АФГАНИСТАН: ЧЕМ УСТЛАНА ДОРОГА К МИРУ?

Об этнической природе Афганского конфликта

Салим АЮБЗОД
журналист, бывший главный редактор газеты "Чароги руз", лауреат премии Международной Конфедерации Журналистских союзов 1990 года, ныне сотрудник Таджикской службы Радио Свободная Европа/Радио Свобода.

Страшная серия землетрясений в северной провинции Афганистана Тахор, с одной стороны, отодвинула на второй план сообщения о боевых действиях между движением Талибан и оппозиционным Северным альянсом вблизи эпицентра землетрясения, с другой, - еще раз привлекла внимание мира к кровавой трагедии, разыгрывающейся вот уже два десятка лет на афганской земле. Около пяти тысяч человек погибло в результате землетрясения, десятки тысяч остались без крова.

Телевизионные кадры, показывающие как вытаскивают трупы из под обрушившихся крыш и стен, напомнили о другой трагедии Афганистана, когда были найдены массовые захоронения с останками сотен пленных и мирных людей в трех районах, так же на севере страны. Зимой прошлого года в Хорасанской пустыне генерал Дустум обнаружил захоронение, в котором были найдены трупы более двух тысяч бойцов Талибан, попавших в плен в ходе майских и июньских боев за Мазари Шариф. Дустум заявил, что массовое убийство пленных было осуществлено людьми генерала Абдулмалика, его бывшего заместителя а потом и соперника.

Бойцами армии Дустума так же было найдено захоронение с останками более 600 мирных жителей в районе Кайсар провинции Фарьяб на северо-западе Афганистана. Еще ранее сообщалось об одном массовом захоронении около кишлака Кизилобод. Здесь найдены трупы 700 мусульман-шиитов, убитых посредством применения самых изощренных видов пыток. Среди них - много женщин, стариков и детей. Эти мирные жители, принадлежавшие к таджикоязычной этнической группе хазора, а так же захороненные в Кайсаре фарьябские узбеки, судя по сообщениям очевидцев, были убиты бойцами Талибан. Военнопленные, в основном пуштуны, захороненные в Хорасанской пустыне, стали жертвами бойцов Северного альянса, в частности, подчиненных узбекского генерала Абдулмалика, о чем рассказали двое из участников этой трагедии.

Идет ли речь об этнических чистках в этих районах и вообще об этнической сущности внутриафганского конфликта? До этих событий об этнической природе гражданской войны в Афганистане говорили в основном за пределами самой страны. Внутри же Афганистана межэтнический характер военного противостояния отрицался, в том числе и самими участниками конфликта. Лидер движения Талибан Мулло Мухаммад Омар в беседе с корреспондентом пакистанской газеты "Ньюз" сказал, что Талибан - это исламское общенациональное движение Афганистана, в котором участвуют и которому сочувствуют все жители Афганистана, независимо от их этнической принадлежности. Представитель администрации талибов Амирхон Муттакки в своем интервью радио Би-Би-Си неоднократно заявлял, что Талибан не преследует политику этнических чисток.

Военачальник Северного альянса и министр обороны в правительстве Бурхонуддина Раббани - Ахмадшах Масуд в интервью таджикскому журналисту Мирзо Шукурзода говорил о том, что, возможно руководству Талибан выгодно представлять конфликт в качестве борьбы пуштунов за восстановление их национального господства в Афганистане, но многие афганцы уверены в том, что талибы представляют собой чужую руку в афганских делах. Масуд так же отметил, что в рядах его армии много представителей пуштунской национальности и что подразделения Северного альянса в провинциях Нангархар и Кунар почти полностью состоят из пуштунцев.

Несмотря на то, что обе воюющие стороны отрицают этническую сущность продолжающегося конфликта, массовые убийства пуштунов, таджиков и узбеков, многотысячные аресты и принужденное переселение таджиков и узбеков из центральных районов Афганистана, а так же сама патовая ситуация в мирном урегулировании конфликта говорят о том, что противостояние приобрело межэтнический характер. Отрицание этнической природы конфликта со стороны как талибов, так и их оппонентов, вызвано тем, что обе стороны претендуют на власть или, по крайней мере, на право на власть во всем Афганистане. Каждая из сторон понимает, что поставив во главу угла узкоэтнические интересы, или, по крайней мере, заявив о них, моментально потеряет большую часть своих сторонников.

Известно, что любая воюющая сторона нуждается в идейном оправдании той крови, которая будет литься до тех пор, пока война будет продолжаться. Талибы выбрали в качестве такой идеологии восстановление исламских норм, мира, порядка и шариатской законности. Социальная поддержка талибов обусловлена скорее призывами восстановления порядка и законности, нежели попранных, якобы, исламских норм. Навязывание населению своего специфического взгляда на нормы шариата со стороны талибов, которые кроме отнятия прав женщин на работу и учебу, дошли еще и до измерения длины бороды правоверных и массовых убийств мусулман - мирных жителей, сильно ослабили эту поддержку. Становление мира и относительного законопослушания на территории, контролируемой Талибан, так же несколько потеряло свою значимость из-за беспросветного усугубления экономического и социального кризиса в этих провинциях.

Правительство Раббани с самого начала возникновения талибов объявил их инструментом иностранного вмешательства во внутренние дела Афганистана и этим добилось сплоченности своих сторонников. В Кабуле тогда произошли массовые демонстрации и даже поджог здания посольства Пакистана. Позже Пакистан неоднократно был обвинен во вмешательстве во внутренние дела Афганистана. В обвинительных заявлениях было сказано о выделении Пакистаном большого количества военной техники и снаряжения для талибов, о пленении большого числа офицеров Пакистанской армии в ходе боев и т.д.

Еще позже призывы о прекращении иностранного вмешательства во внутренние дела Афганистана стали чуть ли не общим местом в меморандумах и декларациях. Этого требуют и Пакистан и Иран, Россия и Таджикистан, Узбекистан и Индия, Соединенные Штаты и Туркменистан, Саудовская Аравия и Франция, имея в виду в этом вмешательстве друг-друга.

Летом 1997 года специальный посланник Генерального Секретаря ООН по Афганистану Норберт Холл подтвердил факт внешнего вмешательства в дела Афганистана, как фактор безрезультатности мирных инициатив ООН. В декабре прошлого года Восьмая встреча лидеров стран Организации Исламской Конференции в Тегеране приняла резолюцию, в котором многие из вышеназванных стран были объявлены ответственными за усугубление афганской трагедии. Но как и в любой гражданской войне, внешнее вмешательство не может достичь успеха, если нет соответствующей почвы для такого вмешательства внутри самой страны. И Афганистан не то что не исключение, а наоборот, исторически самая подходящая сцена скрещивания шпаг между различными силами как региона, так и мира.

Межэтнические трения в Афганистане имеют глубокие корни, берущие начало еще со средних веков нашей эры, когда эта территория в течении долгого времени являлась полем брани между восточно-иранскими племенами, в том числе и таджиками, Газневидами и Тимуридами, сефевидскими иранцами и индийскими монголами. По сведениям древнего трактата "Худуд-ул-олам" ("Границы мира"), написанного неизвестным автором в 983 году, сами афганцы, то есть, пуштуны, пудуны или патаны проживали в горах на юго-востоке нынешнего Афганистана и на западе нынешнего Пакистана. Афганистаном называлась одна из областей Индии, ограниченная Сулеймановыми горами. Основная часть нынешней территории Афганистана до 963 года входила в состав могущественной империи Саманидской династии. Позже, в результате развала империи, на этой территории несколько раз сменялись тюркско-таджикские государства, раздирая в клочья единую в бытность страну. Это Газневиды (963-1186), Гури (1009-1215), Курты (1245-1389), Сарбадорон (1337-1381), Аштарханиды (1599-1753).

После опустошительного нашествия орд Чингисхана, на этой территории возникло несколько маленьких ханств, которые воевали между собой за расширение своих земель. В ХIX-XVII вв. на эти земли распространялась власть Великих Моголов и Сефевидских шахов Ирана. В 1747 году на обломках сефевидской империи и одновременно с упадком господства индийских Тимуридов, возникло первое княжество пуштунских племен под руководством Ахмадшаха Дуррани со столицей в Кандагаре. Многие историки отмечают, что гнет против непуштунских этнических групп являлось одним из главных условий расширения власти и жизненого пространства династии Дуррани. В 1773 году Ашраф Дуррани перенес столицу из Кандагара в Кабул и продолжил движение на север, северо-восток и северо-запад. В начале XIX века династия Дуррани господствовало на территории, имевшей границы на юге в Карачи и Хайдарабадае, на севере - в реке Аму (Пяндж), на северо-западе в Кундузе, Балхе и Маймана, и на западе - в Мешхеде, Нишапуре и Сиистане.

Как утверждает историк Саиди Саъди, как лидеры династии Дуррани, так и последующие правители переселяли пуштун с юга на новые территории массовым образом. Другой историк Ханыков в начале века писал о том, как различные национальные меншиньства были вынуждены отдать свои земли новым хозяевам, а потом работать на этих же землях в качестве рабов. В середине века империя оказалась в глубоком кризисе из-за постоянных восстаний и конфликтов на этнической почве. Всем последующим афганским правительствам приходилось терять земли, или оставить некоторые территории в относительной автономности. К примеру, Бадахшан на северо-востоке управлялось таджиками и находилось в относительной независимости от центральных властей. Всевозрастающее давление Кабула на эти территории становилось причиной восстаний и кровавых войн. К тому же это был период Большой Игры между Россией и Британией, в котором обе строны делали ставку на пуштунских правителей.

В целом же, как выразился один британский военачальник этого времени, главным императивом было то, чтобы оставить в Афганистане "все как есть, для истории, как страна-музей". Одно из восстаний под предводительством Бачаи Сако практически было поддержано всеми этническими группами Афганистана и привело к власти таджика Хабибулло, который правил страной в течении года, с конца 1928 до конца 1929 года. Восстание было подавлено самым кровавым образом. Бачаи Сако и 12 членов его правительства были казнены в Кабуле. Россия, Британия и Иран помогли пуштунам восстановить контроль над страной, что означало продолжение национального гнета против таджиков, узбеков, туркмен, хазора, чораймаков и других меньшинств.

Второе вторжение советских сил, (первое, мало упоминаемое в исторических исследованиях, состоялось в 1929 году в поддержку пуштунского эмира Амонуллохана и против восстания Бачаи Сако и оно открыло новую кровавую страницу в современной истории Афганистана), с одной стороны, усугубило положение национальных меньшинств Афганистана, с другой - привело к власти некоторых представителей этих групп в составе партии власти страны. Раздоры между крыльями Народно-Демократической партии Афганистана-"Хальк" и "Парчам" больше основывались на этнических недовольствах, чем на политико-идейных платформах. Накануне падения режима Наджибуллы члены центральных органов власти разделились по этническому признаку и яблоком раздора между ними был вопрос о том, кому отдать власть в Кабуле--пуштуну Хикматияру или таджику Раббани. В разногласиях лидеров вооруженной исламской оппозиции, номинально объединившихся в Альянсе Семи, кроме претензий на власть, существовал и этнический элемент, хотя и доминировало иностранное влияние на позиции каждого из них.

Руководитель Оперативной группы Министерства обороны СССР в Республике Афганистан, генерал-майор Александр Ляховский в своей книге "Трагедия и доблесть Афгана" (Москва, 1995, стр.602) приводит текст документа, согласно которому в апреле 1992 года высокопоставленные члены ЦК НДПА, в основном таджики по национальности, требовали от своего лидера Наджибуллы оставить Кабул силам Ахмадшаха Масуда, а пуштуны, тем временем, созвав совет старейшин и опираясь на решение этого совета, требовали вооружения пуштунских племен и их переброски в Кабул для сопротивления силам Масуда, Дустума и лидера исмаилитов Надири (Там же, стр.604).

Продолжавшиеся после падения Наджибуллы боевые столкновения, временные союзы и расколы так же в основном были обусловлены состоянием этнических взаимоотношений между лидерами организаций, которые еще недавно воевали против единого врага--советских войск. Афганские коммунисты, как пуштуны, так и таджики, быстро переметнувшиеся в ряды различных оппозиционных власти Наджибулле организаций, соответственно своему национальному происхождению, помогли переводу конфликта с политико-идеологической на этническую плоскость. Справедливости ради надо отметить, что данный процесс начался, возможно, с неудачной попытки переворота, организованного министром внутренних дел Республики Афганистан пуштуна Шахнаваза Таная в сговоре с лидером Исламской партии Афганистана Гулбеддином Хикматияром. По некоторым сообщениям Танай в 1996 году участвовал в планировании и проведении военных походов Талибан в Нангархаре и Герате.

Загадочное возникновение талибов связывается с тем, что Западные компании, планирующие проведение газопровода из Туркменистана в Пакистан через Афганистан нуждаются в установлении сильной власти и полной стабильности в Афганистане. Но аналитическая группа еженедельника "Экономист"(от 7 февраля 1997 года), касаясь ситуации в Центральной Азии, пишет о том, что газовые и нефтяные компании меньше всего думают о стабильности внутри этих стран, поскольку работа данной отрасли заключается в простой переброске нефти и газа, и "изолированные конфликтные ситуации" менее всего могут повлиять на эту деятельность. По мнению других наблюдателей, национальный эгоизм правительства Раббани и "перебарщивание" в вопросе таджикизации государственной власти в Афганистане, стали причиной потери этой властью своей социальной базы в целых регионах страны.

Неурегулированность взаимоотношений с пуштунским большинством и поворот правительства Раббани в сторону России вызвали усиление враждебного отношения между пуштунами на юге страны и властями в Исламабаде. Неслучайно, что сразу после первых побед Талибан говорилось о скором возвращении в страну изгнанного в 1973 году короля Захиршаха, пуштуна по национальности. Талибы не отрицали и такой поворот событий, называя свою администрацию в Кабуле временной. Уверенные в скором овладении всей страной, после победоносного въезда в Герат, а потом и в Кабул, талибы застряли, казалось бы, на самом малом. Сейчас они контролируют две трети страны, но дальше дело не идет. Таджики, узбеки, хазарейцы и другие национальные меньшинства, загнанные в угол, яростно сопротивляются. Несмотря на реакционные по сути порядки, установленные талибами на подконтрольных им территориях и нарушения прав человека на этих территориях, сотни пуштунов--представителей интеллигенции Афганистана, проживающие на Западе, морально поддерживают их и торопят талибан быстрее покончить с оставшимися врагами и создать сильное пуштунское правительство.

Сами талибы об этом не говорят, хотя в созданной ими временной администрации ни один из представителей национальных меньшинств Афганистана не занимает ключевую позицию. Вместе с тем, талибы старались не показывать этническую сущность своего движения и в ходе боевых действий, ведя переговоры с некоторыми лидерами этнических групп. Но после Мазари Шарифской битвы, вернее, после двукратного перехода генерала Абдулмалика Пахлавона из одного лагеря в другой и разгромного поражения талибов, администрация Талибан уже больше не старалась придерживаться прежней линии на осторожное отношение к этническим чувствам населения Афганистана. И тут, после громкого поражения в Мазари Шарифе, происходят массовые убийства шиитов в Кизилабаде. Почти в это же время или чуть позже совершается массовое убийство пуштунов-военнопленных в Хорасанской пустыне. Потом - убийство узбеков в Кайсаре, аресты в Кабуле. Что будет дальше?

Видный политический деятель Пакистана, один из лидеров Национально-Народной партии, которая входит в коалиционный блок с партией Премьер-Министра Навоза Шарифа, Афросиоб Хаттак предупреждает, что Афганистан находится на пороге этнического разделения. Он говорит, что по сути страна уже разделена на две части и правление в этих частях осуществляется двумя разными правительствами. Если конфликт не будет урегулирован, то раздел страны будет неминуем, что самым серьезным образом повлияет на ситуацию во всем регионе. Хаттак уверен, что этого влияния не избежит ни Пакистан, ни Иран, ни Таджикистан и ни Узбекистан.

Пакистанские власти, несмотря на то, что признали администрацию талибов в качестве законного правительства Афганистана, выражают беспокойство по поводу того, что усиление пуштунского национализма может создать проблему для Исламабада, так как основная часть пуштунов проживает на территории Пакистана, в Северо-Западной Пограничной провинции, которую сами пуштуны называют Пуштунистаном. На следующий день после заявления Хаттака, было опубликовано сообщение, что в Пакистане обнаружены огромные запасы природного газа. Премьер-министр страны Навоз Шариф заявил, что, возможно, Пакистан не будет нуждаться в туркменском газе, ради которого планировалось проведение газопровода из Туркменистана в Пакистан через Афганистан. Если наличие запасов газа в Пакистане подтвердиться и если в действительности Пакистан откажется от туркменского газопровода, то война в Афганистане будет продолжаться долго, потому что исчезнет последний стимул международного внимания и стремления к мирному урегулированию ситуации в Афганистане. И тогда Афганистан действительно окажется музеем истории. А история, как утверждают, от начала до конца является историей войн.


SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL