КИРГИЗИЯ: НАЦИОНАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ, ВНУТРЕННИЕ И ВНЕШНИЕ

Георгий СИТНЯНСКИЙ

Автор исходит из того, что Центральная Азия делится на две части: 1) Казахстан и Киргизия, относящиеся к так называемой Евразийской общности; 2) собственно Центральная Азия, относящаяся к мусульманскому Востоку. Данная статья является попыткой проанализировать действительные и потенциальные этнические конфликты в одном из этих государств - в Киргизии, находящемся на стыке границ Евразийского и Исламского миров и Китая. В статье использованы прогнозы, данные при участии автора в 1993 г. в газете "Политика".

Внутрикиргизский конфликт - следствие межплеменной борьбы за власть. Она идет в основном между Севером, где доминирует племя сарыбагыш, и Югом, где господствует Ошский клан, делящийся не по племенному, а локальному признаку.

Истоки этой борьбы лежат еще в первой половине XIX в., когда южнокиргизская знать боролась за власть в Кокандском ханстве, оспаривая ее у сартов и кипчаков. Поскольку Кокандское ханство в это время формально подчинило себе всю Киргизию, то это породило у южнокиргизской знати претензии на господство надо всем киргизским народом. Среди северных же киргизов выдвинулось племя сарыбагыш, правитель которого Ормон в 1850 г. провозгласил себя ханом всех киргизов.

В советское время ситуация повторилась. С 1950 по 1961 гг. пост первого секретаря ЦК республиканской компартии занимал южанин И. Раззаков, в 1961-1985 гг. - сарыбагыш Т. Усубалиев, в 1985-1990 гг. - снова южанин А. Масалиев.

Однако в Киргизии не сложилось устойчивой монополии какого-то племени на власть, поэтому все эти лидеры вынуждены были делить ее с представителями других регионов: так, Т. Усубалиев сумел сделать главой правительства и председателем Верховного Совета сарыбагышей только в 1978 г.; премьерами после Раззакова были представители самых разных племен.

В 1990 г. Масалиева сменил сарыбагыш А. Акаев; после этого южане стали готовиться к реваншу. В 1992-1993 гг. казалось, что дальнейшая борьба за власть может привести к расколу Киргизии.

В Джалал-Абадской области на этой волне выдвинулся Бекмамат Осмонов. Этот молодой партийный работник сумел в 1991 г. возглавить администрацию только что созданной Джалал-Абадской области. За год пребывания на посту акима (губернатора) области Осмонов устроил на руководящие посты в ней десятки своих родственников, подчинил своему влиянию местную прессу, а главное - сколотил огромное состояние.

Осенью 1992 г. Осмонов подал в отставку после беседы с Акаевым, которому не могли не внушать опасений ярко выраженные сепаратистские настроения нового акима, призывы к неповиновению "северянам" и к отделению Южной Киргизии.

Летом 1994 г. Осмонов стал первым замом акима Ошской области, а позднее, зимой 1994-1995 гг., претендовал на пост президента или, в крайнем случае, главы самостоятельного южнокиргизского государства.

В дальнейшем Акаеву удалось нейтрализовать южнокиргизский сепаратизм, а безвременная кончина Б. Осмонова 28 октября 1997 г. лишила сепаратистов вождя; однако в принципе опасность раскола Киргизии не ликвидирована окончательно.

На президентских выборах 24 декабря 1995 г. А. Масалиев выставил свою кандидатуру. Он, лидер коммунистов Киргизии, выступал под лозунгом реставрации "светлого прошлого". Однако Акаеву удалось нейтрализовать значительную часть его сторонников на Юге тем, что в 1995 г. было восстановлено доброе имя Исхака Раззакова, находившееся с 1961 г. под негласным запретом, Акаев выиграл выборы и остался у власти. Интересно, что патриарх киргизских коммунистов Т. Усубалиев поддержал Акаева, поставив племенные интересы выше партийных. Впрочем, в свое время Масалиев, сменивший Усубалиева, сделал все, чтобы последнего исключили из КПСС.

Во внутрикиргизском конфликте играет определенную роль и религиозный фактор: в Южной Киргизии позиции ислама намного сильнее, чем в Северной. Ислам у северных киргизов так и не прижился.

Нужно рассмотреть состояние и перспективы отношений киргизов с другими евразийскими народами, в первую очередь - с восточнославянским и другим "русскоязычным" населением Киргизии. Автор, как уже говорилось, полагает, что восточные славяне и тюрки Великой Степи составляют Евразийскую общность.

До 1953 г. переселение восточных славян и других "русскоязычных" групп в Киргизию происходило в основном форме миграции крестьян, с созданием на территории Киргизии русских поселков.

Именно поэтому в Киргизии до 30% "русскоязычного" населения проживает в сельской местности (1989 г.), имея многолетний опыт сосуществования (в том числе и хозяйственно-экономического) с коренным населением и такой же опыт адаптации восточноевропейских хозяйственных навыков к местным условиям. Для сравнения укажем, что для остальных среднеазиатских республик процент "русскоязычного" сельского населения в 1989 г. составлял от 3 до 6%.

В период с 1917 по 1953 гг. в Киргизию переселилось 54% всех европейцев, живших там к 1990 г. В то же время, в 1930-1950-х гг. значительная часть переселенцев попадала в Киргизию не по своей воле (раскулаченные, депортированные немцы и др.); новым фактором стало переселение "русскоязычных" специалистов в рамках индустриализации, а во время войны - эвакуации.

И, наконец, на третьем этапе - после 1953 г. в Киргизию стали прибывать в основном маргиналы, оторванные от села и не успевшие усвоить городскую культуру, которую им пришлось вырабатывать уже в Киргизии. Переселение проходило в рамках "второй индустриализации" республики. У этих групп населения не могло сложиться столь же тесных отношений с коренным населением в том числе и потому, что слишком велики были различия в их образе жизни и хозяйственной ориентации. Тем не менее, до поры до времени конфликтной ситуации здесь не возникало, поскольку эти группы заполняли различные ниши в киргизстанском обществе.

Отъезд русских из Центральной Азии начался во второй половине 1970-х гг.. Только в период между 1976 и 1986 гг. нетто-миграция русских из Киргизии составила 141.200 чел.. Доля европейцев в составе населении республики сократилась за 1959-1989 гг. с 43% до 27%, в том числе русских - с 30,2% до 21,9%.

В этот период выезжали представители некоренного населения с невостребованной рабочей силой: количество вновь создаваемых рабочих мест в 3-3,5 раза отставало от темпов прироста трудоспособного населения.

Ситуация существенно изменилась в 1989 г. Первым толчком к массовому выезду "русскоязычного" населения из Киргизии стало принятие Верховным Советом республики Закона о государственном языке (23 сентября 1989 г.), каковым признавался только киргизский. Русский язык не был признан ни вторым государственным, ни языком межнационального общения.

В 1990 г. не без влияния ошских событий имели место выступления против "русскоязычного" населения с угрозами, битьем стекол и т.д. (Нарынская, Таласская области). Все это привело к тому, что в 1990 г. эмиграция европейцев из Киргизии выросла в 2,5 раза и достигла 42.000 человек.

Пик антирусских настроений в республике пришелся на 1991 г. Летом, в 75-ю годовщину восстания 1916 г., киргизская молодежь организовала демонстрацию, участники которой прошли по пути бегства повстанцев от царских войск. На митингах, организованных манифестантами по пути следования, звучали, например, призывы не покупать у русских дома - "все равно сами бросят". И подобное в 1991 г. было почти нормой.

Эмиграция русских из Киргизии, очевидно, приняла бы огромные размеры уже в 1991 г., если бы не два обстоятельства. Во-первых, в июле того года в республику прибыла с официальным визитом делегация РСФСР во главе с Б.Н. Ельциным и И.С. Силаевым. Многочисленные встречи и беседы, подписание ряда соглашений, совместное заявление о "следовании традициям дружбы и братства" показались "русскоязычным" концом всех испытаний. А решительная позиция Акаева, выступавшего поборником равноправия всех народов в дни августовского путча и его убедительная победа на президентских выборах в октябре 1991 г. еще усилили эту уверенность.

Однако вскоре выяснилось, что испытания только начинаются. К концу года распался СССР. Киргизия еще 31 августа 1991 г. провозгласила независимость. Позиция киргизского руководства в 1992-1993 г. однозначно была направлена на "защиту интересов титульной нации". Так, принятая 5 мая 1993 г. новая Конституция республики провозгласила государственным языком только киргизский. Ссылки представителей "русскоязычной" общественности на пример западных стран - Канады, Бельгии, Финляндии, Швейцарии - ни к чему не привели.

Незнание государственного языка стало достаточным поводом для изгнания русскоязычеых с руководящей работы и вообще с государственной службы. Так, к 1994 г. среди руководителей крупных промышленных предприятий не осталось ни одного "русскоязычного". При этом широко применялась тактика "выдавливания": вместо открытого увольнения часто сокращали занятые ими должности, а потом восстанавливали и принимали на них киргизов. Непоправимый удар нанес переход на госязык силовым структурам. Даже совещания требовалось проводить на киргизском языке, хотя в руководстве Чуйского областного УВД, например, 70% составляли "русскоязычные". Сейчас эта практика признана ошибочной, но многие русские - в основном высокопрофессиональные кадры - уже ушли, и вернуть их невозможно.

В русских школах г. Бишкека осенью 1992 г. стали преподавать киргизский язык по пять часов в неделю, а русский - только по два, как "иностранный". Все официальные мероприятия стали проводиться только на киргизском языке.

Правда, срок полного перехода на киргизский язык все время передвигают - с 1998 г. на 2000 г., а потом на 2005 г., но это лишь отсрочка, а не принципиальное решение проблемы.

Начавшиеся экономические реформы, в том числе и приватизация, создали новый повод для дискриминации европейцев: было объявлено, что приватизационные чеки не получат лица, прожившие на территории республики менее 10 лет, даже если они приехали сюда не по своему желанию, а, например, по распределению или в порядке служебного перевода.

Кроме того, скоро выяснилось, что Россия не собирается требовать от Киргизии неуклонного соблюдения прав "русскоязычного" населения согласно подписанным в июле 1991 г. и позже договорам. Поэтому неудивительно, что уже в 1992 г. из республики выехало 56 тысяч "русскоязычных", а в 1993 - от 100 до 120 тысяч, в том числе 102 тысячи русских.

Небезынтересно, что многие "русскоязычные" осуществили внутреннюю миграцию - с периферии в столичную Чуйскую область. Так, среди уехавших в 1989-1992 гг. из Таласской области такие составляли 10%. Дело в том, что Чуйская долина на сегодня осталась единственным регионом Киргизии, где европейцы составляют компактные районы проживания, а во многих местах - большинство. Естественно, что они там чувствуют себя более комфортно.

Часть русских признает, что в возникающих межнациональных трениях отчасти повинны и они сами - не знают киргизского народа, его обычаев, часто проявляют встречную агрессивность. По данным переписи 1979 г., только 1,2% русских хорошо владеет киргизским языком, в т.ч. 1% в городах и 1,85% в сельской местности. Но виноваты ли в этом они сами, если преподавание киргизского языка в русских школах было прекращено еще в конце 1950-х гг., а во многих городах, да и русских селах, киргизы почти не жили до 1960-х, а то и до 1970-х гг?

Неудивительно, что в 1992 г. оказалось возможным возникновение русско-киргизского конфликта. В Чуйской долине - месте компактного проживания "русскоязычного" населения. Начать его могли, скорее всего, сами киргизы, которым агитаторы-националисты внушали, что "колонизаторы" хорошо устроились за их счет. Однако с тех пор ситуация изменилась. С одной стороны, "русскоязычное" население сильно разбавлено многочисленными киргизскими переселенцами с периферии в Чуйскую долину и выездом из республики в 1990-1994 гг. примерно 300.000 европейцев; с другой стороны, постепенно намечались и новые, позитивные тенденции в межнациональных отношениях.

Прежде всего, эйфория от обретения независимости очень быстро прошла после распада СССР. Отъезд "русскоязычного" населения уже к 1993 г. создал в экономике республики ситуацию, близкую к катастрофе. Это и неудивительно: создавая "национальные кадры" в науке, искусстве, руководящем аппарате, местная советская власть не сумела создать таковые в промышленности из-за отсутствия у коренного населения соответствующих традиций. В 1991 г., по данным республиканской печати, киргизы составляли в республике 8% квалифицированных рабочих и 3% ИТР.

Поэтому неудивительно, что уже в 1992 г. среди киргизского населения возросли страхи перед отъездом европейцев, появилась боязнь полной разрухи, голода, межплеменной войны, а также узбекской угрозы (см. ниже).

Гораздо труднее доходит истина до руководящих кадров местного уровня, легче - до высшего руководства. В 1992 г. вышел Указ Президента А. Акаева о признании русского языка официальным в тех предприятиях, учреждениях, и селах где "русскоязычные" составляют 70 и более процентов. В 1993 г. в Бишкеке был открыт Славянский университет, что вызвало возмущение национал-радикалов, обвинивших правительство чуть ли не в предательстве.

Все чаще стали раздаваться голоса о необходимости прекратить утечку "русских мозгов и рабочих рук". 6 ноября 1993 г. в Бишкеке состоялась конференция "Киргизия и Россия: прошлое, настоящее и будущее." На ней подчеркивалось, что отъезд "русскоязычного" населения приведет к полному краху республиканской промышленности и инфраструктуры, откату республики на 30-50 лет назад и даже сделает реальной перспективу "оказаться в исходном положении", т.е. на уровне 1863 года" (год присоединения Киргизии к России).

17-19 июня 1997 г. в г. Чолпон-Ата (Прииссыккулье) участники конференции "Политическое развитие Центральной Азии и Центральной Европы: сходство, различие, пути сотрудничества" критиковали руководство республики за непоследовательную национальную политику, указывая на ее негативные последствия для Киргизстана.

Хотя Акаев в начале 1994 г. еще допускал заявления вроде: "Одно из условий продолжения демократических преобразований в республике - отъезд русских", республиканское руководство вынуждено было считаться с реальностью. В середине 1994 г. прошла конференция с выразительным названием "Кыргызстан - наш общий дом", а 15 июня 1994 г. Акаев подписал Указы о признании официального статуса русского языка на предприятиях и в организациях, где "русскоязычные" составляют большинство, а также там, где "русскоязычные специалисты незаменимы", о запрещении дискриминации за незнание государственного языка, об ужесточении наказания за пропаганду национализма, об обеспечении пропорционального представительства в органах власти. Последнее весьма актуально: к концу 1992 г. европейцы были практически вытеснены из руководящих органов. Наконец, 12 февраля 1996 г. киргизский парламент принял постановление об отмене графы "национальность" в паспортах. Кроме того, МИД России и Киргизии подписали соглашение об упрощении получения гражданами Киргизии - этническими россиянами - российского гражданства и восстановления их в гражданстве Киргизии, если они пожелают вернуться.

Несмотря на незавершенность, меры правительства Киргизии принесли свои плоды: за первые девять месяцев 1994 г. республику покинуло только 40.000 европейцев, а в целом за год - 65.000, т.е. в 1,5-2 раза меньше, чем в 1993-м (в пересчете на год). При этом, русских уехало только 50.000 (вдвое меньше, чем в 1993-м), а за 9 месяцев 1995 г. - 15.000. В 1996 г. убыль "русскоязычного" населения составила примерно 6-7 тыс. чел., в 1997 - 6.700 (уехало 19.500 "русскоязычных", приехало обратно 12.800).

Небезынтересно, что уже в 1994 г. уезжавшие европейцы начали ставить на первое место среди причин отъезда не национально-политические, а чисто экономические причины.

Значительно хуже обстоят дела с "обеспечением пропорционального представительства разных национальностей в органах власти". Так, 22 октября 1994 г. прошли выборы в местные кенеши (советы). Республиканское руководство тщательно скрывало национальный состав вновь избранных депутатов, подчеркивая лишь, что среди них имеются "представители 15 национальностей". По косвенным данным, однако, можно подсчитать, что 85% депутатов составляют киргизы (это примерно в полтора раза выше их доли в населении республики), и лишь 7% - славяне (это раза в три ниже их удельного веса). На собранном Акаевым в ноябре 1994 г. Конституционном совещании из 157 человек было только 24 некиргиза, в т.ч. 12 славян.

Власти пытались скрывать и национальный состав депутатов, избранных 5 февраля 1995 г. в Джогорку Кенеш (Верховный Совет) республики. По предварительным прикидкам, сделанным накануне выборов, "русскоязычные" могли рассчитывать на них лишь на 3-5 мест из 105.

В то же время, на выборах акима г. Бишкека, состоявшихся также 5 февраля 1995 г., акимом был избран русский Борис Силаев. Наконец, 6 марта 1996 г. Джогорку Кенеш принял в первом чтении закон о придании русскому языку статуса официального. Однако на октябрь 1997 г. этот закон еще не прошел окончательно через парламент.

В целом же, к настоящему времени доля русских в населении Киргизии сократилась до 17% против 21,5% по переписи 1989 г.. Как мы видим, почти 80% "русскоязычных" пока осталось в республике, поэтому представляют, очевидно, интерес и их настроения.

Вот данные опроса населения, проведенного в 1994 г. (таблица 2). При этом, в составе "русскоязычного" населения среди "мигрантов" преобладает молодежь до 30 лет, среди "борцов" - пожилые люди от 50 лет и старше, а среди "приспособленцев" - люди среднего возраста, от 30 до 50 лет. Тенденция весьма тревожная. При ее реализации Киргизия рискует остаться без дееспособного населения в важнейших отраслях экономики.

Тем не менее, ситуация представляется небезнадежной. Так, по данным социологического опроса, 69% городских и 56% сельских "русскоязычных" хотели бы стать в Киргизии собственниками. Хотя часть из них, скорее всего, имеет в виду продать собственность, чтобы при переезде в Россию обеспечить себя необходимыми для обустройства средствами, однако в целом, подобное намерение "русскоязычных" внушает надежду на постепенное снижение миграционных настроений, что, в свою очередь, может стимулировать и процесс возврата.

Несмотря на то, что существуют прогнозы отъезда из Киргизии до 2000 г. до 12% нетитульного населения, мы считаем, что при дальнейшей стабилизации положения в республике может быть обеспечено возвращение части населения, места которого не могут быть заняты коренным населением в силу отсутствия соответствующих квалифицированных кадров.

В выезде "русскоязычного" населения заинтересована лишь узкая прослойка киргизской номенклатуры и внешние силы, враждебные как Киргизии, так и России. Тенденции последних двух-трех лет, исторический опыт, доказавший возможность экономического и бытового симбиоза славян (и вообще европейцев) с евразийскими кочевниками, а также слабая исламизированность киргизов дают определенные основания надеяться, что в Киргизии вопрос проживания славянского населения может быть решен положительно и что для "русскоязычного" населения Киргизии самое тяжелое уже позади.

Вместе с тем, не исключен и полный выезд европейского населения из Киргизии, и к этому надо быть готовыми.

Киргизско-казахский конфликт. Он пока не проявился открыто и едва ли проявится; однако трения между казахами Старшего жуза и киргизами, отмеченные еще российскими исследователями 1850-1860-х гг. и выражавшиеся в пограничных стычках, угоне скота, а однажды - в 1847 г. - и в большой войне, кончившейся тем, что киргизы убили казахского хана Кенесары Касымова, сохраняются до сих пор и еще долго будут чувствоваться.

Общая черта внутриевразийских конфликтов - устойчивая тенденция к их смягчению после распада СССР; этого нельзя сказать о конфликтах между киргизами и народами, находящимися вне евразийской общности.

В первую очередь, речь должна идти о конфликтах киргизов с народами Исламского Востока. Корни этих конфликтов лежат еще в доисламских временах - в I тыс. до н.э. сакские племена, жившие на территории нынешней Киргизии, противостояли оседлому иранскому населению Центральной Азии; затем последовало противостояние Мира Ислама и евразийских кочевников-тюрков.

Узбекско-киргизский конфликт начался с ошских событий в июне 1990 г. после решения местных властей о выделении киргизам, переселившимся из сел в города с преимущественно узбекским населением (Ош, Джалал-Абад, Узген) участков земли для индивидуальной застройки. Ферганская долина перенаселена даже по центральноазиатским масштабам. Но неверно было бы объяснять все только экономическими и демографическими факторами.

Слабость ислама у киргизов не может не вызвать отрицательного отношения узбеков к киргизам. Правда, распространение в последние годы среди киргизов христианства, как ни странно, далеко не всегда встречается узбеками отрицательно. Возможно, они видят в этом лишнюю возможность противопоставить себя киргизам.

На все эти противоречия за годы правления коммунистов наложились новые. Средняя Азия всегда делилась не по национальному, а региональному признаку: в Ферганской долине сформировалось Кокандское ханство, в Хорезмском оазисе - Хивинское, а в Мавераннахре - Бухарский эмират.

После 1924 г. единый организм Ферганской долины был разрезан на части границами искусственно созданных национальных республик. При этом, провозгласив принцип "национальных государств", большевики сами его нарушили. Так, проведение границ между Узбекистаном и Киргизией мотивировалось следующим образом: "Если мы отдадим Ош и Узген Узбекистану, то у южных киргизов не будет ни одного города". И это говорилось о скотоводческом народе! Ясно, что ни о каком учете исторических реалий при такой постановке вопроса и речи не было.

Борьба южнокиргизской и узбекской знати за власть в Кокандском ханстве получила теперь новый импульс: начали создаваться "национальные кадры" управленческого аппарата, тогда как узбеки, подобно "русскоязычным" в Северной Киргизии, играют на Юге ключевую роль в городском хозяйстве, земледелии и т.д. Им принадлежит и ведущая роль в торговле.

После распада СССР пути двух республик постепенно начали расходиться. Правда, обе они стремятся к сотрудничеству с Западом, но Киргизия делает это через Россию, а Узбекистан - минуя ее.

Еще более обострится конфликт в случае победы в Узбекистане исламского фундаментализма, особенно если учесть, что изо всех узбеков именно ферганские наиболее исламизированы.

Сейчас конфликт утих, но опасность его возобновления сохраняется. Например, в декабре 1992 г., по некоторым данным, Каримов угрожал Акаеву возобновлением конфликта, если Киргизия будет предоставлять политическое убежище узбекским политическим эмигрантам. И вообще, явственно не озвучиваемая, но витающая в воздухе идея "Великого Узбекистана" подразумевает претензии и на Южную Киргизию.

Все сказанное можно отнести и к другому конфликту - киргизско-таджикскому (начался в 1988-1989 гг. со столкновений в Баткенском районе Ошской области - тоже из-за земли), с той разницей, что у киргизов с таджиками, в отличие от узбеков, нет языковой общности. При проведении республиканских границ в состав Таджикистана были включены районы с компактно проживавшим киргизским населением (Джиргатальский район и т.д.). Летом и осенью 1992 г.киргизы были очень напуганы кратковременной победой исламистов в Таджикистане.

По данным Верховного Комиссариата ООН по делам беженцев, только в 1995 г. из Таджикистана в Киргизию выехало около 35.000 чел., большинство из которых составили киргизы (видимо, преимущественно жители Джиргитальского района).

Киргизско-уйгурский конфликт. На территории Киргизии функционирует уйгурский центр "Уйгур Иттипак", добивающийся не только независимости Уйгуристана от Китая, но и присоединения к Уйгуристану районов компактного проживания уйгур в Казахстане и Киргизии. Это, разумеется, не может нравится правительствам этих стран, тем более, что уйгуры - оседлые земледельцы-мусульмане, близкие к узбекам.

22 апреля 1996 г. в период визита Акаева в Пекин, киргизские власти приостановили деятельность этой организации. Официальным предлогом послужило несоответствие деятельности "Уйгур Иттипак" киргизско-китайскому договору от 16 мая 1992 г. О невмешательстве во внутренние дела. Помимо неприязни к уйгурам со стороны самого киргизского руководства, вполне возможно, что ухудшение киргизско-уйгурских отношений стало отражением еще одного конфликта - киргизско-китайского.

Из всех межэтнических конфликтов на территории Киргизии этот конфликт является наиболее опасным и трудноизлечимым. Китайцы противостоят киргизам во всем: язык, религия, образ жизни - они оседлые земледельцы, но, в отличие от европейцев, их симбиоз с киргизами невозможен, поскольку китайцы исторически привыкли навязывать другим народам свою культуру, язык и т.д.

С незапамятных времен Китай осуществлял территориальную экспансию по отношению к живущим севернее него степным кочевым народам. В XVIII в. китайцы поставили под свой контроль ряд киргизских племен. Так, племя бугу (Прииссыккулье) считалось подвластным Китаю до 1855 г.

В 1992-1994 гг. Китай осуществлял "ползучую" экспансию на территории Киргизии. Пользуясь ослаблением пограничной охраны, тысячи и тысячи китайцев переходили нелегально границу и оставались не в киргизских городах, а на Иссык-Куле. К 1994 г. до половины населения Нарына составляли китайцы.. Растет и экономическое проникновение. Впрочем, после 1995 г. Киргизия сумела выдворить со своей территории подавляющее большинство незаконно въехавших китайцев, которые к тому времени занимали уже (на Иссык-Куле, например) целые села, оставленные русскими.

Между тем, опыт других евразийских территорий, подчиненных Китаем, показывает киргизам, что их ждет. Насильственная китаизация, переселение в другие районы - вот, например, участь монголов Внутренней Монголии в годы "культурной революции". Да и киргизов тогда немало бежало из Синьцзяна. Отнюдь не случайно, присоединяясь к "Союзу четырех", Киргизия попросила Россию усилить охрану ее границ с Китаем.

Вообще, анализ действительных и потенциальных национальных конфликтов в Киргизии и тенденций и перспектив их развития приводит к мысли о том, что сама "сила вещей" толкает Киргизию к сближению с Казахстаном и Россией. И это происходит даже в чисто экономическом плане, несмотря на заявления о "центральноазиатской региональной интеграции" с Узбекистаном и другими государствами.