ИНТЕГРАЦИЯ ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЕВРАЗИИ: ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ И ГЕОЭКОНОМИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ

Мурат СУЮНБАЕВ
доцент Академии управления при Президенте КР и директор НПО Института развития Кыргызстана.

Процесс геополитической трансформации Центральной Азии (в дальнейшем - ЦА) еще не завершен, ни одной из стран Запада и Востока не удалось завоевать доминирующие позиции в регионе. Страны ЦА не имеют устойчивой государственной и национальной традиции. Они сформировались в произвольных границах, имеют глубокие внутренние противоречия и слабости. Страны региона представляют собой государства с различными политическими режимами с еще существенной тоталитарной составляющей. Конкуренция на выживание и лидерство вызывает периодические кризисы доверия между странами ЦА и не способствует региональной интеграции. Стабилизация отношений внутри региона привела к подписанию ряда соглашений, договоров о вечной дружбе.

Исследование ЦА особенно важно с геополитической точки зрения: именно географический фактор привязывает каждое из этих государств друг к другу и к соседям. Необходимо определить геополитическое пространство интересов региона и разработать долгосрочные концепции внешней политики и экономики на основе выборочного комплексного диверсифицированного подхода к внешним партнерам. Соперничать и сотрудничать на равных могут не отдельные державы, а геополитические коалиции. Региональная интеграция необходима потому, что мировой рынок давно поделен и контролируется ведущими державами, а задача центральноазиатских стран - занять в нем достойное место. Решение такой задачи предполагает преобразование довольно аморфного их сотрудничества в интеграционное взаимодействие.

Центральноазиатский союз (ЦАС) становится фундаментом объединения стран Центральной Азии. Экономическое единство региона даст ему сильные позиции на переговорах, что обеспечит выгоду всем участникам. ЦАС формируется как самостоятельная региональная система с внутренней устойчивостью и способностью к расширению. В связи с конфликтами в Таджикистане и Афганистане, каспийской проблемой, исламским фактором, ЦАС из пассивного участника может превратиться в субъект мировой политики. Однако созданию самодостаточного политико-экономического содружества в регионе мешает отсутствие эффективных механизмов интеграции.

Геополитическую ситуацию в ЦА изменили следующие события и процессы 90-х годов.

Устанавливающийся миропорядок базируется на многополярной модели развития системы международных отношений во взаимосвязанном и взаимозависимом мире.

Переход от двухполюсного мира к многополюсному обусловливает переход от геополитики к геоэкономике.

Постиндустриальная эпоха сломала устоявшиеся представления о мощи государства, "размыла границы" между национальной и международной безопасностью. Сейчас сфера международных отношений способна как подавить государство, так и стать гарантом его безопасности.

Конфликты в Таджикистане, Афганистане и Синьцзяне, наркотрафик, "фундаменталистские очаги" и "каспийская проблема" - определяют положение региона как зоны нестабильности.

Республики ЦА, не имевшие на протяжении нового времени опыта самостоятельной государственности, обрели в 1991 году суверенитет.

Страны ЦА, взявшие курс на построение суверенного государства, столкнулись с трудностями объективного и субъективного характера, появлением огромного количества внутренних и внешних проблем.

Сократилось военное присутствие России.

Центральная Азия стала своеобразным буфером между Россией, с одной стороны и Западом с Китаем - с другой.

Произошло сокращение экономического (а следовательно, силового) потенциала стран региона.

Республики ЦА ощутили себя конкурентами на выживание, а Казахстан и Узбекистан - конкурентами на лидерство в регионе.

Республики ЦА и Россия ощутили себя конкурентами на рынке энергоносителей.

Были приняты Шанхайские и Московские соглашения, урегулировавшие проблемы внешних границ региона на востоке и юго-востоке, а также снизившие военное присутствие и активность в приграничных зонах.

В 1995-1996 гг. завершился развал рублевой зоны СНГ (введение национальных валют), были проведены выборы президентов России и Кыргызстана, заложивших потенциал необратимости реформ в этих странах.

Постсоветская история демонстрирует не слишком большую заинтересованность лидеров ЦА и СНГ в укреплении интеграции. Однако распад СНГ не в интересах крупного бизнеса, на деньги которого опирается политическая элита республик. Об этом свидетельствует назначение Б. Березовского исполнительным секретарем СНГ.

Ликвидация "железного занавеса" и переход к рыночным реформам усилил диверсифицированность (разнообразие) региона: культурно-цивилизационную, конфессиональную и этническую.

В условиях "железного занавеса" и жесткого централизма экономические отношения республик СССР были в значительной мере искусственной конструкцией. Внешнеэкономические отношения, основывавшиеся более на планово - волюнтаристских методах, нежели на принципах максимальной эффективности, часто сдерживали естественные направления развития субъектов отношений. В условиях новой, ориентированной на внешнеторговые связи, экономической модели страны ЦА оказались в худшем положении, чем это было до распада СССР: только Казахстан и Туркменистан имеют положительное сальдо внешней торговли. "Парад суверенитетов" привел к внешнеполитической дезинтеграции, вслед за которой последовал разрыв хозяйственных связей, кризис неплатежей, введение национальных валют и таможенных барьеров, означавших дезинтеграцию внешнеэкономическую. Распад Варшавского блока и СССР означал дезинтеграцию внешних военных связей - отлаженных систем коллективной безопасности. Почти неизбежной при этих процессах явилась дезинтеграция культурных связей между народами бывшего СССР.

Страны ЦА богаты сырьем, которое либо полностью отсутствует в России, либо имеется в недостаточном количестве. Например, после распада Советского Союза в 1991 г. 90% хромовой руды, 26% меди, 33% свинца и цинка, а также 38% вольфрама, которыми он до того располагал, оказались в Казахстане. Речь идет как раз о тех ресурсах, в которых нуждается Россия, если восстанавливать ее индустриальную базу. Россия является монопольным поставщиком товаров, которые в ЦА не производятся, а в дальнем зарубежье очень дороги. Поскольку собственная база природных ресурсов у России имеет тенденцию к истощению, ее зависимость от сырья из республик ЦА все время растет, в то время как ее политические связи с регионом ослабли.

Огромную роль в возможном общем рынке региона может сыграть Китай. Дорога между соседями, закрытая со времен культурной революции, была открыта для экономических и других отношений. После развала СССР и разрушения внутрисоюзных экономических связей продукция Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР) КНР стала стремительно заполнять образовавшийся товарный вакуум в государствах региона. СУАР для КНР является такой же сырьевой тупиковой окраиной, как Кыргызстан для СНГ (и СССР). В настоящее на рынок ЦА стремятся товары со всего мира. Но эти товары, пересекая несколько границ, достигают высоких цен, которые недоступны большинству покупателей. Китайские же товары, выдерживающие конкуренцию на рынках Америки и Европы, могли бы, пересекая границу всего один раз, быть на рынках ЦА вне конкуренции. Отметим, что в настоящее время по величине ВНП КНР занимает третье место в мире после США и Японии. Китай впервые за последние 150 лет выступает на международной арене в роли государства экономически более сильного и значимого, чем Россия. При этом Китай, который из-за дефицита энергоресурсов может уделить пристальное внимание региону, рассматривается другими державами как один из нежелательных конкурентов.

Объем внешней торговли Россия в 12-13 раз больше, чем у стран ЦА. Геополитический центр Третьего мира - Китай имеет объем внешней торговли превышающий примерно в 300 раз больше, чем соответствующие показатели стран ЦА. (В 1995 году объем внешней торговли составил 45% ВВП - 288 млрд. долларов), т. е. экономическое значение торговли со странами ЦА для Пекина, в отличие от субъектов Центральной Евразии (в дальнейшем - ЦЕА), включая СУАР, практически равно нулю. Для Пекина эти связи пока имеют преимущественно внутриполитическое значение: экономическое развитие и рост благосостояния населения СУАР - один из факторов снижения напряженности.

Значительные ресурсы и далеко идущие планы их освоения превращают Центральную Азию в один из важнейших с геоэкономической точки зрения регионов. Трансазиатский (транскавказский) транспортный коридор также усилит геоэкономическое значение ЦА. Усиливающееся внимание мусульманских стран к ЦА связано с тем, что такие экспортеры углеводородов как Иран, Саудовская Аравия и др. озабочены появлением новых конкурентов на рынках сбыта. Турцию и Пакистан привлекает близость источников энергоносителей. Иран и Турцию привлекает перспектива транзита углеводородов через их территории.

Взаимная торговля Кыргызстана, Таджикистана и Туркменистана незначительна. Экономические интересы (углеводороды, порт Бендер-Аббас-Индийский океан) Туркменистана и Узбекистана (особенно его юго-западной части) лежат за пределами ЦА, поэтому вектор их экономических интересов в ЦА будет ослабевать. Пока в Таджикистане не установится прочный мир, говорить о серьезных торговых отношениях в целом не приходится. Страны региона сильно зависят от внешней помощи и имеют невысокие шансы реализовать свою экономическую самостоятельность. Вместе с тем, следует учитывать, что экономический потенциал ЦЕА достаточно велик, чтобы в течение жизни одного поколения выйти на качественно новый уровень производства и жизни.

Вследствие интеграции развитого мира, развивающиеся страны активно задвигаются на задворки мировой экономики. Они имеют больше экономических связей с развитыми странами, чем между собой. Это оказывает негативное влияние на их способность независимо решать свои экономические проблемы. В интеграционных моделях развивающихся стран отсутствует такой основополагающий фактор, как взаимозависимость и взаимозаменяемость национальных экономик. Основная их цель состоит в преодолении низкого уровня развития и противостоянии проникновению иностранных товаров в их рынки. Здесь интеграция является не итогом интернационализации, а средством ее усиления. Развитая в середине XIX века немецким экономистом Фридрихом Листом теория "автаркии больших пространств" утверждает, что полноценное экономическое развитие государства возможно только в том случае, если оно обладает достаточным геополитическим масштабом и большими территориальными возможностями. Это означает, что полноценное экономическое развитие Центральной Азии возможно только в случае ее объединения в "большое пространство". Лист настаивал на невозможности осуществить эту теорию в государствах с недостаточным экономическим объемом, так как автаркия в этом случае будет просто фикцией. Такая теория предвосхищала геоэкономическую интеграцию, переход к которой стал возможен после геополитической самоликвидации СССР.

Чем теснее будут экономические, культурные, научно-технические связи между субъектами ЦЕА, тем короче пут выхода из кризисного состояния, тем шире возможности поступательного развития этих стран, при всем многообразии различий, существующих между ними. Интеграция возможна только как следствие индустриального развития. Пока нет рынка, интегрироваться нечему. И пока нет стабильности, интеграция невозможна. Но даже при хорошем стечении обстоятельств будет трудно выработать единую политику. Уже сейчас очевидна разница в развитии стран региона. Шесть лет существования суверенных республик региона показали преимущество двух путей развития - узбекского и кыргызского на фоне казахского и туркменского.

Можно выделить следующие основные факторы, определяющие интеграционные процессы в регионе: геополитические, геоэкономические и коммуникационные. Причем, геополитический фактор является наиболее естественным, стабильным, не зависящим от изменений политической конъюнктуры. Помимо территории восточной части Средней Азии и юго-западного Казахстана, Центральная Евразия (ЦЕА) охватывает территорию СУАР. Вошедшее в литературу близкое физико-географическое понятие "Центральная Азия" в первую очередь было связано с отсутствием стока рек региона в океаны как основным свойством данной территории. Границы ее до сих пор не установлены и различными исследователями понимаются по-разному. Академик В.А.Обручев относил сюда территорию общей площадью не менее 4 млн. кв. км., включающую в основном территории Монголии и Китая: провинции Ганьсу, Цинхай и автономных районов Синьцзян и Внутренняя Монголия. Как видим, Кыргызстан, Казахстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан в физико-географическое понятие Центральная Азия не входят. Более того, Западный Казахстан не входит не только в Центральную Азию, а в Азию вообще, так как располагается за рекой Эмбой - в Европе. Таким образом, политическое содержание понятия "Центральная Азия" (Средняя Азия + Казахстан) некорректно и неадкеватно физико-географическому содержанию региона. В то же время, физико-географические и политические контуры "Центральной Евразии" адекватны друг другу. Сведения о территории и населении Центральной Евразии дает следующая таблица (данные из "Turkic World".

В центре ЦЕА (Кыргызстане) преобладают гидроэнергоресурсы, а на периферии - углеводороды, что создает хорошие предпосылки для обмена энергоресурсами. ЦЕА обладает сырьевым потенциалом, значительно превышающим ресурсы других соизмеримых по территории регионов. Емкость рынка ЦЕА превышает 50 млн. человек, что говорит о его самодостаточности. Для того, чтобы развивать внешние "центробежные" по отношению к региону экономические связи, элементы ЦЕА должны сначала развить связи внутренние, центростремительные. Центральная Евразия, из-за ее удаленности от мировых транспортных артерий, по мере ликвидации барьеров, будет иметь тенденцию к центростремительным торговым связям. Преобладание на рынке ЦЕА минерального сырья, низкая удельная стоимость большинства его видов усугубляет центростремительные тенденции.

Регион является "перешейком" между двумя океанами цивилизации: Европой и странами Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР) и самым удобным местом прокладки железнодорожной ветки Восток - Запад. Транзит через регион - наиболее удобная трасса для нефтегазопроводов Каспийский бассейн - АТР, так как попутно захватываются ресурсы и Таримского бассейна (СУАР). Каспийская нефть и центральноазиатский газ могут явиться тем горючим, на котором будет двигаться экономика 21 века. Необходимо сделать регион из потенциального транзитного центра - реальным (в т.ч. авиационным и автомобильным).

Факторы, меняющие геоэкономическую ситуацию в ЦЕА, следующие:

Развитие железной дороги Теджен - Серахс - Мешхед отрывает Туркмению и юго-западный Узбекистан от ЦА. Одновременно создаются предпосылки для проникновения в ЦА товаров из стран ОЭС, в том числе нефтепродуктов (из Ирана).

Открытие Каракорумского шоссе оживит меридианальные транзитные связи через Кыргызстан, в частности, между Казахстаном и Пакистаном.

Открытие трансазиатского транспортного моста через территорию Кыргызстана внесет принципиальные изменения в широтные транзитные связи через Кыргызстан. В дополнение к этому, перенос столицы Казахстана в Астану снизит значение железной дороги Урумчи - Дружба - Алматы.

Планы строительства Казахстаном и Китаем нефтегазопроводов из ЦА на восток дает шанс для кардинального улучшения экспорта энергоносителей из региона.

Новые основные инвесторы и кредиторы региона отнюдь не из ближайшего окружения.

Интеграционные процессы - это следствие глобализации мирового рынка на основе развития коммуникаций. На сегодняшний день коммуникационная инфраструктура ЦА не отвечает современным требованиям и не приспособлена для обслуживания экономического развития стран региона. Для реализации преимуществ своего выгодного географического положения государствам региона необходимо в сжатые сроки осуществить существенные инвестиции в развитие транспортной и коммуникационной сети. Приоритетное значение имеет осуществление проекта Трансконтинентальной железнодорожной магистрали. На территории СУАР в 1996 году начато строительство железной дороги Корла-Кашгар протяженностью 970 км, имеющей выход к Тихому океану.

Разрыв в пространстве из-за горных хребтов ведет к разрыву во времени, а это и есть отсталость. Время - деньги, поэтому можно сказать, что для ЦЕА пространство - деньги. Коммуникационная изолированность является фактором дезинтегрированности - отсталости. Если средневековую Европу тянула назад феодальная раздробленность, то ЦЕА - географическая раздробленность. Разрыв в геоэкономическом пространстве ведет к разрыву во времени - отсталости. Феодальная Европа для рывка в 20 век должна была преодолеть политическую раздробленность. ЦЕА для рывка в 21 век должна преодолеть геоэкономическую раздробленность.

В последнее десятилетие рост мировой торговли происходил почти исключительно между развитыми странами. В то же время, объем торговли между развитыми и развивающимися странами неуклонно падал. Этот процесс значительно ускорился между 1980 и 1990 годами. По мере роста внешнеэкономических связей национальные экономики становятся частью мировой экономики. Масштабы этих процессов характеризуют следующие данные: мировой объем прямых зарубежных инвестиций в 1995 г. достиг 2,6 трлн. долл., увеличившись за 1 год на 235 млрд. Произошла радикальная трансформация глобальных торговых потоков. Международная торговля стала мощным фактором, способствующим росту мировой торговли. По данным директора-распорядителя МВД М.Камдессю, за последние четверть века объем международной торговли ежегодно возрастал на 5,5%.

Труднодоступность мировых рынков наряду с сохранением и ростом протекционизма, вероятно, заставит страны ЦЕА расширить внутрирегиональный рынок. Следовательно, можно ожидать рост экономических связей в регионе. Однако для развивающихся стран взаимная торговля вследствие ее преимущественно сырьевого характера не может быть замкнута друг на друге. Уровень товарной насыщенности в ЦЕА определяется транспортной доступностью: внутри континента товарная насыщенность ниже, чем в целом в Евразии. Из-за невысокой товарной насыщенности в ЦА и низкой конкурентоспособности экспортных товаров регион, "склонен" к дефициту торгового баланса.

Нигде в мире не существует столько предпосылок для возникновения конфликтов, связанных с использованием природных ресурсов, как в Центральной Азии. Безопасность региона могут обеспечить только трансрегиональные ресурсы имеющие значение для мирового сообщества. Главная задача региона - обеспечить безопасность, не отвлекая ресурсы от экономической сферы, а наоборот, привлекая их в нее. При нехватке внутренних ресурсов, необходимо привлекать инвестиции в стратегически важные для инвесторов объекты: трансрегиональные и трансконтинентальные коммуникации, углеводороды, гидроэнергоресурсы. Для приобретения в регионе позиции гегемона требуются большие финансовые вливания. Поэтому для региональных и мировых держав на сегодня важнее удержать политическую и экономическую стабильность в ЦА. Россия стремится не допустить ускоренного формирования сообщества центральноазиатских государств, укрепления их кооперации в экономической, политической и особенно в военной сфере. Тяготение руководства Таджикистана к своим центрально-азиатским соседям не устраивает российское руководство, что отражается в значительном сокращении российского финансирования таджикской экономики. Вместе с тем, Россия заинтересована в стабильности в регионе, т.к. дестабилизация военно-политической обстановки в ЦА может вызвать перенос охраняемых рубежей с границ СНГ на границу России.

Внешнюю безопасность региона можно обеспечить за счет уравновешивания влияния одних стран влиянием других - через диверсификацию внешних связей. В частности, экономическое присутствие России не нужно уменьшать в абсолютном значении. Но нужно компенсировать его увеличением экономического присутствия Китая и других стран, сотрудничеством с НАТО (в рамках программы "Партнерство во имя мира"), культурным присутствием тюркоязычных стран, т.е. необходима диверсификация и разумный баланс видов внешних связей: политических, военных, экономических, культурных. Пока неприменение силы не стало нормой международных отношений, национальные интересы стран региона требуют наличия достаточных военных гарантий безопасности.

Для сохранения баланса сил, внутренней стабильности политическим режимам нужно европейское присутствие. С точки зрения создания системы региональной безопасности, Европа представляется ключевой фигурой. Таким образом, для ЦА принципиально важным моментом является максимальное экономическое вовлечение европейских держав в регион. В июне 1995 г. комиссия ЕС отметила, что Европа имеет "важные интересы в ЦА, особенно в области энергетики". При этом подчеркивается, что ЕС станет основным потребителем энергоносителей ЦА и наиболее значительным инвестором в энергетическую промышленность. Лидеры ЦА сумели стабилизировать отношения по направлению ЦА - Север, ЦА - Запад, но в направлении ЦА - юг ситуация по-прежнему остается нестабильной, ЦА - Восток - неопределенной.

Распад Варшавского блока и СССР привел к развалу отлаженных систем коллективной безопасности и снижению стабильности в регионе. В соответствии с медицинской терминологией, регион характеризуется "острой оборонной недостаточностью". Преодоление этой "болезни" возможно за счет восстановления масштабного внешнего военного присутствия или развития экономических связей и потенциала региона. Страны ЦА должны взять большую долю ответственности за безопасность в своем доме на себя, избавиться от комплекса иждивенчества. Безопасность и военное сотрудничество не могут быть на фоне экономического и культурного обособления. Региональное "НАТО" не может быть без регионального "ЕЭС". Необходимо усилить роль "Договора о коллективной безопасности" СНГ. Непременным условием реализации внешнеэкономических усилий должно стать создание модели обеспечения региональной безопасности на принципе равной и неделимой безопасности для всех. Это предполагает участие всех республик в создании целостной системы безопасности в ЦЕА. Необходимо принять первоочередные меры: внутрирегиональное соглашение типа Шанхайского, т.е. уменьшить военное присутствие и активность в приграничных зонах. Это позволит преодолеть парадокс, когда внутрирегиональные границы становятся взрывоопасней внешних. Необходимо наращивать усилия по урегулированию конфликтов в Афганистане, Таджикистане и СУАР, а также решать проблему межгосударственного вододеления.

Объем внешней торговли между странами региона не превышал в советский период 10% общего оборота. Этот показатель не изменился и сейчас, но при снизившемся абсолютном значении. При этом, например, доля Таджикистана во внешней торговле Кыргызстана составляет порядка 1,2 % - в несколько раз меньше, чем, например, доля Китая и США. Это означает, что с экономической точки зрения Таджикистан является для Кыргызстана более дальним зарубежьем, чем Китай и США. Если выразиться политическим языком, то это означает, что конфликт на мексикано-американской границе должен озаботить Кыргызстан больше, чем конфликт на афгано-таджикской границе. Все бы примерно так и было бы, если бы не общая граница с Таджикистаном...

В последние десятилетия в центральноевропейской цивилизации наметился следующий феномен: внутреннюю и частично внешнюю безопасность стран региона обеспечивает высокий уровень культуры. Демократизация на Западе - это результат достижения определенного уровня цивилизации: экономики и культуры. Демократия в странах региона не может быть "введена" только лишь проведением политических и экономических реформ. Интегральная безопасность достигается через развитие потенциала культуры. Главным условием при инвестировании является предсказуемость - культура отношений (и не только экономических). Регион нуждается в демократической предсказуемости через развитие культуры. Духовная и материальная культура находятся в органическом единстве. Ее развитие в хаосе переходной экономики - это способ достижения связи между элементами общества и инструмент системного вмешательства в процесс развития общества, способ добиться порядка, безопасности через самоупорядочение (самоорганизацию). Развитие через культуру - это перенос акцента с внешнего управления (политики) - к внутреннему управлению (этике). Развитие культуры - это важнейшая основа привлечения инвестиций в регион. Чтобы войти в цивилизованное сообщество, необходимо интегрироваться в его социокультурное пространство. Главными условиями при инвестировании считаются: хорошие законы, доступ на другие рынки, доверие, политическая стабильность, предсказуемость, высокий уровень культуры в стране. Таким образом, проблемы безопасности - это проблемы развития культуры региона. А развитие региона - это проблема не политическая, не макроэкономическая, а цивилизационная.

Суть предлагаемой нами "парадигмы альтруистического эгоизма" заключается в том, чтобы, решая свои региональные проблемы, способствовать решению проблем цивилизованного сообщества. Продвигать, интегрировать интересы региона в сферу интересов цивилизованного сообщества и обеспечить безопасность не за счет расходования ресурсов, а за счет увеличения материальных и духовных богатств.

Курс на экономическую независимость, положительный по сути фактор, привел к отсутствию экономической взаимозависимости - обособлению (отрицательный фактор). Зависимость от Центра сменилась независимостью и от Центра, и друг от друга. Необходимо взять курс на осмысленную взаимозависимость. Развитие сотрудничества - это эволюция от конкуренции на выживание - к партнерству на совыживание и соразвитие. Региону предстоит пройти диалектическую эволюцию: зависимость от Центра (тезис) - независимость от Центра и друг от друга (антитезис) - взаимозависимость друг от друга, интеграция (синтез). Развитие транспортных коммуникаций решит значительную часть проблем интеграции. Так же как строительство "Турксиба" (Туркестано-Сибирской железной дороги) интегрировало регион в экономическое пространство СССР, так и строительство трансконтинентальной железной дороги должно решить проблему интегрирования в мировую экономику.