БАТКЕН: НАСТУПЛЕНИЕ МУСУЛЬМАНСКОГО ЭКСТРЕМИЗМА

Ольга БИБИКОВА


Ольга Бибикова, канд.ист.наук, сотрудник Отдела сравнительно-теоретических исследований Института востоковедения РАН


Минувшим летом события, происшедшие на юге Кыргызстана, заставили вновь говорить об усилении “исламского фактора” в Центральноазиатском регионе. Миф о стабильности, в который так хотели верить в Ташкенте, был разрушен. Однако наблюдатели давно предполагали, что усиление движения “Талибан” в соседнем Афганистане, а также переход гражданской войны в Таджикистане в латентную фазу так или иначе отразится на всем пространстве постсоветской Центральной Азии.

Первое время информационная блокада казалась столь плотной, что было невозможно составить адекватную картину происходящего. Однако постепенно стали вырисовываться составляющие этой новой политической ситуации. Стало очевидно, что тяжелые социально-экономические условия, имеющие место во всех государствах региона, создают почву для восприятия радикальных идей, в том числе и исходящих от мусульманских экстремистов. Таким образом, можно говорить об иллюзорности границ между конфликтами в Афганистане или Таджикистане, а также появлении новых очагов напряженности, спровоцированных недальновидностью новой политической элиты.

Есть все основания полагать, что Центральноазиатский регион втягивается в орбиту мусульманского экстремизма. Впрочем, активизация последнего характерна и для других районов нашей планеты. Однако опасность исламского фактора для государств Центральной Азии отягощена тем, что эти государства еще находятся в стадии формирования своего политического лица, а отсутствие гражданского общества и его атрибутов - независимых политических партий, легальной оппозиции и т.д., создают предпосылки для формирования религиозных оппозиционных движений.

Впервые вооруженные боевики на территории Баткенского района Ошской области были обнаружены 31 июля 1999 г. Судя по всему, они проникли на территорию Кыргызстана из Таджикистана со стороны Гарма. Переброска в район нескольких спецподразделений кыргызстанской армии успеха не принесла. 6 августа была сделана попытка начать переговоры с боевиками в селе Зардалы, но боевики, согласившись для вида на переговоры, захватили в плен всю группу парламентеров во главе с акимом Баткенского района. Боевики потребовали за заложников выкуп в размере 50 тыс. долларов (по другим данным, эта сумма составила 200 тыс.) и продукты питания. Власти решили требование бандитов удовлетворить, но одновременно их уничтожить.

По сведениям, полученным от местного населения, общавшегося с боевиками, в отряде было много узбеков, которые утверждали, что не собираются задерживаться на территории Кыргызстана, и их целью является проход в Узбекистан. В этих условиях кыргызстанские власти начали координировать свои действия с узбекистанскими военными. Однако бомбовые удары узбекской авиации по предполагаемым местам скопления боевиков, нанесенные с большой высоты, оказались неточными. Из-за ошибки разведслужб под воздушный налет попали местные жители, а отряд боевиков передислоцировался в более удобное место, тем более что горный рельеф служит надежным укрытием.

Власти Кыргызстана попытались еще раз взять под контроль Баткенский район, направив туда сотни солдат и офицеров спецназа, министерства обороны, внутренних войск и сотрудников министерства национальной безопасности. В их присутствии население, ранее бежавшее от боевиков, стало возвращаться в свои села. Но 23 августа, спустя несколько часов после выхода объединенной группы правительственных войск из села Зардалы, боевики вновь вошли в него. На этот раз их численность возросла благодаря прорвавшейся с Памира группы “моджахедов” в составе 150-200 человек. Спустя два дня стало известно о захвате новых заложников, в том числе 4 японских геологов и их переводчика, а также командующего внутренними войсками Кыргызстана генерала А.Шамкеева и сопровождавшего его подполковника местной милиции.

В середине сентября более сотни боевиков атаковали позиции подразделений правительственных войск в районе населенного пункта Сырт. Оставив после себя убитых и раненых (всего 15 человек), боевики, прикрывшись местными жителями, как “живым щитом”, ушли из района. Правительственные войска преследовали боевиков до границы Таджикистана, за которой начинается территория Джиргаталского района. Естественно, что в таких условиях было логично ожидать участия подразделений таджикской армии в ликвидации бандформирования. Однако Джиргаталский район находится в руках тех таджикских оппозиционеров, которые не подчинились решению руководства Объединенной таджикской оппозиции (ОТО) о роспуске и разоружении вооруженных формирований. Впоследствии стало известно, что именно отсюда боевики, находившиеся на территории Кыргызстана, получали помощь и подкрепление. Они также отправляли в больницы Джиргаталского района (и даже в Душанбе!) своих раненых.

18 октября боевики освободили генерала Шамкеева, а спустя некоторое время свободу получили и японские геологи. Их освобождению предшествовали переговоры, как с представителями ОТО, так и с руководством афганского движения “Талибан”, стоящими за спиной боевиков. Однако события в Баткенском районе свидетельствуют о том, что ситуация может повториться, если немедленно не принять меры по обустройству границ между Таджикистаном и Кыргызстаном, между Кыргызстаном и Узбекистаном. Кроме того, по мнению специалистов, возникшая ситуация является результатом взаимодействия ряда обострившихся проблем, затрагивающих весь регион Центральной Азии. И это - в первую очередь, нерешенность межнационального конфликта в Таджикистане и его социально-экономические последствия, усиление режима “Талибан” в соседнем Афганистане, заинтересованность талибов, а также поддерживаемых ими исламских боевиков внутри Центральноазиатского региона в сохранении и расширении контроля над маршрутами доставки наркотиков из Афганистана в Россию и Европу. Новой составляющей конфликтной ситуации стал выход на сцену вооруженной узбекской оппозиции, которая после февральских событий в Ташкенте и арестов ряда её приверженцев ушла в подполье, а часть наиболее экстремистски настроенных членов скрылась на территории соседнего Таджикистана, в районах, контролируемых ОТО.

До недавнего времени узбекские СМИ тщательно избегали публикации материалов об узбекской оппозиции, однако после событий февраля 1999 г., когда в Ташкенте имели место несколько террористических актов, власти были вынуждены признать факт её существования. Кстати, представитель Верховного комиссара ООН по делам беженцев в Таджикистане в начале 1999 г. сообщал, что в Гармской группе районов Таджикистана находится около 1500 боевиков, которые покинули Узбекистан по политическим мотивам, и не желают возвращаться на Родину, опасаясь репрессий. Оппозиционеры же утверждают, что тюрьмы Узбекистана переполнены теми, кто безвинно подвергся судебному преследованию за преступления, якобы совершенные на религиозной почве.

Узбекское крыло таджикской оппозиции

О том, что нападения на села Баткенского района совершил отряд узбекских оппозиционеров во главе с неким Намангани, стало известно из заявления лидера ОТО Саида Абдулло Нури. Согласно его заявлению, сделанному в августе 1999 г., основная часть вооруженных формирований ОТО интегрировалась в армию Таджикистана. Однако не все полевые командиры ОТО подчинились приказу руководства. В числе не подчинившихся оказался и Ж. Намангани, который, по словам С.А.Нури, ушел в Узбекистан вместе со своим отрядом. Но узбекские альпинисты, которые 9 дней находились в плену у террористов, опровергли заявление С.А.Нури, утверждая, что Намангани держал их на базах, расположенных в Джиргаталском районе, т. е. на востоке Таджикистана, на территории, приграничной с Кыргызстаном.

На наш взгляд, заявление С.А.Нури было продиктовано стремлением избежать обвинений в поддержке узбекской оппозиции, тем более что накануне президентских и парламентских выборов власть и оппозиция сделали навстречу друг другу важные и позитивные шаги. На время выборов президент Таджикистана и оппозиция старались избегать вопросов относительно “непримиримых”. К тому же интеграция вооруженных формирований ОТО в правительственную армию отнюдь не означает, что бывшие боевики сменили свои взгляды и превратились в добропорядочных граждан республики. Практически речь идет о переходе к методам партизанской войны, особенно в северной части Таджикистана, где оппозиции удается сохранить свое влияние, опираясь на традиционные клановые и семейные связи. Пользуясь этим, многие боевики днем маскируются под обычных граждан, а ночью участвуют в партизанских операциях. Такая ситуация позволяет им сконцентрировать свои силы до того момента, когда возникнут условия для победы оппозиции. Именно это крыло таджикской оппозиции получает постоянную подпитку из-за рубежа и имеет тесные связи с афганским движением “Талибан”.

Саид Абдулло Нури неоднократно делал заявления, пытаясь отмежеваться от действий боевиков. Он сам предъявлял ультиматум Намангани о необходимости либо сдать оружие, либо покинуть территорию Таджикистана. Часть наблюдателей расценила эти заявления как неискренние, считая, что они носят “предвыборный” характер, ибо Нури хотел создать себе образ миротворца. Так или иначе, но узбекское крыло боевиков ОТО оказалось “не у дел” в предвыборном пространстве Таджикистана. Уйти в соседний Афганистан в этих условиях означало уйти со сцены вообще. Поэтому прорыв в труднодоступные горные районы соседней Киргизии, где боевики могли бы дождаться своего часа, был, как кажется, логичным выходом из сложившегося положения.

Надо отметить, что не только Намангани отверг согласительный протокол о роспуске и разоружении незаконных вооруженных формирований, подписанный 17 июня 1999 г. между правительством Таджикистана и Объединенной таджикской оппозицией. Под командованием боевых командиров Мулло Умара, Джунайдулло, “Шейха”, “Шаха” и некоторых других отряды боевиков были переброшены в наиболее безопасные, с точки зрения оппозиции, регионы (населенные пункты Тавильдара, Саридашт, Таджикобад, Джиргатал, Хоит) с целью сохранения этих бандформирований для дальнейшей деятельности в регионе.

В период баткенских событий стало известно, что по налаженным каналам со складов в Хоите, Чусале и других местах боевики на юге Кыргызстана получают оружие, боеприпасы, продовольствие, медикаменты и теплую одежду. В частности, в начале сентября для бандгруппы под командованием Ильханбека с территории Таджикистана была доставлена партия боеприпасов. Боевики ОТО имеют группу проводников, которая обеспечивает безопасность перехода караванов через таджикско-кыргызстанскую границу. Естественно, что по каналам ОТО узбекские отряды имеют связь с афганскими талибами, а также с узбекскими эмигрантами, находящимися в оппозиции к нынешнему правительству.

Характерно, что на фоне событий на Кавказе уже никто не сомневается в поддержке мусульманских экстремистов, действующих на территории Центральноазиатских государств, со стороны Афганистана. Более того, пеленг радиосообщений доказывает связь и координацию действий между отрядами Намангани, представителями ОТО и “Талибан”. В частности, 24 августа боевики, засевшие в селе Зардалы на юге Кыргызстана, связались со своим центром в районе Хоита (в Таджикистане). В состоявшемся разговоре особое внимание привлекает следующая фраза: “Пленные должны быть оставлены до последнего момента, потому что их присутствие в наших рядах заставляет “неверных” воздерживаться от бомбардировок. Этот высокопоставленный человек (имеется в виду генерал внутренних войск Кыргызстана А.Шамкеев) и японцы чрезвычайно важны для нас”1.

Более того, правоохранительные органы Узбекистана обнародовали даже сведения о том, что руководитель узбекского крыла ОТО Ж.Намангани докладывал о результатах операции М.Зиееву (по кличке “Джага”), который еще недавно был командующим силами ОТО, а осенью 1999 г. занимал пост министра по чрезвычайным ситуациям в правительстве Рахмонова. Одновременно боевики осуществляли связь с Кабулом и Кандагаром, где за их действиями наблюдали военные советники. Есть информация и о наличии курьерской связи, когда надо отправлять сугубо конфиденциальную информацию.

Кыргызстанское информационное агентство “Кабар” сообщило, что после одной из операций по уничтожению незаконных бандформирований был обнаружен архив отряда, в котором находились учебники, содержащие информацию об организации террористических акций, а также списки полученных вооружений и инструкции по их использованию, конспекты по ведению боев в горной местности, включая разработки (явно пакистанского происхождения) тактических операций. Брошенные боевиками специальные средства связи подтверждают то, что операции планировались и осуществлялись из штаба, находящегося за пределами Центральноазиатского региона.

Кто стоит во главе узбекских отрядов?

До недавнего времени информация об узбекской вооруженной оппозиции в прессе Узбекистана замалчивалась. И лишь после событий в Баткенском районе стало известно о некоторых наиболее одиозных фигурах, стоящих во главе этих отрядов. Кстати, в составе этих отрядов, кроме выходцев из Узбекистана, есть уроженцы Таджикистана, а также афганцы и арабы. Эту информацию подтвердили и жители захваченных летом 1999 г кыргызских сел.

Предводителем узбекских оппозиционеров называют Джумабая Ахмаджоновича Ходжиева по прозвищу “Намангани”, уроженца кишлака Ходжа Наманганского района. В свое время он был призван в армию и в составе бригады воздушно-десантных войск воевал в Афганистане. Там же, в Намангане, проживали еще двое из самых известных узбекских оппозиционеров Абдулвали Юлдашев, сменивший позднее свое имя на Абдулазиз, и Тахир Юлдашев, которого считают руководителем организации “Джихад”, которая, по данным узбекских спецслужб, была создана для свержения нынешнего президента Узбекистана Ислама Каримова.

Наманган называют исламской столицей Узбекистана. Этот город, расположенный в Ферганской долине, еще с 1987 г. стал объектом пристального внимания зарубежных исламских эмиссаров. Именно здесь имели место попытки создать партию исламистского толка. Затем в 1992 году здесь была создана военизированная происламская группировка “Товба” (от арабского названия девятой суры Корана Тауба - “покаяние”). А.Юлдашев и Т.Юлдашев были среди её первых членов. Через некоторое время к ним присоединился и демобилизовавшийся из рядов ВДВ Жумабай Ходжиев. С самого начала члены “Товбы” оказались замешанными в уголовных преступлениях. Начавшиеся аресты заставили А.Юлдашева и Ж.Ходжиева уйти в Таджикистан, где они нашли убежище в отрядах ОТО.

Жумабай Ходжиев сразу же обратил на себя внимание военной выучкой. Его даже направили в Афганистан, где он прошел спецподготовку в лагерях, расположенных в провинциях Кундуз и Тахар (по другим данным он обучался методам партизанской войны в Мешхеде и Пешаваре). Оттуда он вернулся ревностным мусульманином и беспощадным боевиком.

Тем временем оставшийся в Узбекистане Тахир Юлдашев занимался вербовкой будущих боевиков. Благодаря его посредничеству к 1997 г. в учебных лагерях Афганистана прошли боевую подготовку свыше 300 человек из Кыргызстана, Узбекистана, Казахстана и Таджикистана. В основном это молодежь в возрасте до 28 лет, которая в силу ухудшения экономической ситуации потеряла возможность учиться или трудоустроиться.

Вернувшись из Афганистана, Жума Намангани (так теперь называют Ж.Ходжиева) создает свой лагерь на территории Каратегинской долины в Таджикистане. Его отряд пополняется, как за счет религиозных диссидентов из Узбекистана, так и за счет наемников из ряда мусульманских стран. В тот период Намангани воевал в составе ОТО против правительственных войск Таджикистана. Однако сегодня лидеры ОТО, пытаясь отмежеваться от своих узбекских “коллег”, утверждают, что интересы Намангани, когда он воевал в составе ОТО, сводились к разбою и наркодоходам. В частности, он помогал мятежному полковнику таджикской армии Худойбердыеву в его споре с официальным Душанбе (кстати, таджикские власти считают, что в настоящее время Худойбердыев скрывается на территории Узбекистана)2.

В это же время (с января 1997 г.) питомцы Тахира и Абдулазиза Юлдашевых занимаются разбоем, грабежами и убийствами на территории Узбекистана. После одной из операций, проведенной властями против бандитов, Абдулазиз Юлдашев вместе со своими сподвижниками вынужден был бежать в Таджикистан через Кадамжайский и Чон-Алайский районы Ошской области. В Джиргатальском районе Таджикистана они соединились с силами Намангани. Именно здесь и вызрела идея создания исламского анклава на территории Ферганской долины, хотя, на наш взгляд, план создания исламского государства в Центральной Азии - это как раз тот проект, под который можно получить деньги от зарубежных исламских экстремистски настроенных организаций. В этой связи выбор Ферганской долины определяется рядом факторов историко-географического и социально-экономического характера. Однако узбекские спецслужбы считают, что план создания мусульманского анклава в Ферганской долине является лишь промежуточным этапом, ибо главной целью террористов, по их мнению, является государственный переворот в Узбекистане и установление исламского режима на всей его территории. При этом они указывают на еще одного покровителя узбекских боевиков - Мухаммада Салиха, узбекского диссидента, проживающего в Турции и оказывающего финансовую поддержку узбекским оппозиционерам. Знакомство между ним и Т.Юлдашевым состоялось еще весной 1977 г. В Ташкенте считают, что именно М.Салих вдохновляет узбекское крыло ОТО на подрывные действия внутри Узбекистана. Ему приписывают авторство и финансирование террактов, имевших место в феврале 1999 г. в Ташкенте. Из Турции же (через Казахстан) в Ферганскую долину поставляется литература религиозного толка (хотя, на наш взгляд, это не означает, что она печатается на деньги М.Салиха). Однако достоверно известно, что именно через Турцию были установлены связи с чеченскими боевиками. А с помощью небезызвестного Хаттаба в Чечне был создан специальный тренировочный лагерь “Узбекский фронт”, где выходцы из Центральноазиатских государств проходили подготовку под руководством уже обстрелянных чеченских командиров.

Еще одним источником средств, подпитывающим узбекских боевиков, называют несколько бизнес-клубов и казино, созданных в Бишкеке и Душанбе, где, в отличие от Узбекистана, к увеселительным заведениям относятся более терпимо.

Есть также основания полагать, что узбекских исламистов не обошла и “благотворительность” главного спонсора исламского терроризма Усамы бен Ладена, который, по некоторым данным, выделяет на страны СНГ до 250 млн. долларов ежегодно. По сообщениям иностранной печати, действия террористов в Центральной Азии поручено координировать одному из сподвижников Бен Ладена иорданцу Абу Сухайбу аль-Ансорию. Кроме того, со стороны Афганистана узбекскими радикалами занимается Абу Джундал, по кличке “Шейх Абдуль Хусейн”, которого также считают человеком Бен Ладена.

После событий в Баткенском районе Кыргызстана стало известно о деятельности Исламского движения Узбекистана (ИДУ), находящегося за пределами страны, скорее всего в Афганистане и Турции. Один из его лидеров Зубайр ибн Абдул Рахим (второй человек в ИДУ) даже сделал специальное заявление, в котором объяснил случившееся следующим образом: “Путем захвата заложников мир узнал о вооруженной оппозиции И.Каримову, за которым стоит Израиль”. В качестве источника финансирования ИДУ он назвал “возможности старой узбекской эмиграции, в частности, капиталы потомков эмира Бухарского”3.

В начале сентября бакинская газета “Зеркало” опубликовала полученный ею текст заявления организации “Исламское движение Узбекистана”, адресованное властям Кыргызстана и подписанное председателем политического дивана ИДУ Зубайром ибн Абдул Рахимом. В нем сказано, что “эмир исламского движения Узбекистана и главнокомандующий силами моджахедов Мухаммад Тахир 13 джума-д-ул-аввал 1420 г.хиджры по лунному календарю (25 августа 1999 г.) объявил джихад ташкентскому режиму”. Не скрывается и цель ИДУ: “восстановление исламского государства в Узбекистане, вызволение из каримовских застенков около 50 тысяч мусульман”. В заявлении также откровенно говорится о том, что ИДУ берется за оружие. Есть выпады и в адрес соседнего Кыргызстана, власти которого обвиняются в том, что выдали Ташкенту узбеков, бежавших от репрессий на Родине. Одновременно моджахеды выдвинули требование к властям Кыргызстана “не препятствовать проходу узбекских борцов за веру в Узбекистан и не оказывать помощи ташкентскому режиму в его злодеяниях против мусульман”4.

В конце октября Зубайр ибн Абдул Рахим принял участие в телефонной пресс-конференции, организованной в Бишкеке депутатом кыргызского парламента Т.Бакировым. Отвечая на вопрос о целях движения, он сказал, что “ИДУ намерено вести борьбу против официального Ташкента до тех пор, пока узбекское государство не будет жить по законам шариата”5.

Узбекские власти считают, что исламские экстремисты планировали крупномасштабную операцию по свержению Ислама Каримова, но тогда, в феврале 1999 г., из-за просчетов заговорщиков пострадали мирные жители. По мнению властей, терракты в Ташкенте должны были послужить сигналом к началу операции по свержению существующего режима. В это же время банда Т.Юлдашева должна была при поддержке “Талибан” войти в Узбекистан со стороны Термеза с целью оттянуть на себя часть узбекских вооруженных сил. После этого отряды Ж.Намангани и А.Юлдашева при участии сил ОТО должны были пройти через Ферганскую долину в Баткентский и Чон-Алайский районы, находящиеся в непосредственной близости от Ташкента.

Февральские события в Ташкенте обозначили новую фазу борьбы с инакомыслием в Узбекистане. Перед властями также встал вопрос, как совместить борьбу с радикальной мусульманской оппозицией с прокламированной еще при образовании независимого государства Узбекистан задачей восстановления исламских ценностей.

Ислам в Узбекистане

В этой связи надо отметить, что как раз Узбекистан можно назвать наиболее исламизированным государством в Центральной Азии. Это определяется не только историческими предпосылками (в свое время на территории Узбекистана существовали мусульманские государства - Бухарский эмират и Кокандское и Хивинское ханства), но также стремлением властей опираться на национальную специфику, авторитарные традиции управления государством, существовавшие, как до советской власти, так и в советский период. В Узбекистане, учитывая этническую чересполосицу, нельзя строить платформу для консолидации общества, опираясь на национальный принцип. В данном случае большее значение, чем национализм, может иметь ислам, который берет на себя интегрирующую роль, а высокая степень консерватизма, которую проявляет население Узбекистана, способствует сохранению религиозных и национальных традиций. Сам президент Узбекистана И.Каримов заявил, что 82% населения исповедуют ислам6. По данным Государственного комитета по делам религии Узбекистана, на конец августа 1999 года в республике было зарегистрировано 1710 религиозных организаций, из них 1566 - мусульманские. В ведении Управления мусульман Узбекистана находится Высший институт ислама, насчитывающий 750 студентов. До недавнего времени сотни молодых узбеков могли получить высшее теологическое образование за рубежом. Однако в последнее время их число сокращается. Вероятно, это вызвано общим для всего пространства СНГ разочарованием, связанным с тем, что выпускники, вернувшись на Родину, становятся проводниками нормативного (суннитского) ислама в его классическом понимании. Они пытаются выступать против местных особенностей исламского культа, связанных с сохранением доисламских традиций (особенно среди недавних кочевников), а также суфийских верований, распространенных, как на Кавказе, так и в Центральной Азии. Традиционное мусульманское духовенство называет выпускников зарубежных учебных заведений, а также мусульманских эмиссаров, действующих в мусульманских регионах СНГ, “ваххабитами” по аналогии с известным движением, имевшим место в ХУШ-Х1Х вв. на территории Аравии.

Руководствуясь стремлением ограничить деятельность “ваххабитов” на территории Узбекистана, указом президента страны в сентябре 1999 г. был создан еще один университет, укомплектованный в основном местными преподавателями.

В Узбекистане, также как и в других государствах Центральной Азии, в последние годы было построено огромное количество мечетей. Однако власти держат под контролем их деятельность. А в последние годы строительство новых мечетей замедлилось. Недаром лидер ИДУ Тахир Фарук потребовал от властей построить 1000 новых мечетей и медресе.

Мусульманское духовенство Узбекистана в этих условиях, опасаясь конфликта между традиционным и радикальным исламом, заявило о своей поддержке правительства. Духовное управление мусульман Узбекистана сделало несколько заявлений, осуждающих “ваххабитские” идеи, а в середине сентября Совет улемов Управления мусульман Узбекистана принял обращение ко всем мусульманам страны, в котором говорилось: “Действия боевиков под флагом исламской религии противоречат её канонам”7.

СМИ Узбекистана очень осторожно освещают ситуацию, стараясь не задеть религиозные чувства своих читателей. Так, газета “Народное слово” писала в начале сентября: “Действительно ли их действия направлены на создание исламского государства?.. Это сомнительно. Потому что создание государства - великое дело. Такую цель ставят и осуществляют великие люди вместе с народом...”8.

Как мы уже отмечали, до сих пор узбекские СМИ избегают упоминаний об ИДУ. А события на юге Кыргызстана рассматриваются исключительно как производные от общей ситуации в Таджикистане, и как результат действий международной наркомафии. В частности, в интервью московской газете “Время МН” президент Узбекистана И.Каримов неоднократно подчеркивает, что якобы отнюдь не Узбекистан являлся целью прорыва боевиков. Он пытался доказать, что эта версия нужна была властям Кыргызстана для того, чтобы не создавать нервозной атмосферы внутри страны. Однако сам же Каримов признает, что Узбекистан также находится в сфере интересов террористов, “... бандиты не в августе перешли границу Киргизии, они уже два года спокойно курсируют из Таджикистана через Киргизию в Узбекистан. Отсюда все эти бандитские вылазки у нас, тонны взрывчатки, которые мы находили в Коканде, Андижане и Намангане...”9.

Как известно, о потенциальной опасности “исламского фактора” говорили и писали еще в советское время. И, несмотря на это, власти оказались не готовы к появлению на политической авансцене настоящего радикального исламского течения. В государствах Центральной Азии власти чаще всего заигрывают с исламом, стараются приручить религиозных деятелей. Однако характер суфийского ислама, имеющего распространение наряду с нормативным (суннитским) исламом в Центральноазиатском регионе, предполагает наличие большого числа неофициальных шейхов, пиров, обладающих большим авторитетом среди верующих. Они практически неподконтрольны властям. Отсюда происходит и второе название суфийского ислама - “народный”. Надо отметить, что к правительству Кыргызстана у мусульманских экстремистов гораздо меньше претензий, хотя кыргызстанский ислам (так же как и казахстанский) отнюдь нельзя отнести к “чистому исламу”. Как раз среди бывших кочевников в большей мере распространен так называемый “народный ислам”, отягощенный элементами доисламского культа и суфизма. Впрочем, в южных районах (а это - часть Ферганской долины) благодаря спонсорам в последнее время построено более 1200 мечетей, что свидетельствует об определенной религиозной свободе в стране. Но общую политическую атмосферу внутри Кыргызстана, несмотря на наличие все тех же проблем, проистекающих из ухудшения социально-экономического положения, нельзя сопоставлять с ситуацией в Узбекистане. Общественное мнение, как внутри Кыргызстана, так и за его пределами считает методы правления президента А.Акаева наиболее демократичными в Центральной Азии, что не мешает узбекистанскому лидеру упрекать своего кыргызстанского коллегу в “либеральной болтовне”. На наш взгляд, сказанное отнюдь не означает, что для Бишкека или Астаны угроза мусульманского экстремизма не актуальна, однако здесь власти стремятся не провоцировать его проявление.

Не секрет, что сложная политическая и экономическая обстановка на территории постсоветской Центральной Азии отягощена коррупцией, казнокрадством и организованной преступностью, проникшей в органы власти. Однако попытки облечь недовольство в какие-то оппозиционные движения практически везде подавляются. Сторонников национальных и национально-демократических движений объявляют обычно “исламскими фундаменталистами”. Ныне чаще всего говорят о “ваххабитах”, используя название религиозно-политического движения, возникшего на территории Саудовской Аравии два века назад, и не вникая в его суть.

Следует признать, что само же появление исламской оппозиции в странах Центральноазиатского региона (и особенно в Узбекистане) было предопределено хотя бы тем, что режим пытался задавить любое инакомыслие. Свою роль сыграла и неподготовленность населения к восприятию прозападно-демократической идеологии, предлагаемой правящей элитой. Таким образом, выстоять в этих условиях смогла только исламская оппозиция, благо “исламское покрывало” стало гарантией помощи из-за рубежа. Действительно, мы уже наблюдали, как немногочисленная группа таджикских демократов “растворилась” в исламском движении.

Официальные власти (включая религиозные) оказались не в состоянии вести диалог с радикалами. В ответ на призыв вернуться к “чистому исламу” (основной лозунг “ваххабитов”), они не сумели найти исламу должного и достойного места в борьбе с коррупцией и произволом кланово-этнических криминальных группировок. В результате ислам не смог стать союзником властей. Более того, пример Таджикистана показывает, что ислам стал идейным фактором мобилизации для борьбы с ними. Нет сомнений в том, что как раз в условиях жесткого авторитаризма узбекских властей возможности использования религии в политических целях возрастают.

Вместе с тем следует признать, что главным фактором сдерживания распространения радикального ислама в Узбекистане является режим И.Каримова. Хорошо отлаженному репрессивному механизму до сих пор удавалось гасить всякое недовольство, проявляемое в различных слоях населения. Анализируя ситуацию, сложившуюся в Узбекистане, обозреватель бакинской газеты “Зеркало” Нурани пишет: “В полном соответствии с истиной, что любая власть имеет такую оппозицию, какую заслуживает, официальный Ташкент может столкнуться с такой ситуацией, когда религиозный экстремизм окажется единственной оппозиционной идеологией, в которой утонут и национализм, и пантюркизм, и многое другое...”10.

Ферганская долина - горячая точка Центральной Азии

Боевики не случайно выбрали территорию Ферганской долины в качестве местонахождения будущего исламского анклава, который затем, по их замыслам, должен превратиться в исламское государство. Это древний земледельческий район с плодородными почвами, в котором распространение ислама происходило более успешно среди оседлого населения, нежели среди кочевого. В Ферганской долине традиционно сохраняется высокий уровень религиозного самосознания (причем не только в узбекских районах долины, но и кыргызстанских), вплоть до радикальных настроений. Естественно, что здесь негативно воспринимают политику И.Каримова, демонстрирующего готовность задавить любые проявления недовольства, облеченного в религиозную форму. В Ферганской долине наблюдается самая высокая плотность населения и самый высокий прирост населения, что имеет своим последствием рост уровня безработицы. Сочетание этих факторов делает ситуацию взрывоопасной. Напомню, что в 1989 г. именно здесь полыхнул пожар межнационального конфликта, когда начались погромы турок-месхетинцев. Впрочем, в советское время здесь имели место и другие случаи столкновений на межнациональной почве из-за дележа орошаемых земель и воды. Причем конфликты приобретали, как правило, межэтнический и межклановый характер, хотя происходили из-за социально-экономических причин.

Российский исследователь Р.М.Мукимджанова пишет, что “в Ферганской долине и некоторых других районах Узбекистана, Ошской области Кыргызстана и в Северном Таджикистане резервы расширения площади орошаемой земли практически исчерпаны. В результате интенсивный рост населения Центральной Азии усиливает давление на уже освоенные земельные угодья, способствуя накоплению критической массы социальной напряженности.”11.

Ферганская долина продолжает оставаться главной житницей местной наркомафии. Размах криминального бизнеса таков, что, по некоторым оценкам, каждый четвертый житель района в той или иной степени участвует в незаконном обороте наркотиков (НОН). Особую озабоченность вызывает участие в НОН молодежи, которая в силу катастрофического положения экономики региона вынуждена заниматься преступным бизнесом. Безработица многих толкает и в объятия мусульманских экстремистов. Не случайно, что большая часть боевиков - это молодежь в возрасте от 17 до 25 лет.

Ошская и Джалалабадская области Кыргызстана, входящие в состав Ферганской долины, также входят в сферу интересов международной наркомафии. Наркотрафик, проходящий через южный Кыргызстан, уже давно сделал этот район потенциально опасным. Горный хребет, разделяющий Кыргызстан на северную и южную части, способствует тому, что на юге наркомафия чувствует себя вольготно. После событий в Баткенском районе в законодательном собрании Кыргызстана состоялось закрытое совещание, на котором обсуждался вопрос о ситуации на юге страны. В частности, рассматривалось предложение о переносе столицы из Бишкека в Ош. Инициаторы этого предложения мотивировали его необходимостью усилить государственную власть на юге страны12.

Анализируя ситуацию в Ферганской долине, приходишь к выводу, что если здесь возникает угроза суверенитету одной из республик, то следует рассматривать ее как опасность для мира во всем Центральноазиатском регионе, тем более что перечисленные выше проблемы (безработица, высокий рост населения и др.) характерны и для других районов Центральной Азии. По подсчетам ООН, благодаря быстрым темпам прироста населения, его численность в регионе к 2050 г. может составить 203,4 млн. человек (в 1994 г. население региона составляло 53, 9 млн. человек)13. Одновременно растет число неграмотных, ибо материальное положение сельских семей после объявления независимости Центральноазиатских государств катастрофически упало.

В событиях, случившихся в Баткенском районе, не последнюю роль сыграли интересы наркомафии. Еще до вторжения боевиков неоднократно имели место нападения на Карамык, пограничный пост между Кыргызстаном и Таджикистаном. Это ключевой пункт наркотрафика, проходящего из Афганистана через Хорог на Ош. Внимание афганских производителей наркотиков к этому маршруту в последние годы было определено достаточной легкостью переброски наркотиков через слабо защищенные рубежи СНГ. Недостаток средств, отсутствие подготовленных кадров, способных оперативно выявлять и задерживать наркокурьеров, - все это сделало данный путь выгодным. А приход к власти “Талибан” в Афганистане имел своим последствием резкий рост производства наркотиков. Так, в 1999 г. его объем вырос с 3,5 тыс. тонн (в 1998 г.) до 4,7 тыс. тонн14. В то же время кыргызстанским пограничникам удается задерживать лишь одну тонну наркотиков в год.

В Ташкенте, Душанбе и Бишкеке признают, что бандформирования преследуют цель сохранить контроль над наркокоридорами для транзита афганских наркотиков в страны СНГ и Европу. Для талибов это главный источник доходов, но это не исключает и собственного производства наркотиков, особенно в Ферганской долине, где существуют идеальные условия для выращивания наркосодержащих растений.

По словам заместителя председателя Совета Безопасности Кыргызстана А.Мамеева, исламские боевики в Баткентской области контролируют до 70% проходящих из Таджикистана через Кыргызстан наркотиков. “Ни одно правительство Центральной Азии не в состоянии в одиночку справиться с проблемой транзита наркотиков до тех пор, пока правительство талибов в Афганистане поощряет производство наркотиков и живет за счет этого”.

Перспективы для возвращения России

Один из выводов, который можно сделать, анализируя сложившуюся ситуацию, - это неготовность армий Центральноазиатских государств к осуществлению своих функций. В советское время в Оше была дислоцирована специальная воинская часть - горно-вьючная бригада, подготовленная к боевым действиям в горах. И хотя она затем перешла “по наследству” к армии Кыргызстана, сегодня ее боеспособность вызывает сомнения. О слабой технической оснащенности армии говорит и факт пленения командующего внутренними войсками республики. По некоторым данным, генерал был пленен боевиками, так как, не имея собственных надежных средств связи, был вынужден обращаться к японским геологам, работавшим поблизости. Во время одного такого контакта он был захвачен в плен вместе с геологами.

Кыргызское военное руководство чрезвычайно обеспокоено прорывом боевиков на территорию республики. На совещании в министерстве обороны особо отмечалось, что отказ от услуг российских пограничников, а также недостаточное финансирование вооруженных сил Кыргызстана стали причинами столь наглого проникновения бандитов вглубь страны. Высказывалось даже мнение, что это лишь первая акция, которая должна проверить боеготовность правоохранительных органов, а в будущем возможны и более массированные действия.

Действительно, судя по всему, с кыргызстанской стороны не было никакого противодействия вторжению боевиков. Президент А.Акаев отправил в отставку министра обороны страны. Было также принято решение о доукомплектовании воинских частей. Однако процесс реорганизации армии, укрепления государственных рубежей еще впереди. В частности, в середине октября президент А.Акаев в одном из своих выступлений сказал, что правительство изучило вопрос об усилении кыргызско-таджикской границы. Подсчитано, что для строительства пограничных застав, военных городков, а также проведения дорог и иных коммуникаций в Баткенской области, Кадамжайском, Лялякском и Чон-Алайском районах потребуется 36 млн. долларов15. Пока, естественно, Кыргызстан таких средств выделить не в состоянии.

Руководствуясь договоренностями о взаимной защите и обороне, правительство соседнего Казахстана предоставило Кыргызстану военно-техническую помощь, средства связи, боеприпасы для артиллерии и авиации, рассматривался также вопрос о предоставлении военных самолетов, а также посылке добровольцев.

28 августа в Оше состоялась встреча министров иностранных дел, обороны, руководителей спецслужб национальной безопасности четырех Центральноазиатских государств. После обмена мнениями и обсуждения плана совместных действий по ликвидации террористической группировки было решено создать объединенную оперативную группу из числа военных четырех государств при министерстве обороны Кыргызстана.

Уже в середине сентября большая часть границы была взята под усиленный контроль. Установлен жесткий режим передвижения в приграничной полосе. Кыргызстан провел мобилизацию военнослужащих запаса, имеющих опыт ведения боевых действий. Созданы отряды самообороны из воинов-афганцев, которые контролируют крупные объекты Ошской области. Сформирован также отряд добровольцев из числа лесников, охотоведов, охотников. Помощь в нейтрализации боевиков предложило Движение казаков Кыргызстана: 200 семиреченских казаков заявили о своей готовности отправиться на юг республики.

В начале сентября в Ташкент для консультаций прибыл министр обороны России И.Сергеев. То обстоятельство, что его визит состоялся в разгар новой кавказской кампании, свидетельствует о внимании России к событиям в Центральной Азии.

Визит имел большое значение для российско-узбекистанских связей, прежде всего потому, что в мае 1999 г. Ташкент заявил о выходе из режима Договора о коллективной безопасности. Напомню, что военное сотрудничество России и Кыргызстана также ослабло в связи с отказом Бишкека от услуг российских пограничников. В этой связи можно рассматривать сложившуюся в Баткенском районе ситуацию как результат этих действий. Поэтому визит И.Сергеева наблюдатели расценивали как первый шаг к восстановлению связей между военными ведомствами России и Центральноазиатских государств, а возможно, и расширению военного присутствия России в пограничных районах.

Во всяком случае, есть основания предполагать, что угроза мусульманского экстремизма должна подтолкнуть руководителей военных ведомств к координации действий. В частности, можно ожидать, что Кыргызстан присоединится к Договору о борьбе с терроризмом, заключенному в мае1998 г. между Россией, Узбекистаном и Таджикистаном. Таким образом, объективно возникают условия для усиления позиций России в Центральноазиатском регионе. Москва утратила рычаги экономического влияния, но нынешняя ситуация дает возможность реанимировать роль России через военное присутствие. Однако очевидно, что на этот раз Россия будет более взвешенно подходить к предоставлению военной помощи или посылке своих войск, так как первоочередной задачей в настоящее время является подавление сепаратизма и исламского экстремизма на Северном Кавказе. Тем не менее, как пишет казахстанская газета “Панорама”, “теперь российские военные могут “отыграть” многое из упущенного российскими политиками”16.

Существует, однако, мнение, что президент Каримов, который претендует на роль регионального лидера, вряд ли хочет вернуть российских военных в Центральную Азию. Тем более что, начиная с 1991 г., т. е. весь период независимого существования Республики Узбекистан, именно Россия рассматривается (не всегда безосновательно) в качестве виновника ухудшения экономического положения страны. В этой связи можно сделать предположение, что руководство Узбекистана может попытаться прибегнуть к помощи НАТО. Напомню, что выступление президента Узбекистана И.Каримова на юбилейной сессии НАТО в апреле 1999 г. содержало в себе приглашение к сотрудничеству по актуальным направлениям: обеспечение мира и безопасности, борьба против религиозного экстремизма, терроризма, контрабанды оружия и наркотиков.

Однако приглашение в регион американских военных может инспирировать еще большую активизацию мусульманских экстремистов, прежде всего, со стороны движения “Талибан”. Ташкент не может не рассматривать такие последствия для обстановки в регионе. Известно, что еще несколько лет назад здесь делали ставку на дружеские отношения с афганским полевым командиром Дустумом, этническим узбеком. Однако последний не устоял перед напором талибов и эмигрировал из Афганистана. Узбекским властям не удалось установить хороших отношений с талибами и тогда им пришлось войти в блок с Таджикистаном и Москвой, а также не отказываться от дружбы с Масудом (командиром таджикского формирования в Афганистане), хотя еще недавно Ташкент выступал против присутствия российских войск в Таджикистане. Тем не менее, Ташкент и сейчас пытается заслужить дружеское расположение “Талибан”: в августе минувшего года в столице Узбекистана прошла “Конференция друзей Афганистана”, задачей которой было продемонстрировать понимание Ташкентом афганских проблем и заслужить симпатии нынешнего руководства “Талибан”.

То, что Россия не останется в стороне от мероприятий по урегулированию ситуации в Центральной Азии, не вызывает сомнений. В ходе своего визита в Ташкент российский министр обороны ответил согласием на просьбу помочь оружием и обмундированием. Кыргызстан также получил от России военно-техническую помощь в размере 1 млн. долларов17.

Тем не менее, во всех центральноазиатских столицах понимают, что без координации совместных действий, организации специальных мероприятий против мусульманского экстремизма ситуация будет только ухудшаться. Уже в конце октября Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан и Россия провели командно-штабные учения “Южный щит содружества-99”, целью которых было добиться согласованности действий по противодействию экспансии транснационального терроризма.

Угроза новых вылазок вооруженных формирований исламистов, или как их часто называют “ваххабитов”, на территории Кыргызстана или Узбекистана говорит о том, что регион еще долго будет находиться в состоянии напряженности. И пока исламисты не будут лишены своих баз, они будут считаться главной угрозой. Наблюдатели в этой связи отмечают, что в таком случае события могут развиваться по дагестанскому сценарию.

x x x

Когда сопоставляешь события на юге Кыргызстана и в Дагестане, невольно напрашивается вопрос: не одна ли рука пишет сценарий этих событий? Уже сейчас можно найти параллели в происходящем в Центральной Азии и на Кавказе. Узбекские исламские радикалы бежали в Горный Таджикистан, где получили помощь от Объединенной таджикской оппозиции, дагестанские “ваххабиты” скрылись в Чечне, где также получили поддержку. В обоих случаях речь шла о накоплении сил для “джихада”. Между кавказскими сепаратистами и исламскими радикалами Центральной Азии давно существует тесная кооперация. И те, и другие обучались в зарубежных мусульманских центрах. Совместное обучение шло также во вновь образованных медресе на территории СНГ, будь то Набережные Челны или Бухара. В одном из таких медресе в Намангане, который считается “столицей” узбекского ислама, обучался мусульманскому богословию известный чеченский боевик Салман Радуев. Впоследствии, по словам самого президента Узбекистана, 60 граждан его страны воевали в Дагестане на стороне сепаратистов.

Французский ученый, директор Национального центра стратегических исследований и специалист по проблемам Центральной Азии Оливье Руа считает, что “между выступлениями исламистов в Дагестане и Киргизии нет структурных связей, нет совместного руководства, которое координировало бы эти действия. Но, тем не менее, лидеры и тех и других пользуются услугами тех, кто воевал в Афганистане и превратил радикальный ислам в свою идеологию”. О.Руа подчеркивает, что “все они выступают за экспорт исламской революции. Они не разделяют национальных устремлений своих стран. Это люди без корней, с запутанными биографиями. Они представляют географическую и социологическую периферию ислама”18.

Добавим также, что те, кто воюет на Кавказе и в Центральной Азии, опираются на помощь и поддержку зарубежных центров радикального ислама в Афганистане, Пакистане и даже в Европе. Однако степень противодействия исламскому экстремизму зависит от степени демократизации общества новых независимых государств, готовности правящей элиты создать условия для консолидации общества, в том числе найти место и религиозному фактору для решения социально-экономических проблем, стоящих на этапе формирования гражданского общества.


1 Независимая газета. 19.10.1999 г.

2 Московские новости. 24-30.08.1999 г.

3 Цит. по: Независимая газета. 2.11.1999 г.

4 Зеркало. Баку. 8.09.1999 г.

5 Там же.

6 Народное слово. Ташкент. 19.10.1999 г.

7 Цит. по: Независимая газета. 25.09.1999 г.

8 Народное слово. Ташкент. 5.09.1999 г.

9 Цит. по: Народное слово. Ташкент. 19.10.1999 г.

10 Зеркал. Баку. 31.08.1999 г.

11 Цит. по: Центральноазиатский макрорегион и Россия. М., 1993, с.53.

12 Независимая газета. 11.09.1999 г.

13 Данные опубликованы в газете “Деловая неделя”. Алматы. 10.09.1999 г.).

14 Независимая газета. 3.11.1999 г.

15 Независимая газета. 19.10.1999 г.

16 Панорама. Алматы. 3.09.1999 г.

17 Независимая газета. 30.10.1999 г.

18 Цит. по: Неделя. Баку. 10.09.1992 г.


SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL