (Младший жуз, секретарь ЦК КПК по идеологии, до того — председатель КГБ, которого Ю. Андропов готовил на место Д. Кунаева), а также старшежузовца С. Аухадиева (первый секретарь Алмаатинского обкома КПК, другой протеже Д. Кунаева). По мнению Д. Кунаева, открыто высказанного им на партконференции в 1987 году, именно эта борьба и спровоцировала назначение нейтрального человека со стороны. Кроме того, М. Горбачеву нужно было усилить борьбу с коррупцией, которую он уже начал в Узбекистане.

После отъезда Колбина (1988 г.) в Москву власть плавно перешла в руки Н. Назарбаева. Колбин, к тому времени уже ощущавший себя временным назначенцем, все внутренние дела передал ему как главе Совета министров. К тому же, в отличие от младшежузовцев или среднежузовцев, клан Назарбаева был более сплоченным и имел большие финансовые возможности.

В 1991 году Казахстан стал независимым государством. И полновластие Назарбаева постепенно становится абсолютным, не сдерживаемым московским центром или Верховным советом республики. Одновременно сложную динамику претерпевает и жузовский фактор. Первоначальный баланс постепенно сменяется резким дисбалансом, а затем и ликвидацией принципа традиционного межжузовского паритета.

В раннюю пору становления независимости (в рамках демократичной эпохи М. Горбачева при превосходстве неказахских этносов) казахская элита опиралась на парламентские демократические институты власти. Благодаря регулируемым ЦК КПК выборам от общественных организаций, казахи стали доминировать в Верховном совете Казахской ССР. Это позволило провести закон о языках, выдвигавший на первый план коренных казахов как знатоков государственного языка. Когда же с развалом СССР казахи постепенно обрели суверенитет, на первый план вышли процессы централизации и концентрации государственной власти в руках президента республики. Для казахского общества именно казах-самодержец был верным гарантом построения казахской национальной государственности в многонациональной среде.

Но сильная президентская власть не способствовала укреплению демократического парламента. После роспуска двух созывов парламента (в 1993 и 1995 гг.) Казахстан из парламентской (по Конституции 1993 г.) стал президентской (по сути монархической или сверхпрезидентской) республикой19.

Поэтому в переходный к президентской государственности период власть была по инерции рассеяна среди представителей сначала этносов (главой кабинета министров был русский — С. Терещенко) и жузов (главой Верховного совета был сначала среднежузовец Е. Асанбаев, затем, вопреки воле Назарбаева, среднежузовец С. Абдильдин, избранный в результате тайного голосования председателем тогда еще однопалатного Верховного совета).

После перехода к президентскому абсолютизму русские выпали из высших органов госвласти (занимая и поныне неключевые посты в ранге вице-премьеров или министров).

Постепенно образовался дисбаланс представителей жузов в органах госвласти. Так, в 1995—1997 годах главой кабинета министров стал выходец из Среднего жуза — А. Кажегельдин (род уак), главой второго парламента — А. Кекильбаев (Младший жуз). С торжеством же президентского всевластия, формированием контролируемого президентом двухпалатного парламента основной конкурент малочисленного Старшего жуза, ныне самый многочисленный Средний жуз, был окончательно вытеснен на периферию. В 1997—1999 годах главой кабинета министров стал выходец из Младшего жуза, протеже американцев и россиян нефтяник Н. Балгимбаев. Председателем Сената — верхней палаты нового парламента Казахстана, избранного в 1995 году,— стал выходец из Старшего жуза О. Байгельды. Спикером нижней палаты — среднежузовец М. Оспанов (найман). Президент (Ст. жуз) — председатель Сената (О. Байгелды — Ст. жуз — в случае смерти президента власть временно переходит к нему) — премьер-министр (Мл. жуз, наследует власть после председателя Сената) — председатель Мажилиса (М. Оспанов — Ср. жуз) — госсекретарь (А. Кекильбаев — Мл. жуз). Ее жузовская формула: “Ст. жуз — 2 + Мл. жуз —2 + Ср. жуз — 1”.

К декабрю 1999 года жузовская конфигурация государственной пирамиды власти сложилась таким образом: президент (Ст. жуз) — председатель Сената (О. Абдыкаримов — Ср. жуз) — премьер-министр (К. Токаев — Ст. жуз, он наследует власть после председателя Сената) — председатель Мажилиса (Ж. Туякбаев, Ст. жуз) — госсекретарь (А. Кекильбаев — Мл. жуз). Ее жузовская формула: “Ст. жуз — 3 + Ср. жуз — 1 + Мл. жуз — 1”.

Такова ныне существующая система государственной власти. Ее жузовская формула: “Ст. жуз — 3 + Ср. жуз — 1 + Мл. жуз — 1”20 или “3—1—1”. Если же исключить номинально-декоративный (протокольный) пост госсекретаря, то эта формула примет вид “Ст. жуз — 3 + Ср. жуз —1” или “3—1”.

То есть теперь уже не Средний, но и до этого привилегированный по сравнению с ним, союзнический Старшему Младший жуз де-факто также выпал из высшей государственной элиты (включающей посты президента, премьер-министра и председателей Сената и нижней палаты — Мажилиса). Ведь госсекретарь исполняет всего лишь протокольные обязанности, избавляя президента от этой рутины.

Однако это не означает, что жузовские мотивы сыграли главную роль в архитектонике кадровой политики Назарбаева. Ведь жузовский фактор имел серьезное значение в условиях кочевой рассеянной, рыхлой государственности. Он регулировал внутренние отношения между частями единой народности. При этом сепаратизму и дифференциации жузов и племен изначально противостоял централизм и династийный монизм чингизидов как единой наджузовой общенациональной кастово-сословной группы21.

Мы же идем к индустриальной рыночной цивилизации. И, чтобы разобраться в сложной дискуссионной проблеме современной роли жузовского фактора в социально-политической жизни страны, необходимо проанализировать критерии и принципы формирования (стратификации) современного казахского общества и в, частности, правящего класса, ныне взявшего под свой контроль все три ветви власти и масс-медиа.

Клан как кровнородственная единица расслоения казахского общества и политико-экономической структуризации правящей элиты

Если раньше исходным субъектом построения общества была родовая община, то с победой индустриальной цивилизации и планово-коммунистической системы господствующей формой стала соседская (нередко интернациональная) община в аулах, колхозах и совхозах. В городах это разделение затронуло и разрушило род еще сильнее. О племени и жузе вспоминали лишь на политическом олимпе, и, несмотря на борьбу компартии с протекционизмом и трайбализмом, каждый старался протежировать своему родственнику и сородичу (особенно на самом верху). При этом меньшую роль играло землячество и профессиональная принадлежность.

Так социалистический строй вытеснил род. Он уступил место клану — группе близких родственников второго-третьего поколения. Исходным субъектом стала расширенная семья, включающая максимум потомков одного деда, его братьев или сестер. Эта клановая, или тейповая, структура отчетливо прослеживается в архаично-консервативном чеченском обществе, где роды распадаются на мелкие кровнородственные тейпы (кланы), возглавляемые старейшинами рода. Казахский клан по сравнению с ними более мелок и узок, здесь традиционный, кочевавший единым аулом род распадается на современные семейные кровнородственные единицы, связанные общим дедом и еще менее (в аулах) — его братьями и сестрами. При этом старшие несут ответственность за младших братьев и сестер. Клан проводит и финансирует свадьбы (иногда юбилеи — в зависимости от состоятельности и сплоченности сородичей, которых интегрирует данный юбиляр-патрон) и похороны. Хотя обычно основное бремя расходов ложится на плечи самого отца или сына, потерявшего отца или деда. У современных городских казахов клан сошел на нет и ограничивается самыми близкими родственниками, участвующими в этих главных ритуалах.

Высокий удельный вес клана в современных процессах социального расслоения казахского посттрадиционного общества объясняется распадом СССР и переходом к рынку. Клан вновь стал господствующей формой организации реальной социально-политической структуры казахского общества.

Для нижних же слоев казахского общества, особенно выходцев из села, эта кровнородственная общность стала способом выживания и адаптации к современным условиям. Благодаря клановой солидарности и поддержке городских родственников сформировался широкий слой казахской интеллигенции, в абсолютном большинстве вышедшей из аулов. Для большинства же казахской номенклатуры и нередко аульной по происхождению бизнес-элиты клан стал способом обогащения и расширения могущества на основе кровного родства. Классический пример — кланы Есимова, Буркитбаева и т.д. Одни родственники держат власть и “крышу”, другие — делают бизнес. Особенно высок удельный вес клановых связей и кадров в привилегированных монопольных видах бизнеса22.

Как же клан стратифицирует высшую, правящую элиту Казахстана? Прежде всего, она представляет явный и скрытый симбиоз номенклатуры (буржуазно-компрадорского типа) и крупного (околовластного) бизнеса. В этом смысле не случайно появление термина (П. Своика) “экономика племянников” а затем и пришествие во власть так называемых “младотюрков”, молодой бизнес-элиты. Здесь характерен пример Н. Каппарова — шефа “Казахойла” и друга Т. Кулибаева (экс-президента ныне расформированного “Казтрансойла” и зятя президента), частично связанного с ними М. Аблязова (экс-министра энергетики, индустрии и торговли) и Н. Смагулова — шефа “Продкорпорации”. Они образуют одну промышленно-финансовую группу: “Астана” — “Акцепт” — банк “ТуранАлем” — “Темир-банк” — “Продкорпорация”. То есть Казахстаном правит олигархия. Какова ее структура?

Структура и состав правящей элиты Казахстана и роль жузовского фактора

Прежде всего, выделяется высшая политическая элита, тянущаяся от президента и наиболее близкая к нему. К этой высшей стратегической политико-идеологической элите можно отнести: прежде всего — дочь Назарбаева Даригу (президент АО “Хабар”), вице-президента компании В. Рериха, братьев Шуховых (взявших под свой контроль гигант “Караван”, продав Т. Кулибаеву и Р. Сарсенову23 газету “Новое поколение”, шефа пресс-службы президента Л. Таракова, пресс-секретаря президента А. Бисенбаева(Ср. жуз), А. Кияницу — шефа пресс-службы премьер-министра (оставшегося на своем посту вопреки воле нового премьера К. Токаева), секретаря Совета безопасности М. Тажина (Ср. жуз), министра культуры, информации и общественного согласия А. Сарсенбаева (Ст. жуз). Именно эта группа, интернациональная и повязанная кланово-экономическими интересами, определяет большую политику Астаны, создает имидж президента и его связь с общественностью и международным сообществом, отчасти влияет на его политику внутри страны и, конечное же, на предвыборную и антикажегельдинские кампании. Причем все казахи (за исключением А. Сарсенбаева24) — выходцы из интеллигентных (А. Бисенбаев) или номенклатурных городских семей севера Казахстана (М. Тажин), далеких от традиционных для юга патриархально-родовых связей и ценностей.

С ними связаны: муж Д. Назарбаевой, экс-шеф налоговой полиции республики, ныне председатель областного и Алматинского городского КНБ Р. Алиев (за ним стоят банк “Нурбанк”, негласно — сахарный монополист “Сахарный центр”, радио “Европа плюс Казахстан”, Народный банк, акциями которого он владеет и потому определяет кадровую политику газеты “Караван” — главный редактор “Каравана” А. Гостев, человек из “Нового поколения”, председатель АО “Караван”, контролирующего и телеканал КТК — А. Самойленко, также ставленник Шуховых). Контролируя два главных общенациональных телеканала — “Хабар” и КТК, а также половину НТК, они держат в своих руках все информационно-идеологическое пространство республики25. И, конечно же, над всеми ними возвышается фигура президента Н. Назарбаева. В итоге — ядро группы составляет Семья (дочь и зять), министр А. Сарсенбаев (Ст. жуз) и молодые профессионалы, русскоязычные космополиты и жесткие прагматики (талантливый В. Рерих, Шуховы, А. Бисенбаев, горожанин, карагандинец) и выходцы из партхозноменклатурной и интеллигентской среды (Л. Тараков, сын главного редактора газеты “Советы Казахстана”, А. Кияница).

Таким образом, здесь преобладают такие критерии, как уровень профессионализма (например, Шуховы — удачливые бизнесмены, создавшие “Панораму”, затем “Новое поколение”), положение нацменов: Рерих, Шуховы, Самойленко, Кияница, Тараков — представители кавказско-немецкой (Рерих) и русско-еврейской диаспор, и в целом непосредственно неноменклатурное происхождение (частичное исключение — А. Сарсенбаев). За Р. Алиевым стоит также А. Мусаев — его номинальный шеф — председатель КНБ.

Вторая ветвь, идущая от Семьи президента — группа второго зятя — Т. Кулибаева (президент ЗАО (национальной компании) “Казтрансойл”, как и Р. Алиев — выходец из Старшего жуза, сын высокопоставленного партийного и советского чиновника А. Кулибаева). Некогда его товарищ Н. Каппаров контролировал водочный бизнес, затем начал сотрудничать с Г. Касымовым — начальником Таможенной службы республики и получил монопольное право на изготовление электронных копий таможенных деклараций, что приносило его фирме “Акцепт” ежегодный доход в 50 млн. долларов. Благодаря этим доходам Каппаров де-факто принудительно26 выкупил у Б. Гиллера “Караван” за (по слухам из разных достоверных источников) 18 миллионов долларов наличными. Затем за долги он перешел Народному банку (исполняющий обязанности председателя К. Масимов — ставленник Кулибаева-старшего). А поскольку А. Кулибаев и Р. Алиев выкупили, по некоторым данным, от 10 до 20% его акций физических лиц, то вскоре и “Караван” стал подконтрольным Семье — Д. Назарбаевой. Хотя Алиев и Кулибаев (Каппаров) остро конкурируют в борьбе за власть постназарбаевского периода27. Помимо Алматинского торгового банка Т. Кулибаев контролирует часть бывшего Рахат Палас отеля (номинальный совладелец — С. Атамкулов), телеканал “Рахат” (номинальный владелец — Д. Клебанова). Помимо этого его отец — бывший министр жилищного строительства А. Кулибаев — связан также с Политической партией труда (лидер — Б. Жумагулов, президент Инженерной академии).

В эту группу входят также группа дочерних компаний “Акцепт” (“Акцепт-пейдж”, упоминавшаяся выше таможенная “Акцепт-терминал”). Есть версия, что почти половину акций (без одной) Народного банка теперь контролирует группа Кулибаева. Когда же банк будет окончательно приватизирован, то этой же группе перейдет полный контроль над ним.

Особняком стоит новая массовая газета “Время”, куда пришло основное ядро бывшего “Каравана” — люди, ставшие учредителями новой газеты. Их финансировал и ныне поддерживает “Казкоммерцбанк” (председатель — Н. Субханбердин, владеющий более 30% его акций, выходец из Алматинской области, Старший жуз). Это также один из крупных — и не только информационных — центров сил современного Казахстана. За ним стоят: телеканал НТК (50% акций контролирует Д. Назарбаева), газета “Панорама”, мощный монстр ШНОС (Шымкентский нефтеперерабатывающий завод), экс-вице-премьер У. Джандосов (ныне председатель национальной компании КЕГОК), а также некогда стоял экс-премьер и ныне лидер оппозиции А. Кажегельдин, который лоббировал в пользу Казкоммерцбанка (приватизация ШНОСа и т. д.). Сейчас сотрудничество Н. Субханбердина с Семьей (Д. Назарбаевой как совладелицей НТК) стало более тесным. С недавних пор в его банке в должности советника председателя правления работает третий зять Назарбаева — сын А. Акаева — Айдар. Не удивительно, если часть акций скоро выкупит Семья, младшая дочь Алия (ныне студентка Казахского государственного юридического университета). Если судить по тому, как освещала газета “Время” оппозиционный форум демократических сил, а также по общей тональности статей, не позволяющих себе прямую критику лично Н. Назарбаева, то видно, что она носит в целом пропрезидентский характер. Однако это не мешает ей все сильнее “кусать” ближайшее окружение, правительство и выдерживать общедемократическую позицию.

Самостоятельное ответвление от Семьи и лично президента составляет группа “Шодиев и К°”, или КМРК (“Казахстан минерал ресорсез компани”), которую возглавляет выходец из Бишкека А. Машкевич, генетически связанный с “Сеабеко”, с криминальной “Транс Уорлд Групп” и братьями Черными. Он и его друзья — Алмаз Ибрагимов и Шодиев — контролируют лакомые экспортные отрасли: алюминиевую и хромовую промышленность, Павлодарский алюминиевый завод, Соколовско-Сарбайский горно-обогатительный комбинат, Аксуский и Актюбинский заводы ферросплавов, Донской горно-обогатительный комбинат, Ермаковскую ГРЭС, Экибастузский угольный разрез, несколько ТЭЦ, стратегически важный газопровод из Узбекистана (“Интергаз Централ Эйша”), а также 60% акций Евразийского банка, обслуживающего Семиречье и Алматы, энергокомплекса “Алматы Пауэр Консолидейтед”, газету “Экспресс К°” и даже... партию — так называемую Гражданскую партию Казахстана (лидер — А. Перуашев, выходец из администрации президента Назарбаева). Эта группа гражданина Израиля Машкевича ныне контролирует около 20% ВВП Казахстана. Недавно А. Машкевич организовал Еврейский конгресс, поддерживаемый еврейскими международными организациями, и стал его председателем. Так что влияние этого самого крупного и завершенного классического олигарха вышло за пределы республики и по удельному весу значимо не меньше, чем влияние российского олигарха Б. Березовского.

Смысл политизации этой группы — ее неокомпрадорский характер. Хотя она выкупила львиную долю госпакета акций (во времена Кажегельдина), члены группы не уверены в своем прочном положении, поскольку новая власть может затребовать ревизии заключенных грабительских конфиденциальных контрактов или заставить этих “ребят” платить налоги в полной мере (сейчас экспортеры платят около 6% налогов, а НДС выплачивает за них государство). Отсюда стремление провести в новый парламент своих людей, чтобы блокировать меры, ущемляющие их интересы. Сейчас это вторая по численности фракция в парламенте. Победить на выборах (как и “отановцам”) ей помогла администрация президента и власти на местах. Сейчас ее поддерживает большинство олигархов и ряд связанных с ними бизнес-структур. Некоторые эксперты оценивают ее профессиональный потенциал даже выше, чем у партии “Отан” (по их мнению, напоминающей скорее НДР и “Единство”, особенно в связи с отсутствием М. Оспанова), и склонны сравнивать ее с блоком СПС.

В этом же ряду стоит другая группа компрадорской сырьевой буржуазии, тесно связанная с высшей политической элитой: “Джезказганцветмет” (директор — В. Ким, ставленник главы корейской диаспоры в республике, экс-управделами президентской администрации В. Ни, неформального лидера-патрона корейской диаспоры), АО “Казахмыс”, АО “Казцинк” (глава Г. Штойк, экс-вице-премьер), АО “Усть-Каменогорский титано-магниевый комбинат”, “Мангистаумунайгаз” (при СССР он добывал 60% всей казахстанской нефти, номинальный шеф Р. Серсенов, Старший жуз) и “Актобемунайгаз”.

Как видим, здесь также господствует кланово-элитный принцип по отношению к казахам (Старший жуз), а также приближение нацменов, которые в силу изначальной этнической нелегитимности в казахском государстве будут верно служить патрону — президенту.

Все 15—18 крупных заводов Казахстана приватизированы под контролем окружения президента, а также С. Калмурзаева, председателя Государственного комитета по приватизации (выходец из Старшего жуза, ныне руководитель администрации президента), затем председателя Госкомитета по иностранным инвестициям, протеже и сородича президента А. Есимова (ранее — госсекретарь, ныне посол в Бельгийском королевстве).

Главная задача любого правящего класса и правителя — сохранение власти. Чтобы обеспечить ее навеки, для себя и потомков, необходимо решить вторую задачу — конвертировать политическую власть в экономическую, универсальную власть денег, в незыблемое право частной собственности. Для решения этой задачи были приглашены иностранные инвесторы, в частности Шевроны, призванные обеспечить американскую “крышу”, и господа Машкевичи (эквивалент Березовского “за бугром”), которые не в силах конкурировать за власть и в местной, конкурентной ей среде могут выжить, лишь тесно блокируясь с правящим кланом.

Так же на авансцену политики (от Баку и Москвы до Ашгабада и Бишкека) выдвинулась Семья как синтез и способ решения двух главных вышеуказанных задач. Отныне восторжествовала формула “один (титульный) народ, один (Старший) жуз, одна (Правящая) семья”. Эта формула наиболее близка кыргызам, затем туркменам и отчасти узбекам (у которых место жузовской занимает региональная элита).

Приватизация и клановая стратификация по этой формуле охватила не только базисные сферы экономики, различные промышленно-финансовые группы, банки, но и надстройку, и СМИ. Последний оплот неконтролируемого сверху политического пространства составлял и без того “кастрированный” парламент-95. И это несмотря на то, что над нижней палатой как дамоклов меч висел “назначаемый” сверху Сенат (избираемый областными и городскими (Астаны и Алматы) Маслихатами по указке акимов, который мог блокировать любую угрозу со стороны депутатов от народа (любое серьезное конституционное изменение требует трех четвертей голосов сенаторов и мажилисменов на совместном заседании парламента). Кроме этого, весь парламент мог быть распущен президентом.

Выборы-99 как завершение архитектоники власти современной кланово-корпоративной элиты

В этом смысле и прошедшие выборы-99 призваны были окончательно укрепить власть правящего клана. Но как это сделать, когда экономика деградирует, жизненный уровень падает, социальное недовольство растет, а Запад требует демократических выборов? Выход один — пока еще можно, скорее идти на “честные, справедливые выборы”, но до того продлить срок президентского правления до семи лет. Как ответный ход, народные избранники увеличили свои полномочия до пяти лет. Парламент же (и это шаг вперед) получал 10 дополнительных мест на формирование по партийным спискам, как в России (смешанная, партийно-мажоритарная система). Все это подавалось как очередной шаг к построению демократии.

Введение демократического партийного механизма рекрутирования и продвижения кадров призвано было решить ряд задач.

Во-первых, цивилизовать, структурировать и гарантировать через партии уже сформировавшиеся объективные интересы различных элитных групп общества. Так, партия Машкевича должна была и в постназарбаевский период гарантировать интересы “иностранных” инвесторов-экспортеров; “Отан” — “Отечество” (председатель — С. Терещенко) — партия правящей богатой крупнономенклатурной, преимущественно отечественной элиты, которая должна была навести порядок, покончить с крайностями коррупции, преступностью, поддержать отечественных производителей; Аграрная партия, задача которой — представлять интересы крупных зерновых компаний-монополистов и т.д. При этом “Машкевич и Ко” должны были еще стать противовесом опасному монополизму “Терещенко — Оспанов и К°”.

Во-вторых, “Отан”, привлекая популярных лиц из вышесредних слоев (боксер С. Конакбаев, певица Р. Рымбаева, известный бизнесмен Б. Абилов и др.), должна была нейтрализовать и изолировать оппозицию, сделать электорат управляемым. Эти три ведущие партии власти должны были составить противовес оппозиционерам, если они прорвутся в парламент.

Грубые фальсификации, преследование почти всех нелояльных оппозиционеров (за исключением коммунистов) позволили реализовать задуманный сценарий. Итог пирровой победы правящей элиты на выборах-99 — менее четверти оппозиционных, неуправляемых депутатов (15 проголосовавших за кандидатуру на пост спикера лидера компартии С. Абдильдина при 3 коммунистах). 40 мест дали “отановцам”, около 18 — Гражданской партии, 2 — аграриям. Итого, 60 мест (из 77) в парламенте досталось представителям правящего класса.

Данные о преимущественно пропрезидентской номенклатуре (см. таблицу) свидетельствуют о завершении процесса укрепления-увековечения назарбаевской элиты Старшего жуза. Все ведущие ключевые и политически значимые посты в органах государственной власти, включая Верховный суд и Мажилис (спикер Ж. Туякбаев28), КНБ, Армию, МИД заняты старшежузовцами29. Неказахам достались неглавный вице-премьерский пост, Министерство энергетики, индустрии и торговли, Нацбанк, Минсоцтруда.

Современная жузовская структура казахской правящей политической элиты

ЧИНОВНИКИ (курсивом выделены политически главные, ключевые или доходные посты, занимаемые казахами)

Ст. жуз

Ср. жуз

Мл. жуз

Президент (Н. Назарбаев)

1

   

Председатель Сената (О. Абдукаримов)

 

1

 

Премьер-министр (К. Токаев)

1

   

Председатель Мажилиса (Ж. Туякбаев)

1

   

Госсекретарь (А. Кекильбаев)

   

1

Руководитель администрации президента (С. Калмырзаев)

1

   

Первый заместитель премьер-министра (А. Павлов)

     

Заместитель премьер-министра (Д. Ахметов)

 

1

 

Заместитель премьер-министра (Е. Утембаев )

1

   

Секретарь Совета безопасности (М. Тажин)

 

1

 

Министр финансов (М. Есенбаев )

 

1

 

Председатель Национального банка (Г. Марченко)

     

Министр энергетики, индустрии и торговли (С. Школьник)

     

Министр образования и науки (К. Кушербаев )

   

1

Министр транспорта и коммуникаций (С. Буркитбаев)

1

   

Министр сельского хозяйства (С. Мынбаев)

1

   

Министр природных ресурсов и охраны окружающей среды (С. Даукеев)

 

1

 

Министр экономики (Ж. Кулекеев )

1

   

Министр юстиции (Б. Мухамеджанов 30)

     

Министр госдоходов (З. Какимжанов )

 

1

 

Министр обороны (С. Токпакбаев)

1

   

Министр культуры, информации и общественного согласия (С. Сарсенбаев)

1

   

Министр внутренних дел, командующий внутренними войсками.(К. Сулейменов)

 

1

 

Министр труда и социальной защиты населения (Н. Радостовец)

 

1

 

Министр иностранных дел (Е. Идрисов)

1

   

Министр без портфеля (М. Жуйриктаева)

     

Председатель КНБ (А. Мусаев)

1

   

Председатель Таможенного комитета (М. Нукенов)

1

   

Председатель Центральной избирательной комиссии (З. Балиева)

1

   

Председатель Агентства по туризму и спорту (Б. Биманбетов)

1

   

Председатель Агентства по делам здравоохранения (Омарова)

   

1

Председатель Агентства по управлению земельными ресурсами (Б. Оспанов)

1

   

Аким Алматинской области (З. Нуркадилов)

1

   

Аким Южно-Казахстанской области (Б. Сапарбаев)

   

1

Аким Северо-Казахстанской области (К. Нагманов)

 

1

 

Аким Западно-Казахстанской области (К. Джакупов)

 

1

 

Аким Восточно-Казахстанской области (Метте)

     

Аким Павлодарской области (Г. Жакиянов)

 

1

 

Аким Кзыл-Ординской области (С. Нургисаев)

1

   

Аким Жамбылской области (С. Умбетов)

1

   

Аким Кустанайской области (У. Шукеев)

1

   

Аким Карагандинской области (К. Мухамеджанов)

 

1

 

Аким Атырауской области (И. Тасмагамбетов)

   

1

Аким Актауской области (Л. Киинов )

   

1

Аким Акмолинской области (С. Кулагин)

     

Руководитель канцелярии премьер-министра (К. Саудабаев)

1

   

Аким Астаны (А. Джаксыбеков)

 

1

 

Аким Алматы (В. Храпунов)

     

Председатель Комитета по чрезвычайным ситуациям (Ш. Кулмаханов)

1

   

Председатель Агентства по стратегическому планированию (К. Келимбетов)

     

Председатель Агентства по регулированию естественных монополий и защите предпринимательства (А. Тлеубердин)

1

   

ИТОГО:

23

13

6

Если вычленить только ключевые (выделенные курсивом) посты, доставшиеся казахам, то гегемония Старшего жуза станет очевидной. Из 21 места 14 — заняты старшежузовцами, среднежузовцами — 6 и младшежузовцами — 1. Все или выходцы из президентской администрации, работавшие под началом президента, или сотрудничающие с Семьей лица.

Указанная выше формула межжузовского баланса эпохи Кунаева ныне сменилась односторонней формулой (как частью общей формулы “один народ — один жуз — один клан”): президент (Ст. жуз), председатель Сената (Ср. жуз) О. Абдыкаримов31, спикер Мажилиса (Ст. жуз) Ж. Туякбаев), премьер (Ст. жуз) К. Токаев. Или “Ст. — Ср. — Ст. — Ст.” или “3—1—0”, что означает полное вытеснение с политического олимпа Младшего жуза, как и русских, а также номинальное, второстепенное представительство Среднего жуза. Даже в случае внезапной смерти президента власть все равно останется под контролем Семьи и Старшего жуза, контролирующих все силовые и политические структуры.

Благодаря выборам в парламент, их внешней модернизации и демократизации правящая элита в этническом и клановом аспектах достигла зенита своего могущества, обезопасила и увековечила свое привилегированное положение. Нынешний состав и архитектура парламента говорят о крайней осторожности правящей элиты, о ее глобальном и опасном для этногеополитически рыхлого рассеянного Казахстана отклонении от прагматического центра, фарватера российского политического корабля, где власти не побоялись коммунистической Госдумы во главе с Селезневым. Теперь оппозиция и этнические меньшинства (почти половина населения страны) остались вне цивилизованного управляемого политически легитимного пространства. Их вытеснили на улицу или в декоративные национально-культурные центры. Теперь оппозиции остается выбор: консолидация в рамках Форума демократических сил, прямая апелляция к гражданскому обществу и жесткая конфронтация (оппозиционеры кажегельдинского РНПК и движения “Орлеу” С. Куттыкадама). Ближайшее время и более отдаленная перспектива работают на оппозицию. Не случайно в ее рядах появились лидеры новой неноменклатурной формации, не вписывающиеся в нынешний кланово-олигархический режим или отвергаемые им (Масанов, Кожахметов, Дуванов и т.д.).

Перспективы

В случае серьезных социальных потрясений эта закончившаяся “хеппи-эндом” окончательная политическая легитимация нынешнего кланово-олигархического статус-кво рискует повиснуть в астанинском воздухе, оказаться без социальной поддержки и обанкротиться. Ведь удовлетворено нынешним строем максимум 10—15% населения республики. Реальная же база космополитичной Гражданской партии и универсальной партии власти “Отан” составляет максимум 1—2% (это альянс крупных бизнесменов и крупной номенклатуры не ниже заместителей акимов районов, являющихся руководителями местных отделений партий). Например, вопросы передачи территорий Китаю, развал и деградация социальной сферы, культуры и языка, дорогое платное высшее образование непопулярны даже в сельской казахской среде как конечной базе нынешнего режима.

Снижение экономического уровня неизбежно будет усиливать радикализм и популярность оппозиции, которая вышла за пределы страны в лице А. Кажегельдина и ныне способна оказывать давление не только в стране, но и из зарубежья. В условиях глобализирующегося мира без границ мнение международного сообщества и помолодевшей, обновившейся России будет играть нарастающую роль. Поскольку возврат к сталинизму 1937 года уже невозможен, необходимы поиски новых путей для диалога между оппозицией и властью, для широкой центристской платформы на базе общечеловеческих гражданских ценностей стабильности и социальной гармонии, социально ответственной государственности. За лозунгами “Сильный Узбекистан”, “Сильная Россия” последует лозунг “Сильный Казахстан”. Ведь все основные партнеры, в треугольнике между которыми находится Казахстан — Россия, Китай и Узбекистан — будут оказывать все большее экономическое давление на Казахстан.

Ведь нынешний феодальный сверхэлитарный кланово-олигархический принцип формирования власти и собственности исчерпывает свой консолидирующий и стабилизирующий потенциал, противостояние власти и просоциалистически ориентированного люмпенизированного нищего большинства с его постсоветской уравнительной психологией будет нарастать. Ведь не случайно среди казахского нищего юга становится популярным ваххабизм как исламский вариант социализма. Правящая элита уже исчерпала все манипулятивные технологии и возможности выдавать свои узкогрупповые интересы в качестве общенациональных.

Необходимо энергично восстановить баланс интересов основных групп общества. Ведь нынешний элитарный статус-кво напоминает задравший нос тонущий “Титаник”, и большинство, которое уже не первый год все глубже погружается в воду нищеты, безработицы и отчаяния, неизбежно побежит наверх, к капитанскому мостику, и может опрокинуть корабль. Пока базовые отрасли и основные компоненты ценообразования — газ, бензин (особенно солярка, цена на которую выросла за год в три раза и буквально уничтожает сельскохозяйственное производство), а также электричество не будут национализированы или взяты под жесткий общественный контроль, пока не станут контролируемы доходы компаний, расходы бюджета, экономика будет убыточной, отечественная продукция — вытесняться импортной, банки же по-прежнему — больше спекулировать, чем кредитовать реальную экономику. Дешевые энергоносители и транспортные расходы позволят поднять доходы и накопления для модернизации и развития отечественной промышленности, подъема аграрного сектора. Иначе Казахстан останется сырьевой колонией и постепенно превратится в марионетку в руках соседних и далеких сверхдержав, игрушкой в большой игре за нефть.

История движется по спирали вверх, маятникообразно. Этот маятник от посткоммунистической диктатуры западного либерализма без границ (на азиатско-советской почве выродившегося в “бардак”, принцип “хапай пока можно” и “после нас хоть потоп”) вновь двинулся к другому полюсу, в сторону социализма. И очень важно остановить этот маятник на золотой середине, спасительной для сверхполяризованного многонационального Казахстана.

Задача общества — найти эту середину, ведь худой мир (в том числе и с оппозицией) лучше доброй ссоры. Иначе проиграют все — проиграют мир и спокойствие Казахстана. Еще более важная задача — объединение на базе общенациональной идеи (“Сильный процветающий Казахстан”, например) усилий всех чиновников, бизнесменов, рабочих, интеллигенции. Только тогда мы, сегодня напоминающие лебедя, рака и щуку, сможем вытащить из застоя казахстанскую “телегу”.

Резюме

В высших слоях правящего класса доминирует Семья и личная клановая преданность, повязанность олигархическими интересами. Этой элите присущи закрытость и огромная дистанцированность: экономическая, политическая, информационная и ментальная отчужденность, отрыв от остальной массы общества. Интегрированная вокруг Семьи крупная экспортно-сырьевая космополитичная компрадорская олигархия (представленная Гражданской партией) и высшая отечественная номенклатурная бизнес-элита (представленная “Отаном” — партией власти) составляют две главные опоры Семьи и всего нынешнего статус-кво. Однако в целом эта личная преданность и столь характерная для казахов патронатно-клиентельная система продвижения кадров естественным образом совпадает с жузовской конфигурацией. Почти все решающие ключевые государственные должности заняты старшежузовцами. Среди них: президент, премьер-министр, председатель Верховного суда, председатель КНБ, министр обороны, руководитель администрации президента, министр юстиции, начальник президентской гвардии, министр культуры, информации и общественного согласия, председатель Центральной избирательной комиссии. Иными словами, жузовская сегрегация нашла свое завершение, победа Старшего жуза полная и окончательная. Итоговый “баланс” — 23 против 13 и 6. То есть, если пофантазировать, что два младших жуза объединятся против Старшего жуза32, то все равно они будут в меньшинстве — 19 против 23.

Вначале Назарбаев, как выходец из трайбалистской аульной среды, контролировавший одну из ветвей власти, учитывал жузовский фактор на высших этажах казахстанской макрополитики (особенно в эпоху сильного парламента, возглавляемого тогда С. Абдильдиным — Ср. жуз, найман33). Ныне же, в эпоху абсолютного самовластия президента, очевидно, что межжузовский баланс нарушен. Основная линия структурирования и формирования политической и экономической элиты проходит уже не на уровне этнических или внутриказахских, жузовских силовых линий, а на уровне космополитичных кланово-экономических отношений и личной преданности. Причем в главных экспортных предприятиях сидят пришлые неказахи.

После парламентских выборов-99 правящий класс во главе с президентом завершил политическую модернизацию и легитимацию и полностью подчинил себе все ветви власти. Этот процесс был начат президентом в 1995 году, когда Верховный совет был побежден и трансформирован в карманный двухпалатный парламент. Правящий класс, составляя всего 1—2 % общества, сумел создать парламентское большинство (“Отан” как эквивалент “Наш дом Россия” и невиданная нигде в СНГ Гражданская партия, плюс “латифундистская” Аграрная партия). Тем самым он окончательно укрепил, легитимизировал и застраховал свои собственнические и властные позиции и подчинил себе все ветви власти, включая масс-медиа.

Однозначно можно прогнозировать, что в средних эшелонах республиканской исполнительной власти и особенно в городской казахской бизнес-элите архаичный жузовский фактор отходит на задний план. Чем ближе к сельской глубинке, тем более родовой и жузовский фактор заметен и будет возрастать. Прогнозируемые выборы акимов в начале XXI века оживят этот архаичный принцип. Жители аулов проголосуют за представителя “своего” рода и жуза. Но с развитием рыночных отношений профессионализм и компетентность начнут вытеснять эту архаику, никак не вписывающуюся в логику конкурентной рыночной экономики.

На следующих президентских выборах казахи, скорее всего, проголосуют за такого лидера-казаха, который станет интегратором всех жузов.

Но, как говорится, возможны варианты.


1 Например, С. Асфендияров, Х. Аргынбаев, Н. Масанов, В. Юдин.

2 В восточных источниках территория Казахстана обозначалась как “Ак-Орда” (Белая Орда) — по цвету знамени улуса Джучи.

3 См.: Артыкбаев Ж. История Казахстана. Астана: ИКФ “Фолиант”, 1999. С. 123.

4 Его могила находится на территории бывшей Джезказганской области.

5 Например, “Старшему сыну дал в руки посох, Среднему – перо, Младшему – пику”, что соответственно означает богатство скотом расселенного на благодатных землях юга Казахстана Старшего жуза, образованность Среднего и воинственность Младшего, как защитника рубежей.

6 См. Артыкбаев Ж. Указ. соч. С. 143.

7 См.: Султанов Т., Жусупов С. Трайбализм на фоне казахской истории // Время по, 8 октября 1999.

8 См.: Турсунов С. Казахское ханство и казахские жузы // Энергия, 1998, № 10.

9 Эти названия до сих пор остались у кыргызов, которые иногда делятся на левое крыло, правое крыло и центр.

10 Сравните значение этнонима “казах” (“вольный”) с родственным русским этнонимом “казак” (в смысле “вольный”).

11 Султанов Джаныбека и Керея тогда поддержали аргыны, которые были недовольны Абулхаиром за то, что он не выдал их суду батыра Кобланды, который убил в нечестном (по их мнению) поединке батыра аргынов Даир-ходжу.

12 См. Приложение 2 из указанной книги Ж. Артыкбаева.

13 “Попытка присвоить ханский титул нечингизидов в сознании тюркомонгольских и других народов отражалась как противоправная и даже аморальная”. — Юдин В.П. Орды: Белая, Синяя, Серая, Золотая...: Казахстан, Средняя и Центральная Азия в XVI—XVIII вв. Алма-Ата, 1983. С. 14.

14 “Бий” — эквивалент монгольскому слову “нойон” (военачальник) или арабо-персидскому “эмир” (правитель).

15 Более мелкие кочевые единицы возглавлялись старшинами-аксакалами, как наиболее опытными профессионалами в процессе пастбищного скотоводства и руководстве жизнедеятельностью аула.

16 Амрекулов Н., Ерофеева И., Исмагамбетов Т. Исторический генезис, структура и основные ориентации казахского истэблишмента. Рукопись работы, осуществленной при поддержке RSS of the OSI/HESP, grant #487/1996. С. 22.

17 Более подробно см. вышеуказанную рукопись.

18 Здесь и далее используется классификация элит Н. Амрекулова (см.: Амрекулов Н. Пути к устойчивому развитию, или Размышления о главном. Алматы, 1998.

19 В тот период (да и поныне) президент обладал властью, сопоставимой с властью Николая II в эпоху Госдумы 1906 года.

20 Причем госсекретарь — выходец из писательской партийной номенклатуры, госсоветник с 1993 по 1994 год, затем председатель не проработавшего и год первого парламента суверенного Казахстана. Несмотря на высокий статус, его реальная власть ничтожно мала, так что он не входит даже в реальную пятерку влиятельных лидеров страны.

21 В этом смысле неверно считать власть чингизидов неким внешним для казахов-кочевников “фактором”, как полагают Т. Султанов и С. Жусупов. См.: они же. Указ. соч. Тогда внешним является сама государственность, единственными легитимными и реальными носителями и организаторами которой выступали изначально чингизиды, да и сами жузы как внутренние части этой казахской государственности, номадной политической системы.

22 По разным источникам, например, место рядового таможенника (для неродственников ) недавно стоило около 5 тысяч долларов.

23 Глава якобы индонезийской компании “Казахстанмунайгаз”.

24 Албан из Старшего жуза, так же как и З. Нуркадилов.

25 Например, октябрьский форум демократических сил КТК вовсе не освещал, “Хабар” же — отрывочно и явно односторонне.

26 По различными источникам — после разговора президента с Гиллером (президентом АО “Караван”), поставившего его перед альтернативой — или оскандалиться с неуплатой различных налогов со всеми неприятными последствиями для “Каравана”, и тем самым дать повод для обвинения властей в гонении на прессу или же уезжать отсюда. Лучшим выходом для всех и была продажа “Каравана”.

27 См. предвыборный компромат на “Акцепт” и Г. Касымова, который с подачи Р. Алиева опубликовала газета “XXI век”.

28 Экс-генеральный прокурор, экс-председатель распущенного Государственного следственного комитета, заменивший внезапно заболевшего среднежузовца-наймана М.Т. Оспанова, второе лицо партии “Отан”.

29 За исключением индифферентного к жузовским приоритетам, выходца из России главы МВД К. Сулейменова, давнего соратника президента.

30 Кожа, как и М. Аблязов, а также А. Байменов они не входят в жузовскую систему стратификации.

31 Земляк Сары Алпысовны Назарбаев и верный соратник Нурсултана Абишевича, экс-руководитель его Администрации. См.: Кто есть кто в Республике Казахстан, 1996—1997. Справочник. Алматы, РК, 1997.

32 Такие комбинации станут реально возможными лишь при абсолютном большинстве казахов внутри РК, составляющих ныне 51% всего населения страны. При этом сепаратизм наиболее сильно проявится в отдаленном западном регионе, где большинство населения составляют казахи и при наличии “черного золота” народ живет в нищете. Многим не нравится, что львиную долю доходов забирает Астана. Так что этот экономический сепаратизм начнет реально усиливаться (не переходя в угрозу казахскому единству и целостности государства) при выборах акимов областей. Поэтому выборы, скорее всего, начнутся с безопасного уровня районных акимов и акимов городов. Власти на местах уже научились добывать победу своим кандидатам без явных фальсификаций и давления на избирательные комиссии.

33 Найманы и аргыны — две ведущие оппозиционные силы, почти сплошь состоящие из среднежузовцев. Хотя, разумеется, нет полной и однозначной корреляции между жузовским и оппозиционным началами. К найманам относятся также: министр К. Кушербаев, Д. Кушимов, экс-спикер Мажилиса М. Оспанов, С. Абдильдин, академик и экс-сопредседатель Азамата — академик Шорманов, к аргынам относятся: О. Сулейменов, С. Куттыкадам (род шакшак), Б. Турсумбаев, Г. Алдамжаров, космонавт Т. Аубакиров. Кажегельдин — аук, Масанов — кипчак, Ауэзов (ныне исполнительный директор фонда “Сорос-Казахстан” — сейид (кожа).


SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL