ПРОБЛЕМЫ МЕЖГОСУДАРСТВЕННОЙ ИНТЕГРАЦИИ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ К ПОСТАНОВКЕ ПРОБЛЕМЫ

Мурад ЭСЕНОВ

Интеграционные процессы, происходящие в Центральной Азии, становятся объектом всестороннего анализа не только в самом регионе, но и за его пределами. Специалисты из различных стран по-разному оценивают эти процессы и порою их мнения являются взаимоисключающими. Одни рассматривают ЦАС как оптимальную модель интеграции, приемлемую не только для Центральной Азии, но и для всего СНГ, а другие придерживаются более критических оценок. Представляется, что позиции и тех и других заслуживают внимания, ибо они опираются на реальные факты.

За прошедшие пять лет с момента образования межгосударственной коалиции, государствам-участникам удалось сформировать определенные контуры интеграционного союза. Подписаны десятки соглашений, среди которых - соглашение о создании единого таможенного пространства, резервного банка, миротворческого батальона, об использовании водно-энергетических ресурсов бассейна реки Сырдарья, принятие конкретной программы по углублению интеграционных процессов в 1998 году и многие другие. После присоединения Таджикистана к союзу, расширился состав его участников и на сегодняшний день за пределами ЦАС остается только одно государство региона - Туркменистан. Одно только перечисление этих фактов, на первый взгляд, может переубедить любого, кто критически оценивает ход интеграционных процессов.

Однако в реальной жизни имеют место и другие факты - эффективность и реализуемость подписанных соглашений находится на крайне низком уровне. Межгосударственные отношения государств-участников ЦАС в большей степени являются двусторонними, чем многосторонними. Остается много неурегулированных вопросов, а порою наблюдается и экономическое давление государств друг на друга в виде одностороннего прекращения поставок тех или иных товаров, чего, по идее, не должно быть в рамках одного союза. Единого политического, экономического, информационного пространства, предусмотренного подписанными документами, как такового нет. Вместо свободного перемещения капитала, мы наблюдаем укрепление таможенных барьеров, вместо свободного перемещения рабочей силы - ограничение приема на работу граждан других государств, вместо платежного союза - бартер, а о едином информационном пространстве и говорит не приходится. Причины такого положения исследуются специалистами государств региона и результатами их исследования можно ознакомиться в рамках данной рубрики.

Нам хотелось бы обострить внимание читателей на другом аспекте проблемы, а именно, на влиянии состояния государства и выбранной ими модели развития на интеграционные процессы в Центральной Азии.

Государства Центральной Азии находятся в одном цивилизационном пространстве и примерно на одинаковом уровне экономического развития. На первый взгляд, такое положение должно способствовать интеграционным процессам в регионе. Но, как показывает опыт других интеграционных союзов, присутствие такого факта еще не является гарантией успешной межгосударственной интеграции. На примере Европейского Союза можно убедиться в том, что определяющими факторами успешной интеграции послужили не столько наличие единого цивилизационного пространства и одинаковый уровень экономического развития стран, сколько наличие состоявшейся государственности, единого видения направления развития страны и единого толкования основных понятий и терминов, таких как "модель развития", "демократия", "рынок", "свобода", "ответственность".

Государства Центральной Азии находятся на стадии формирования государственности. Однозначные утверждения о том, что "как государство они уже состоялись" пока преждевременны. С точки зрения современной политологии, не всякое национальное или этническое образование с единой территорией, внешними границами и единой административной властью может быть названо государством. Государство должно становиться, выработать эффективные формы функционирования административных органов, бюрократического аппарата, создать единое социокультурное пространство и добиться общегражданской самоидентификации, выработать у населения единое правовое сознание. Хотим мы признать или нет, но фактом остается наличие в центральноазиатских государствах патриархальной социальной организации, разделенности социокультурного пространства по признакам клановости, землячества, отсутствие общегражданской самоидентификации, единого правового сознания, авторитарные политические отношения. Такое состояние государства, естественно, выступает главным тормозом интеграционных процессов в регионе, более того, оно сводит на нет эффективность принятых решений, поскольку, очевидно, что пока сам субъект интеграции - государство - пребывает в стадии формирования, интеграционный союз совершенным быт не может.

Немаловажными в осуществлении интеграционных процессов являются сопоставимые темпы политических и экономических реформ и методы их осуществления, и, самое главное, наличие единой модели развития. В истории еще нет примера, когда в рамках одного союза успешно сосуществовали государства с разными моделями развития.

Когда речь идет о модели развития, прежде всего имеются в виду устройство политической системы государства и особенности ее функционирования. Критерием оценки политической системы выступает соотношение государства и общества. В зависимости от того, что над чем превалирует, принято выделять две модели. Первая модель - преобладание государства (государственно-административных институтов) над обществом, а вторая - общества над государством.

Первую модель принято рассматривать как тоталитаризм или, в зависимости от степени свободы граждан, авторитаризм, а вторую - как демократическая модель развития. Такое разделение, может быть, и несет в себе определенную категоричность, крайность, поскольку соотношение перечисленных категорий (государство и общество) могут варьировать в зависимости от культурно-исторических традиций, ментальных особенностей населения. Однако использование других классификаций и оценочных критериев являются проблематичными. Во-первых, рассмотрение любых вариаций моделей развития будет сводиться к одному вопросу - взаимоотношению государства и общества, следовательно, к их соотношению, во-вторых - широко описываемые "турецкий", "индонезийский", "южнокрейский" и т. д. модели развития, как показывают события последнего времени, не выдерживают испытания времени, что еще раз подтверждает надуманность выделения таких моделей.

При всем разнообразии, размытых и альтернативных интерпретаций относительно первой модели развития, характерной ее особенностью является наличие всеобъемлющего государства, "оно отправляется от того, что самодеятельность граждан не нужна и вредна, а свобода граждан опасна и нетерпима. Имеется единый властный центр: он призван все знать, все предвидеть, все планировать, все предписывать..., иными словами, здесь управление - всеобъемлющее; человек всесторонне порабощен; свобода становится преступной и наказуемой" (Ильин А. И. Наши задачи. М., 1992. Т. 1. С. 94.).

Вторая модель характеризуется преобладанием общества над государством. Государство рассматривается как подконтрольный обществу орган, однако она (модель) не отрицает контрольную и регулирующую функцию государства. Наоборот, государству придается большее значение, чем даже при первой модели. Но, в отличие от первой модели, где контроль над обществом сводится к подавлению, оно рассматривается как орган, аккумулирующий импульсы, идущие от граждан через политические партии, общественные организации и реализующий эти импульсы в практическую жизнь в соответствии с действующими законами. Тем самым, коренным образом меняется статус государства в сознании населения - оно лишается своей исключительности и притязаний на исключительность.

Данная модель также не отрицает момента принуждения со стороны государства. Но форма принуждения не имеет ничего общего с государственным принуждением при первой модели. Принуждение идет исключительно по закону, т. е. согласно тем законам, которых принял народ, тем самым взял на себя обязательство следовать им. Но эти законы никогда не касаются моральных и идеологических ориентации граждан, поскольку эти ориентации касаются исключительно убеждений граждан, и эти убеждения - не подлежать какому-либо регулированию со стороны государства. Недовольство любым состоянием общественных отношений воспринимается как нечто неизбежное, свобода критики гарантируется законом, а границы критики определяются лишь защитой прав личности критикуемого.

Государства-участники ЦАС, если исходить из Конституции стран, уже определились в модели развития. Они отражены в 1-ой статье действующих Конституций стран, где подчеркиваются термины "демократическое, правовое, светское". Наличие в Основном законе страны первого термина - демократическое - автоматически определяет выбранный путь развития в пользу второй модели, где в соотношении "государство-общество" приоритет отдается ко второму его составляющему. Другие термины - правовое, светское - никакое отношения к модели развития не имеют. Они не тождественны демократии. Формально за термином "правовое государство" не кроется иного смысла, кроме соответствия деятельности данного государства его праву. Но это, может быть, и недемократическое "право" тоталитарного строя. "Правовое государство" в этом, формальном, смысле вообще не обозначает цели или содержания государства, а означает лишь способ его существования" (А. А. Френкин. Введение в политическую философию. Обзор. Полись. №1. 1994. Стр. 156.). То же самое можно сказать относительно второго термина - "светское". Формально он означает самостоятельность религии от государства или государства от религии, что является естественным, ибо выбор демократической модели само по себе означает, что духовная жизнь (религия) касается исключительно убеждений граждан, которые не подлежать какому-либо регулированию со стороны государства.

Однако, исходя из первой статьи Конституции, трудно определить - какой модели развития придерживаются государства-участники ЦАС. Дело даже не столько в том, что здесь идут процессы становления государственности и выбор направлений развития, сколько в безобразном использовании общепринятых терминов. Такие термины как "президент", "демократия", "права человека", "рынок" в большинстве государств Центральной Азии имеют совершенно другое содержание, чем это принято во всем мире. Но, тем не менее, на основании публикаций различных средств массовой информации, годовых отчетов международных организаций, а также личных наблюдении можно определить, какие из государств-участников ЦАС тяготеют к первой, а какие - ко второй модели развития.

В рамках ЦАС практически существуют два полюса - Кыргызстан и Казахстан с ориентацией (естественно, с определенными оговорками) на либеральные ценности и Узбекистан и Таджикистан, для которых эти ценности по тем или иным причинам еще неприемлемы. Наличие таких полюсов вряд ли способно обеспечить эффективную интеграцию в обозримом будущем. Межгосударственная интеграция предполагает предельную открытость во всех сферах политической, экономической жизни, свободный обмен информацией, научными базами данных, т. е. то, что несовместимо с избранными моделями развития в большинстве государств региона.

Таким образом, интеграционные процессы в Центральной Азии переживают определенные трудности. Не имея исторических традиций самостоятельного существования в нынешних границах, не обладая единым социокультурным пространством внутри страны, эти государства вынуждены уделять основное внимание на формирование собственной государственности. Данный процесс носит объективный характер и его негативное влияние на интеграционные процессы будут ощущаться еще долго. Существуют трудности и другого характера, связанные с особенностью модели политического развития того или иного государства-участника. К примеру, политическая система Узбекистана, базирующаяся на жесткой системе авторитаризма, и Кыргызстана, ориентированная на либеральные ценности, абсолютно не совместимы в рамках одного союза, следовательно, такой союз будет неэффективным.

Указанные причины, на наш взгляд, являются главными препятствиями на пути развития интеграционных процессов в регионе. Более того, можно предположить, что достигнутый ныне уровень интеграции в рамках ЦАС, по всей видимости, есть тот максимум, которого можно добиться при существующих политических моделях развития в большинстве государств региона. Количественный рост возможен, волевыми решениями президентов государств-участников могут быть подписаны еще десятки соглашений, договоров, деклараций, но качественный рост - вряд ли. Дальнейшее качественное углубление интеграции, как это показывает опыт Европейского Союза, станет возможным только в условиях максимальной открытости общества, либерализации политической и экономической системы государства.