 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
ПРЕСТУПЛЕНИЯ И НАКАЗАНИЯ: "БЕЗЖАЛОСТНЫЙ КОРАН?"
Джованни БЕНСИ
Джованни Бенси (Giovanni Benci) родился в Италии в 1938 году, учился в Миланском и Венецианском университетах. С 1961 по 1963 годы изучал русский язык в Москве. В 1963 году был арестован КГБ: после 20 дней в Лефортовской тюрьме был депортирован из СССР. С 1964 года пишет для итальянской газеты "Аввенире". Автор ряда книг, в том числе таких как "Москва и еврокоммунизм", "Советский след" и "Аллах против Горбачева".
С 1972 года комментатор радиостанции "Свобода/Свободная Европа". В 1986 году был специальным корреспондентом радиостанции в Пешаваре. Работал в Италии, Югославии, Португалии, США, Венгрии, Польше, России. Соредактор программы "Континент Европа".
Часть 1
Воровство и отсечение рукиAh! Mahkumi wa taqlid wa zawal-i tahqiq-i hud nahin;
Quran ko badal dene hen.
Muhammad Iqbal
Ах! Мы не можем изменить собственную угнетенность,
(свое) увлечение (чем-нибудь), провал (собственных) поисков;
но нам разрешено внести изменения в (толкование) Корана.
Мухаммад ИкбалЦентральную Азию терзают не только природные катастрофы, вроде серии землетрясений в Афганистане, но и религиозные невзгоды. Не успел этот регион приобрести религиозную свободу после десятилетий коммунистического атеизма, как он стал поприщем распрей между разными мусульманскими уже не конфессиями (суннизм там везде преобладает, исключением является только горные районы Таджикистана, где бытует исмаилизм, и шиитские хазарейцы в афганском Хазараджате), а скорее внутриконфессональными школами, между "тариками" и представителями "салафийи" в виде, вдохновляемой и финансируемой прежде всего Саудовской Аравией "ваххабийи". Дело дошло до того, что недавно, во время своего визита в Москву президент Узбекистана Ислам Каримов подписал с российским президентом Борисом Ельциным и, заочно, - с главой таджикского государства Эмомали Рахмоновым "тройственный" договор о создании объединения в рамках СНГ, "которое (...) сконцентрирует свою деятельность не только на проблемах углубления экономической и гуманитарной интеграции, но прежде всего на вопросах идеологического и политического характера, главным из которых станет противодействие всем видам агрессивного национализма и фундаментализма, несущим реальную угрозу среднеазиатскому региону и народам Северного Кавказа". О каком "фундаментализме" идет речь, не оставлено сомнений: "Ислам Каримов весьма обстоятельно рассказывал о пагубном влиянии ваххабизма". На состоявшемся в начале июня 1998 г. в Ташкенте совещании "силовых министров" (!) СНГ глава киргизской делегации заявил, что его правительство "прорабатывает политическое решение о присоединении к "союзу трех", то есть к Ельцину, Каримову и Рахмонову примкнет и Аскар Акаев. На том же совещании тему "исламского экстремизма" сильно драматизировали; российский министр внутренних дел Сергей Степашин, например, заявил: "Ваххабизм для России - это уже не умозрительная проблема: нам необходимо отслеживать поступление денег, оружия, организацию лагерей военной подготовки". А по сообщению его узбекского коллеги Закира Алматова, "на территории Узбекистана только за последние полтора года обезврежено "пять бандформирований, члены которых являлись приверженцами ваххабизма". Терминология, конечно, не совсем точная: ни Каримов, ни Рахмонов, вкупе со своими "силовыми министрами", в конце концов, не являются ни `улемами, ни муджтахидами, ни мутакаллимами и нельзя их упрекать в незнании некоторых тонкостей исламоведения: ваххабиты, как и афганские талибы, являются не "фундаменталистами" (`усулийя), а салафитами, что можно перевести как "крайние традиционалисты".
В прошлом Ислам всегда особенно беспокоил советских руководителей, даже больше, чем христианство, быть может, из-за того, что, не имея "церкви", Ислам меньше поддается контролю. Даже перестроечный Михаил Горбачев, который избегал атак против религий, позволил себе единственный, пожалуй, антирелигиозный выпад - именно против Ислама.
Несомненно, "опасность исламского экстремизма" в Центральной Азии несколько преувеличивается власть имущими, которым она дает предлог для репрессий также в отношении недолюбливаемых ими оппозиционеров. Но проблема, безусловно, существует. В Афганистане, например, обратили на себя внимание рвение и бескомпромиссность, с которыми салафиты-талибы, контролирующие большую часть страны, применяют якобы "исламские" законы. Да, но что такое "исламские законы"? Это шари`ах, или, как принято писать, "шариат", который практически преломляется в одной из школ (мазхабов, вернее - мадхабов) правоведения - фикха. Таких школ, как известно, четыре в рамках суннитского ислама, плюс одна, джа`фарийя, для шиитов. В интересующем нас регионе, Центральной Азии (за определенными исключениями), в том числе и в Афганистане, к тому же и в Сирии, среди мусульман Индии, а сегодня и в Пакистане (как раньше в Давлат ул-`Утманийя, османской империи), традиционно преобладает ханафийя, ханафитский мазхаб; он значительно шире других школ использует рациональные методы формулирования норм фикха и, кроме того, отличается наибольшей гибкостью, позволяющей приспосабливаться к изменяющимся общественным отношениям. Наиболее характерная отличительная черта ханафитства - это его либерализм и великодушие. Но в последнее время, с распространением в Афганистане и бывшей советской Средней Азии салафитских течений вроде ваххабийи, во все большей мере ширится другая школа - ханабила, или "ханбалитская", официально принятая в Саудовской Аравии и взятая на вооружение также одной из влиятельнейших усулитских организаций, зародившейся в Египте - al-Ihwan al-muslimun "Братья-мусульмане".
Ханабила - это школа, которой придерживались Ибн-Таймийя и его последователь Ибн-`Абд-ул-Ваххаб. Ханбалитство - крайне консервативное учение: оно, в частности, и по сей день отрицает возможность любого рационалистического истолкования догматов веры и любые нововведения (бид`а) в области вероучения и права, не имеющие прямого обоснования в Коране и хадисах (причем, ханбалиты весьма щепетильны в оценке последних). Наказания, ныне применяемые в Афганистане, как раз и соответствуют скорее всего духу ханбалитства, чем ханафитства, чем и объясняется их жестокость. В последнее время международные агентства печати все чаще и чаще сообщают о бичевании женщин за "прелюбодеяние" (зина`) и об отсечении рук у воров. Спору нет, эти виды наказания предусмотрены в Коране, но, тем не менее, нельзя избегать впечатления, что талибы применяют их с крайней схематичностью, которая противоречит духу милосердия, пронизывающему Священную книгу и выражающемуся в двух главных атрибутах Аллаха - рахман и рахим - "милостивого" и "милосердного". Чтобы далеко не уходит за примерами, приведу такой факт: 24 апреля 1988 года в Кабуле по приговору военного трибунала отрублена правая рука некоему Забихулле (Dabihullah, Дабихуллах), якобы "укравшему предметы из дома и лекарства - из аптеки" в афганской столице. Женщине по имени Линат (переводится как "мягкость", "нежность") преподносены 100 ударов плетью (jald) - за прелюбодеяние, поскольку она "сбежала из Пакистана со своим двоюродным братом, с которым совершила зина`".
Слов нет, вероятно, оба заслужили наложенное на них наказание (`uqubah). Мы знаем также, что шариа`ах не предусматривает смягчающих обстоятельств при вынесении приговоров, но этот кажущийся недостаток может и должен быть сбалансирован общим духом Корана и Ислама вообще. Не надо забывать, что в свое время в Аравии VII века н.э. Ислам ознаменовал собой прогресс по сравнению с прежним языческим периодом, который Посланник Аллаха недаром охарактеризовал как джахилийя - "невежество", "незнание". Мухаммад осудил и искоренил некоторые варварские обычаи язычников, например, убийство дочерей (захоронение их заживо) или неугодных сыновей: "И когда одного из них обрадуют девочкой, лицо его делается черным, и он удручен,/ скрываясь от народа, от горечи того, чем обрадован: удержать ли это на унижение, или сокрыть его в прахе? Плохо они рассуждают!" (16, 60-61), здесь и далее перевод Корана Крачковского - прим. автора). И дальше: "И не убивайте ваших детей из боязни обеднения: мы пропитаем их и вас; поистине, убивать их великий грех" (17, 31). Отказ от убийства детей был и одним из условий, поставленных Расул-ул-лахом тем жителям Ятриба (Медины), которые, вероятно в 621 г. н.э., то есть, за год до хиджры, встретились с ним на предмет заключения "первой клятвы в `Акабе" и принятия Ислама: "Не будем придерживаться обычая убивать наших детей".
В свете этих соображений, и других, о которых пойдет речь ниже, можно сказать, что бедному афганцу Забихулле пришлось пережить то, что звучит в латинской поговорке: "Njmen est omen". Ну, допустим, он украл какие-то вещи и лекарства, и это в опустошенном войной Кабуле, разрушение которого в значительной мере дело рук самих талибов. Вероятно, он не был "профессиональным" вором, а незаконно присвоил себе чужое, скорее всего, под давлением нужды, царящей везде в несчастном афганском государстве. Мы ничего конкретного об этом не знаем, но при отсутствии более подробных данных, на основе того малого, что было сообщено, правомерно это предположить. Какова юридическая ситуация в подобном случае, исходя из традиционной ханафитской точки зрения, согласно которой полагалось бы, по традиции, поступать в Афганистане?
Давайте сначала бросим взгляд в Священный Коран. Основной аят, касающийся воровства - это 5, 38: "Вору и воровке отсекайте им руки в воздаяние за то, что они приобрели, как устрашение от Аллаха. Поистине Аллах - великий, мудрый" (Allah `aziz-un hakim-un). Вполне возможно, что в приведенном аяте Мухаммад имел в виду скорее всего "профессиональных" воров, тех, кого мы сегодня называли бы "ворами в законе", а не тех, кто украл только раз, случайно, поддавшись моментальному искушению. Ведь, не следует останавливаться только на этом стихе при чтении Корана; в следующем аяте Пророк пишет: "А кто обратится после своей несправедливости и исправит, то Аллах обратится к нему. Поистине Аллах - прощающий, милосердный" (Allah gafur-un rahim-un) (5, 39). Сразу после этого Мухаммад, судя по характеру текста, взывает своих последователей к тому, чтобы они больше доверяли побуждениям совести и Божьему провидению, чем чисто человеческим и материальным соображениям: "Разве ты не знаешь, что Аллаху принадлежит власть над небесами и землей? Наказывает Он, кого пожелает и прощает, кому пожелает. Поистине, Аллах над всякой вещью мощен!" (Allah `ala kuli say`) (5, 40).
Обращу внимание на то, что в приведенных аятах Мухаммад называет преступление, определяет наказание, но в то же время рекомендует умеренность в отношении раскаявшихся в содеянном и, главное, напоминает верующим, что последнее и окончательное суждение подобает только Аллаху. При этом Посланник Божий призывает мусульман не забывать главные атрибуты Аллаха, которые он по порядку перечисляет в трех последующих друг за другом аятах: Аллах "великий", "мудрый", "прощающий", "милосердный" и властелин над всем миром. В этой секвенции не говорится, что Аллах - "мстящий" (muntaqim), как иначе он и называется со ссылкой на 32, 22. Если Мухаммад избегает в данном контексте упоминания одного из грозных свойств Аллаха, то это не может быть случайно: это косвенный призыв к гуманности при вынесении приговора виновным. Против этой заповеди грешит тот, кто руководствуется только буквой ал-Фуркана.
Есть и другие основания предполагать, что Мухаммад предусматривал отсечение руки для воров не как нормальную, "рутинную" кару, а как крайнюю меру, применяемую не к любому случайному воришке, а к крупным грабителям. На это в свое время, много веков тому назад, обратил внимание великий мутакаллим Имам Фахруддин `Абдаллах ибн Мухаммад ар-Рази (1149-1209 гг. н.э.). Родом из Рея, близ Тегерана, последние годы своей жизни он провел в Герате, в Афганистане, где основал духовную школу - мадраса. Рази не был догматиком, полемизировал как с рационалистами-му`тазилитами, так и с консерваторами-ханбалитами и пытался примерить калам (условно "диалектика", применяемая к богословскому толкованию Корана и хадисов; также "догматическое богословие" с фалсафа, то есть, философией вытекающей из античной, прежде всего греческой, мысли). Рази - автор знаменитого, незавершенного тафсира, комментария к Корану, известного под названием Mafatih al-gayb ("Ключи к сокровенному"). В этом трактате Рази пишет: "Отсечение руки не может быть наказанием за любое воровство: этот аят (5, 38), ведь, не фиксирует ценность украденного имущества, за которую должна быть отсечена рука вора". Кроме того, продолжает мутакаллим, "аят не уточняет, должна ли быть отсечена правая или левая рука, или обе руки. Поэтому остается открытым путь для иджтихада. (Шииты, наоборот, считают, что "врата иджтихада" всегда открыты.). Обо всех этих подробностях, согласно вдохновению каждого".
Интересно привести и мнение "неортодоксальной" мусульманской, вернее - синкретической секты, Ахмадии, или же Кадиани, которая зародилась в Индии по инициативе Мирзы Гуляма Ахмада (1835-1908 гг.) и распространена, прежде всего, в той же Индии и Пакистане, но в последней стране считается "еретической" и не принадлежащей к исламской умме. Тем не менее, Ахмадия чуть ли не единственная ссылающаяся на Ислам организация, которая ведет активную миссионерскую деятельность в христианском мире, накопив большой опыт перевода Корана на иностранные языки. Толкователи из этой секты тоже считают, что сарик и сариках - "вор" и "воровка", о которых говорится в данном аяте, "не случайные воры, а профессиональные грабители, лишающие свои жертвы плодов работы их рук". Если в таком важном деле мнения правоверных и "еретиков" совпадают, то это верный признак общности здравого смысла.
Вместе с тем, есть и другой довод, на основе которого можно рекомендовать осторожность в вынесении такого сурового наказания, как отсечение руки, а именно филологический довод. В указанном аяте 5, 38 арабское qata`a встречается в значении "отсекать", а слово yad - "рука", (во множественном числе `aydin). А вот любопытная деталь: эти слова встречаются вместе в другом аяте, в котором они однако вряд ли могут быть интерпретированы в буквальном смысле. Этот аят находится в знаменитой 12-ой суре о Йусуфе, то есть, о Иосифе, одной из наиболее повествовательно "сотканных", и, по мнению многих, красивейших сур Корана, пересказывающая известный библейский (ветхозаветный) сюжет. В аяте 30 читаем: "И сказали женщины в городе: "Жена вельможи соблазняет юношу. Он заполнил ее любовью. Мы видим, что она - в явном заблуждении". В следующем 31 аяте рассказывается о реакции "жены вельможи": "Когда она услышала про их ухищрения, то послала к ним и приготовила им места для возлежания и дала каждой из них нож и сказала: "Выйди к ним!" Когда же они увидели его, то возвеличили его, и порезали себе руки (wa qatta`n-a `aydi yahunn-a), и сказали: "Далек Аллах! Это - не человек, это - только благородный ангел".
Можно спросить: а что имеет все это общего с ворами и отсечением у них руки? Казалось бы, ничего, но для мутакаллима, верующего в "ниспослание" (`inzal, tanzil), то есть, в боговдохновленность ал-Кур`ан ал-Карим, нет в этой Книге ничего случайного. Если в нем употреблены определенные слова, то они не могут иметь тут одно, а там - другое значение. Мир Вали-уллах отмечает в этой связи: "Здесь (12, 31) qata`a значит "резать" и изувечивать", а не "отсекать". Нельзя ли придать то же значение этому слову в аяте, относящемуся к воровству? Если это возможно, то было бы достаточно изувечить руку вора так, чтобы сделать ее полностью или частично неупотребимой". Конечно, и такое решение было бы мало совместимым с современным пониманием прав человека, но было бы шагом вперед по сравнению с отсечением.
Давайте еще раз предоставим слово великому Рази, который в Mafatih al-gayb по праву отмечает: "Слова аята (5, 39) показывают, что, если вор раскаивается, то Аллах признает его раскаяние. Если можно возразить, что аят требует исправления кроме раскаяния, и поэтому одного раскаяния недостаточно, то я отвечу, что раскаяние с исправлением означает искреннее раскаяние с решимостью вести себя лучше в будущем. Возникает вопрос о том, избежал бы отсечения (руки) человек, кающийся до приведения приговора в исполнение. Некоторые `улемы среди таби`ин придерживаются мнения, что такого человека можно спасти от наказания. Это совместимо с дословным значением аята. Но большинство факихов утверждает, что приговор следует привести в исполнение даже после раскаяния".
Как бы то ни было, но Коран никогда не закрывает двери перед милосердием в отношении людей, даже если они преступники. Усулийя и салафийя грешат именно тем, что милосердие Аллаха подменяют безжалостностью фанатизированного человека.
 |