СОСТОИТСЯ ЛИ ТАДЖИКСКОЕ УРЕГУЛИРОВАНИЕ?

Ирина ЗВЯГЕЛЬСКАЯ
профессор, вице-президент Российского центра стратегических и международных исследований

Подписанием Общего соглашения об установлении мира и национального согласия в Таджикистане и созданием Комиссии по национальному примирению формально завершился процесс поиска основ политического урегулирования конфликтующими сторонами. Сам по себе подобный результат свидетельствует о возможности прорыва в урегулировании конфликтов, считавшихся наименее "созревшими" для политических решений. Перспектива стабилизации обстановки в этой центрально-азиатской стране вызывала скептицизм у многих экспертов и дипломатов прежде всего потому, что развернувшийся в Таджикистане конфликт развивался в форме гражданской войны. Она оставляла сторонам ограниченное поле для политического маневра, несмотря на то что военная победа не сопровождалась установлением полного контроля над страной со стороны разгромившей оппозицию группировки.

Новый режим в силу объективных и субъективных обстоятельств оказался не в состоянии ликвидировать или хотя бы существенно смягчить причины, приведшие к гражданской войне. С одной стороны, речь шла об общем структурном кризисе в экономике - монокультурность, ориентация на гигантские производства, наносившие непоправимый вред окружающей среде, сокращение площадей пригодных для земледелия, недостаток воды и проч.. В этой области было бы наивно ожидать от таджикских руководителей заметных позитивных сдвигов, тем более что накапливавшиеся и усугублявшиеся в течение многих лет элементы структурного кризиса не были пружинами, непосредственно раскрутившими кровопролитную и затяжную гражданскую войну. Разбалансирование экономики и рост социальных проблем были лишь фоном, подпитывавшим конфликтный потенциал. Они облегчали представителям различных политических сил мобилизацию масс под теми или иными лозунгами.

С другой стороны, не было предпринято достаточно серьезных попыток сбалансировать представительство различных регионов в структуре государственной власти. Как известно, непосредственными причинами гражданской войны стали резко обострившиеся отношения между элитами регионов, входящих в Таджикистан. После развала СССР представители ряда южных регионов попытались добиться ограничения традиционного влияния северян на ход государственных дел и более справедливого распределения власти. Политическая борьба в Таджикистане имела и достаточно четко выраженное идеологическое измерение: она велась под коммунистическими, националистическими, исламскими лозунгами. После разгрома оппозиции новый режим укреплялся в основном за счет усиления одного региона, что способствовало сохранению недовольства в стране, которое усиливалось под влиянием ухудшающегося экономического положения.

Урегулирование таджикского конфликта, равно как и всякого другого, не предполагает немедленного искоренения всех породивших и поддерживающих его причин (на практике это невозможно), но оно дает возможность его устойчивого перевода из военной в политическую плоскость. В этой связи представляется важным проанализировать какие факторы будут способствовать нормализации обстановки в Таджикистане после подписания соглашений, а какие станут или могут стать препятствиями на этом пути.

Таджикский конфликт, обладая своими особенностями, все же не является феноменом в ряду других постсоветских конфликтов, в основе которых при всем внешнем различии причин просматривалось стремление новых националистических элит, обделенных при советской режиме, как можно быстрее добиться контроля над ресурсами, территориями, собственностью. (Это можно отнести к грузино-абхазскому конфликту, к конфликту вокруг Нагорного Карабаха, конфликту в Приднестровье и т.д.) Существенная разница между этими конфликтами и таджикским противостоянием заключается в том, что в них межэтническая составляющая играла определяющую роль. Межэтническое противостояние придавало эти конфликтам особую эмоциональную остроту, и предполагало в качестве конечного результата существенное изменение статуса территорий, на которых проживали представители этноса, выступившего в защиту своих прав. Сецессия, требование создания конфедераций вместо прежних унитарных государств - вот, что стало серьезнейшим препятствием в урегулировании этих конфликтов. Еще одним принципиально важным фактором, которой также препятствует нахождению компромиссов, является невозможность для вступивших в военный конфликт этносов вновь вернуться к дисперсному проживанию.

Вопрос о возвращении беженцев, принадлежащих к другой этнической группе, остается камнем преткновения во всех вышеперечисленных конфликтах. Попытки же заменить дисперсное проживание компактным с тем, чтобы обеспечить большую безопасность возвращающихся людей, вовсе не обязательно дают позитивный результат. Так, в Боснии и Герцеговине искусственно созданное компактное проживание сербов, хорватов и мусульман ныне обеспечивают международные силы по стабилизации (SFOR), но, по существующим оценкам, не исключен рост напряженности после вывода этих сил.

В Таджикистане межэтнический элемент также присутствовал в структуре конфликта, но он не был доминирующим и оказывал лишь опосредованное влияние на ход и интенсивность противостояния. Так, можно говорить о специфических интересах в конфликте узбекской общины, составляющей около 24% населения Таджикистана, которая на первоначальном этапе поддержала ленинабадско-кулябскую группировку, боровшуюся с оппозицией, а затем оказалась обделенной при новым режиме. В определенной мере проблема реализации не только региональных, но и этнических интересов может быть отнесена к Памиру, населенному народами, отличающимися от таджиков в этническом и лингвистическом отношении. И все же линии конфронтации проходили не между этносами, жестко привязанными к определенной территории. Основные противоборствующие группировки в Таджикистане не ставили вопроса о территориальном разделе государства, сохраняя заинтересованность в его целостности. Центральной проблемой конфликта стал вопрос о власти, к счастью выведенный из территориального контекста, (в отличие от рассматривавшихся выше постсоветских конфликтов). Не умаляя сложности, связанной с разделом власти, все же следует признать, что стремление конфликтующих сторон сохранить государственный статус Таджикистана облегчает задачу урегулирования конфликта.

Еще одним фактором, действовавшим в том же направлении, было сравнительно меньшее взаимное неприятие сторон по сравнению с участниками межэтнических конфликтами. Разумеется, длительное кровавое противостояние не могло не посеять в душах людей семена ненависти, стремления отомстить и т.д. Участникам официальных переговоров приходилось снова учиться говорить друг с другом, однако, по свидетельствам очевидцев, в их контактах не присутствовало той, порой слепой ненависти, которая бывает характерной для переживших конфликт и обладающих к тому же трагической исторической памятью представителей различных этносов. Таджики находили возможность и для совместных шуток и для характерного взаимного подтрунивания - модель поведения, которая представляется ныне маловероятной между, скажем, хорватами и сербами.

В то же время следует признать, что на пути урегулирования в Таджикистане имеются серьезные трудности. Дело не только в конкретных вопросах, каждый из которых, не может не вызывать споров - амнистия, беженцы, распределение государственных постов, разоружение военных группировок и интеграция их членов в официальные силовые структуры, регистрация политических партий. Помимо этого существуют дополнительные проблемы, обусловленные тем, что за время существования конфликта изменилась его конфигурация . Если раньше формально в нем участвовало две стороны, но в дальнейшем наметилось усиление фрагментации политических сил. Обострились отношения между ленинабадцами и кулябцами, в сложном положении оказалась узбекская община. В рядах оппозиции также произошли определенные изменения (имел место раскол в Демократической партии), более четко обозначились умеренные и радикальные группировки. Однако оппозиция в целом сохранила большую сплоченность, что можно объяснить сохранением общей цели борьбы за власть.

Очевидным фактом, о котором уже много и справедливо писали, является усиление регионализма, что способно затруднить дальнейший поиск политических решений. Вырисовывающаяся более сложная структура конфликта означает, что урегулирование в дальнейшем не должно замыкаться на две основные конфликтующие стороны. В этом случае нельзя будет исключить нового обострения обстановки. Одной из важнейших задач является гармонизация региональных интересов, которая потребует поиска нестандартных решений. Кроме того сторонам придется преодолевать весьма сильное взаимное недоверие: нужен комплекс мер, который убедит стороны в готовности друг друга выполнять дух и букву соглашений и реализовывать взятые на себя обязательства.

Политическое урегулирование таджикского конфликта стало возможным в условиях определенного тупика. Его участники на собственном трагическом опыте убедились, что с помощью вооруженной борьбы они не могут достичь поставленных перед собой целей. Политические соглашения были заключены в условиях усталости общества от войны, бедности, неопределенности.

Хочется надеяться, что на новом этапе развития обстановки существующие и вновь возникающие проблемы будут решаться политическим путем, без угроз и насилия. Судя по всему, сейчас основные силы в Таджикистане рассчитывают именно на такой сценарий.