НОВАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ДЛЯ НОВОГО АЗЕРБАЙДЖАНА

Хикмет ГАДЖИ-ЗАДЕ
Член редколлегии журнала "Центральная Азия", Вице-президент FAR CENTRE Баку, Азербайджан.

Процесс самоидентификации, определение новой идентичности (identity) в изменившейся среде обитания, или как сегодня модно писать, поиск новой общенациональной идеи - процесс вечный, ведь, идет он во след переменам, постоянно происходящим во все времена и у всех народов.

Особенно интенсивен этот процесс у народов, находящихся на историческом изломе - в переходный период. В новом, независимом Азербайджане, как и во всех странах бывшего социалистического блока, данный процесс протекает весьма интенсивно - проблема новой идентичности волнует всех, вызывая к жизни общенациональные дискуссии на известные темы: "кто же мы теперь?" и "как нам жить дальше?"

Мы сильно изменились

Сегодняшний переходный период для Азербайджан, очевидно, не первый. Можно себе представить, как изменилась идентичность азербайджанцев, когда со времени великого переселения народов страну начали заселять тюрки, язык и культура которых к XI-XII векам стали доминирующими в стране; или когда на смену Зороастризму на юге и Христианству на севере пришел Ислам (VIII-IX вв.); или когда в стране государственной религией была объявлена шиитская ветвь Ислама (XVI в); или когда северная часть Азербайджана попала под власть Российской империи (начало XIX в.) и в страну стали проникать европейское просвещение, капитализм, идеи либерализма, социал-демократии и национального государства.

Что из себя представлял к началу XX века азербайджанский национальный характер? Стержень его сформировался под определяющим влиянием средневекового тюркского военно-феодального кодекса чести, сведения о котором можно почерпнуть из великих тюркских эпосов "Деде Горгут" (XI в.) или "Кероглу" (XVI в.): все или ничего; доблесть - выше пользы; поражение - хуже смерти; просить помощи - постыдное дело; порывы души в любую сторону находят всяческое понимание; бережливость - это скупость, осторожность - трусость. Отмечу, что крепостного права, как правило, сильно влияющего на национальный характер, в Азербайджане не было.

Большое влияние на формирование идентичности азербайджанских тюрок оказал Ислам, охвативший за тысячелетний период значительную часть общественной жизни и сознания. "Я мусульманин", - так еще в 1890 году отвечал азербайджанский крестьянин на вопрос журналиста местной газеты Keshkul.

Шиизм также наложил заметный отпечаток на идентичность азербайджанцев с его идеей о несправедливости мира, ставшего таковым после поражения шиитских лидеров (VII в.) и ожидания мессии, который бы привели к победоносной революции добра и справедливости (в стране 94% населения идентифицируют себя как мусульмане: 70% из них - шииты, 30% - сунниты).

С колонизацией Азербайджана Россией (начало XIX века) в стране начинает развиваться мощное интеллектуальное течение, призывающее страну к коренным культурным и политическим переменам, призванным покончить с вековой отсталостью традиционного мусульманского общества.

Рационализм, просвещение, либерализм, пропагандируемые А. Бакихановым, М.Ахундзаде, И.Гуткашинлы, Г.Зардаби, в качестве пути выхода из кризиса для всего мусульманского Востока, оказал большое влияние на умы интеллигенции конца XIX века.

Важным шагом на пути изменения старой идентичности стала полемизирующая с всеохватывающим тогда исламизмом доктрина тюркского национализма. Формула для новой идентичности - "Тюркизм, Модернизм, Ислам", выдвинутая Али беком Гусейн-заде (Ali bey Нussein-zadeh) в самом начале XX века, была настолько популярна, что нашла свое воплощение в трехцветном знамени независимого Азербайджана - первого на Востоке демократического государства, провозглашенного в 1918 году после развала Российской империи. "Людям свободу, нациям независимость" - под этим лозунгом, провозглашенным основателями республики, азербайджанцы прожили лишь два года и трудно сказать, какими мы были бы сегодня, просуществуй независимость и демократия хотя бы несколько десятилетий, как в странах Балтии.

Нomo Sovieticus

Однако в 1920 году русские вернулись... Но это были уже русские с другой идентичностью - большевики, пытавшиеся распространить свою революцию, свой образ жизни на весь мир. В Азербайджане большевики начали с того, что постарались стереть из народной памяти все, что не соответствовало их целям.

Наряду с кровавой классовой борьбой по всей территории СССР прокатилась "культурная революция", призванная в кратчайшие сроки отделить людей от их культурных корней, заставить замолчать их этническую память и сформировать нового - Советского человека.

Принятый в Азербайджане в 1928 году латинский алфавит был заменен русской кириллицей. Запрещено было упоминание о независимой Азербайджанской республике и большинство участников ее строительства эмигрировали или были репрессированы. Людей заставляли менять их традиционные фамилии на русский манер с окончанием "ов" и "ев". Религия была загнана в подполье и полуграмотная молодежь устраивала костры из книг, написанных арабским шрифтом, а с женщин прямо на улице срывали чадру.

Воинствующий атеизм шел параллельно с еще более ожесточенной борьбой с "Пантюркизмом". Запрещено было любое упоминание о тюркских корнях населения, в паспортах в главе "национальность" (ethnic origin) вместо слова "тюрок" с 1937 года стали писать "азербайджанец". Азербайджанцы были объявлены "отуреченными персами". Пострадало и нетюркское мусульманское население Азербайджана. Многие представители таких национальных меньшинств, как курды, лезгины и талыши также были записаны "азербайджанцами" - дабы растворить национальные меньшинства в титульных нациях союзных республик, а затем растворить эти нации в новой идентичности - Советском народе.

Не будем отрицать и положительной стороны "советизации" и "культурной революции", выразившейся в успешной борьбе с безграмотностью и обеспечении всего населения страны современным медицинским обслуживанием, начальным и высшим образованием, в развитии культуры и искусства. Значительно улучшилось, по сравнению с традиционным, и положение женщин в Советском Азербайджане. "Главный" коммунистический поэт того времени - Самед Вургун - в начале 30-х годов, в стихотворении "Приветствие Вождю" (Сталину) так описал изменившийся облик азербайджанской женщины: "...привет тебе от тюркских девушек без чадры и без (неестественной) косметики".

Насколько сильно изменилась идентичность азербайджанских тюрок всего за 20 лет советской власти мы узнаем из воспоминаний одного из основателей независимой Азербайджанской республики Мамед Эмина Расул-заде (Mamed Emin Rasul-zadeh), который впервые со времени своей эмиграции столкнулся в Берлине в 1943 г. с представителями своего народа, взятыми в плен в качестве советских солдат Германской Армией во Второй Мировой Войне.

"... Новое поколение, можно сказать, что поголовно грамотно (может читать и писать на родном языке). Все они закончили начальные школы. Немало среди них и получивших среднее, и высшее образование - врачи и учителя. На мой вопрос, есть ли сегодня в Азербайджане несколько сотен людей с высшим образованием, которые смогли бы взяться за управление государством, один из пленных ответил: " Что Вы, не сотни, у нас таких тысячи..."

...Пленные имели неполное представление о советском политическом строе и вовсе никакого понятия о религии. Никто не знал ни канонов, ни самых простых религиозных обрядов. Все церкви и мечети в стране были закрыты... Возможно, что если советский режим падет, то религия займет свое место в морально-нравственном смысле, будет управлять духовным миром людей. Однако управление религией общественной жизни отныне представить себе невозможно. Это результат антирелигиозной пропаганды, начатой М.Ф.Ахунд-заде и М.А.Сабиром (азербайджанский поэт и сатирик XIX в.) и продолженной современной азербайджанской литературой...

...Беседуя с этими людьми, я обнаружил, что все они хорошо знают свою прозу и поэзию и приводят примеры из нее в своей речи. В Берлине в 1943 г. они начали издавать свою газету "Азербайджан". Не имея необходимых письменных источников в плену, они давали в газету материалы по литературе, цитируя азербайджанских авторов по памяти. У них появилось чувство национальной гордости за свою культуру".

Как бы там ни было, но лишенная обратной связи Советская система развалилась, а советский человек к концу режима превратился в циничное и тотально коррумпированное существо безо всякой идеи о том, кто же мы и что же нам дальше делать? Влияние коммунистического правления на идентичность азербайджанцев продолжает оставаться значительным и по сей день, однако "ветер перемен", пронесшийся с конца 80-х над коммунистическими странами, сделал нас за несколько лет другими.

В поисках идентичности

Двойные стандарты советской действительности привели к раздвоению личности и стремление избежать это - явилось движущей силой перемен даже в относительно благополучном обществе, которым виделся СССР в 60-е и 70-е годы. Даже Хрущевская оттепель вызвала к жизни националистические настроения среди интеллигенции и эти настроения к концу 80-х превратились в массовое движение за самоопределение и самоидентификацию. Лозунги "Тюркизм, Модернизм, Ислам" и "Людям свободу, нациям независимость" вновь, через 70 лет, завладели умами. Возглавил это общенародное движение Народный Фронт Азербайджана (НФА), который охватил все слои населения в их стремлении к переменам. Пока еще не было сомнений в том, что мы должны быть независимыми и никто не ожидал больших проблем с демократией и капитализмом. Надо было лишь свалить коммунистов и установить "национальное государство", которое, не в последнюю очередь, понималось как государство, соответствующее национальной идентичности этнического большинства населения.

Никаких альтернативных идей в то время в обществе не наблюдалось. Только запомнилось мне в 1990 году, как страшное пророчество, выступление Виктора Поляничко, II секретаря ЦК КП Азербайджана. Обрушившись на демократические движения в республиках бывшего СССР, Поляничко объявил их виновниками хаоса в стране и выразил уверенность в том, что мудрый азербайджанский народ, который имеет свою особую культуру - культуру почтения к старшим и уважения власти как таковой - никогда не пойдет на поводу у демократов. Но тогда "полные мудрости" призывы московского сатрапа не привлекли внимания людей.

С восстановлением независимости в 1991 г. и приходом к власти правительства НФА в 1992 г. процесс самоопределения и самоидентификации стал институционализироваться. Парламент принял решение о возвращении латинского алфавита, азербайджанскому языку было возвращено его первоначальное название - тюркский (turkic language), в публичной сфере азербайджанцы вновь стали называться тюрками (turks). Из-за границы в страну вернулась эмигрантская литература. Современные авторы посвятили десятки книг и брошюр забытому прошлому. В начальных и средних школах появились новые учебники, напечатанные латинским шрифтом и отражавшие национальный подход к этим дисциплинам. В стране были зарегистрированы сотни неправительственных организаций, партий, NGO, религиозных общин. Верховный суд отменил неконституционные указы президента. Общество было в восторге от капитализма, который должен был наступить сразу после того, как Парламент примет соответствующие законы. И я не припомню ни одного отрицательного отзыва в свободной тогда еще прессе на решение Парламента об отказе Азербайджана от вступления в СНГ. Зато приезд в страну Маргарет Тэтчер, организованный British Рetrolium осенью 1992 г., вызвал бурю восторга. Общество почти единодушно считало иранский режим рассадником мракобесия. А большинство политиков и интеллигенции призывали к объединению 7,5 млн. граждан Азербайджанской республики с 25 млн. азербайджанцами, проживающими в Иранском Азербайджане. Единый Азербайджан стал одной из неотъемлемых частей общенациональной идеи.

Первый среди мужчин

Падение летом 1993 г. "национально-демократического правительства" и приход к власти и результаты правления жесткого авторитарного режима Гейдара Алиева вызвали шок и переоценку ценностей в общественном сознании. В годы правление Г. Алиева страна потеряла в войне с Арменией 6 азербайджанских районов и получила еще 500 000 беженцев; присоединилась к СНГ, название языка вновь было изменено с тюркского на азербайджанский; была введена цензура и установлен контроль над всякой неправительственной активностью, малоимущая часть населения была лишена государственных дотаций, 40% населения стали безработными и 1 миллион азербайджанцев (четверть трудоспособного населения) покинуло страну в поисках работы.

При всем этом Г. Алиев в опросах общественного мнения продолжает опережать демократических лидеров в популярности. Объясняют его популярность тем, что "он установил стабильность!" Итак, мы вернулись к тому, с чего начинали. После всего произошедшего мало кто не стал бы задумываться над вопросами: "кто же мы теперь?" и "как нам жить дальше?"

Время размышлений

Отошедшие от власти демократы получили достаточно свободного времени для осмысления произошедшего. Дискуссия о "причинах поражения демократии", начавшаяся в оппозиционной прессе в конце 1993 года, постепенно переросла в общенациональную дискуссию о "национальной идее", она продолжалась до конца 1996 г. почти одновременно с такой же дискуссией, имевшей место в России.

"Как удержать независимость? Свобода или порядок? Подходит ли нам демократия или нам нужен Большой Брат, как утверждал Поляничко? Права Человека или национальные ценности? Насколько свободным должен быть рынок? Применима ли сегодня формула "Тюркизм, Модернизм, Ислам"? Кто включен в понятие - "мы", "нация"? Модернизация необходима, но необходима ли и вестернизация?" Как видно круг обсуждаемых вопросов все тот же, что и в других постсоциалистических странах.

По данным мониторинга азербайджанской прессы, проведенного независимым центром экономических и политических исследований FAR CENTRE (Baku, Azerbaijan) при содействии FREEDOM НOUSE (NY,USA,) только за первые два месяца 1996 года в независимых газетах было опубликовано 35 статей, включающих в себя дискуссии о национальной идее Тематика обсуждаемых проблем и их процентные соотношения выглядели следующим образом: Азербайджанизм - 14,2%, Единый Азербайджан - 2,9%, Исламизм - 42,9%, Либерализм - 2,9%, Национализм - 20%, Коммунизм - 17,1%.

Подходит ли нам демократия?

Особенно ожесточенные споры в прессе развернулись вокруг "националистического" и "либерального" проектов партийных программ главных партий демократической оппозиции - партии Мусават и превратившегося в партию, НФА. В этих дискуссиях позиция "либералов" традиционно сводилась к провозглашению приоритетности прав человека, ограничению вмешательства государства в дела общества, включению всех граждан без различия по этническому признаку в понятие "Азербайджанская нация". Позиция "националистов" также хорошо знакома: "Государство это цель", "сильное государство", "наше государство родилось из воли азербайджанских тюрок", "не либерализм и не коммунизм, но национальная солидарность".

Дискуссия по проектам программ Мусават и НФА достигли такого накала, что партиям, грозил расколом. Часто линия раздела проходила не между "либералами" и "радикалами", а по сердцу каждого вовлеченного в дискуссию. Сомнения в применимости демократии для современного Азербайджана парализовало многих. В этой ситуации руководство НФА отказалось от обсуждения проектов программ на приближающемся съезде, а Мусават принял проект программы с компромиссными формулировками, которые каждый мог трактовать по-своему.

Не остается в стороне от этой полемики и правительство, иногда демонстрируя публике чудеса откровенности. Так, если президент неоднократно заявляет, что "у нас демократия есть и будет", то газета президентского аппарата Xalq Qazeti (от 6-12 февраля 1998 г.) в статье "Они заключили сделку с дьяволом" выражает свое несогласие с этим: "В отличие от оппозиционеров, я не спешу ответить "да" на вопрос о том, "есть ли у нас демократия?". ...Конечно, у нас никогда не будет европейской демократии, демократии стилей одежды, отношений между мужчинами и женщинами, родителями и детьми, демократии казино. Что же до политической демократии, то наше общество еще об этом и понятия не имеет. Поэтому я предлагаю нашей оппозиции распустить свои партии и заняться просветительством. ...Лишь христиане смогли взять придуманную евреями демократию на вооружение для улучшения своей жизни. Но этот метод вовсе не обязателен для всех остальных народов. Демократии нет и в Японии. Каждый народ волен использовать демократию для своих нужд, а может и без нее обойтись. Да и разве есть разница в том, каким путем достигается благосостояние, демократическим или диктаторским?"...

На Запад...

Антироссийские и антииранские настроения, вызванные активной российско-иранской поддержкой Армянской агрессии и постоянными демаршами этих стран против разработки Азербайджаном каспийской нефти, продолжают доминировать в общественном сознании. Защиту от новой геополитической оси - Россия-Армения-Иран - сторонники независимости ищут на Западе. Про-западные настроения в обществе намного перекрывают и обычно возникающие в странах третьего мира подозрения Запада в нео-империализме и, как утверждает Самуэль Хантингтон (S.Нuntington, "The Clash of Civilization?", Foreign Affairs, Summer 1993), напряжение между цивилизациями.

Как правительство Г. Алиева, так и четыре основные политические партии в стране (правящая партия Новый Азербайджан, проправительственная партия Национальной Независимости и оппозиционные Мусават и НФА), согласно их программным документам и практике, стремятся приблизить вступление страны в Совет Европы и сблизить ее с НАТО. В конце 1996г. в Баку по инициативе демократической оппозиции была создана "Ассоциация Азербайджано-Атлантического сотрудничества", а в середине 1997 г. проправительственные силы создали "Центр Сотрудничества Азербайджан - НАТО", возглавляемый ректором Государственного Университета.

Требования демократизации страны, предъявляемые Западом для полномасштабного сотрудничества, вынуждают правительство быть осторожным в вопросе Прав Человека. Кроме того, к большому удовольствию "либералов", эти требования становятся весомым аргументом в споре с "националистами" о совместимости демократии с национальной безопасностью. Западные инвестиции в страну за два последних года составили 2 млрд. долларов США и в стране были созданы тысячи новых рабочих мест. И без английского хорошей работы уже не получить. Может случиться и так, что Запад во имя своих нефтяных интересов позабудет о Правах Человека в Азербайджане, тогда и вспомнится, что "Запад есть Запад, а Восток есть Восток - и вместе им не сойтись..."

Религия как проблема меньшинств

С падением коммунистического режима, религия сразу же заняла заметное место в обществе. Культовые сооружения были возвращены верующим, религиозное образование стало свободным. Официальные лица стали появляться на религиозных церемониях, а политики начали заигрывать с верующими. Иран пытался использовать религиозный фактор и, по сообщениям печати, тратил сотни тысяч долларов на пропаганду исламского режима в Азербайджане. Но религиозного ренессанса не случилось. Как и предсказывал М.Э.Расул-заде, из-за Советского атеизма религиозность, возможно, и вернется в общество, но шариат - исламское законодательство - никогда. Конституция и программы главных политических партий выступают за полное отделение религии от государства. Подавляющее большинство азербайджанцев идентифицируют себя как мусульмане, но лишь единицы выполняют предписания Ислама. На улицах азербайджанских городов и сел встретить женщину, покрытую чадрой, можно реже, чем в Лондоне и, тем более в Стамбуле.

Религия перестала быть проблемой для большинства, однако она превратилась в широко обсуждаемую проблему религиозных меньшинств. Оказалось, что общество было готово признать лишь традиционные религии, исповедуемые населением - ислам, православие, иудаизм. Что же касалось большого количества новых, как мусульманских, так и христианских религиозных организаций, многочисленных проповедников, прибывших из-за рубежа, то их деятельность рассматривалась обществом, как подрыв национальной идентичности и угроза национальной безопасности.

В 1996 году Парламент принимает закон о запрещении деятельности иностранных миссионеров, а местные религиозные общины теперь должны регистрироваться в центрах традиционных религиозных организаций. Как правительственные, так и некоторые оппозиционные газеты из-за страха перед "иранским или "алжирским вариантом", а также из опасения перед "западным культурным империализмом", нередко обвиняют религиозные организации в антиобщественной деятельности.

Защитой религиозных сект занимаются лишь некоторые представители Правозащитных организаций. Право человека на нетрадиционный образ жизни или вероисповедание стало очередным серьезным испытанием на демократичность для нашего общества. "Я обращаюсь как к властям, так и к оппозиции - говорил весной 1997 г. в своем интервью газете Azadlig лидер религиозной организации "Исламский Союз" Гаджи Азер, - "Не надо видеть в нас зла, не думайте, что все, кто не похожи на вас, ваши враги".

Мораль возвращается

Все, что писали о трагическом положении с моралью в Советском Союзе, полностью относится и к Азербайджану. Жить на коленях во лжи или умереть стоя - такое положение порождало у большинства населения интеллектуальную нечестность, которая оправдывала и предательство, и воровство, и ограбление будущих поколений. По сей день большинство людей, поживших достаточно при советском режиме, в разговорах со мной продолжают утверждать, что жили честно и праведно: работали, не в свои дела не вмешивались и совершенно не заслужили тех бед, которые на них сегодня обрушились.

Но с ослаблением режима к середине 80-х, выбор между добром и злом у людей появился. Мораль начала возвращаться, она выразилась поначалу в массовом отрицании всего, что было связано с коммунистическим режимом. На парламентских выборах 1990 года (еще в период СССР) 19-летний студент, член НФА победил в одном из столичных избирательных округов Шейх-уль-Ислама - главу мусульман Азербайджана и руководителя правительственного "Духовного Управления Мусульман Закавказья". Достоинство и искренность стали постоянной темой в публичной сфере и главным принципом деятельности демократического правительства, часто из-за этого забывающего о realрolitik. "Эльчибей (во внешней политике - Х.Г.) вел себя не как президент небольшой развивающейся страны, а как лидер Французской революции", - писал в конце 1993 известный Российский политолог Дмитрий Фурман. Военный переворот вернул общество к привычному имморализму и возродил сомнения относительно существования человеческого достоинства и необходимости искренности.

Но тут и началась последовательная борьба за моральное обновление. В этом случае, ситуация в Азербайджане очень схожа с ситуацией в Беларуси при Лукашенко. Вот уже четыре года с момента военного переворота демократическое сообщество оказывает успешное сопротивление попыткам властей лишить страну достигнутых свобод. Несмотря на аресты демократических активистов и журналистов, закрытие и отказ в регистрации газет, политических партий и NGO, правительству не удалось восстановить контроль над обществом. В стране успешно действуют 8 оппозиционных политических партий; свыше 20-и свободных газет и журналов, около 50 NGO, в том числе 7 активных правозащитных организаций (зарегистрированных, но малоактивных неправительственных организаций намного больше). Все эти люди, в условиях отсутствия энтузиазма у большинства населения, ежедневно проявляют незнакомое нам прежде моральное качество - гражданское мужество. Опросы общественного мнения за последние два года показывают, что демократов поддерживает лишь треть населения, остальные же надеются на Гейдара Алиева.

Вопреки мрачным предсказаниям, частная собственность и рынок не развратили и не ожесточили людей. Обратная связь, которую восстановил рынок, сделала многих людей ответственнее и честнее, правда, пока лишь между собой, а не между ними и государством, что характерно для недемократического режима. Появились и организации в защиту потребителей. Наиболее читаемые газеты "Azadliq", "Ayna-Зеркало" и другие, несмотря на финансовый риск, постоянно публикуют рапорты этих организаций.

Появление частного бизнеса и свободного от правительственного контроля общественного пространства, предоставили новому поколению бесценную возможность - жить, оставаясь самим собой. Заметив группу молодых журналистов, постоянно засиживающихся в редакционном кафе одной из свободных газет, я в шутку спросил их: "Вам что же, идти некуда?", - "Некуда" - ответили они мне - "вы же знаете, что за моральный климат установился за этими стенами. Мы только тут чувствуем себя свободно".

Перемены пришли и в семью. Авторитаризм в семье, который, безусловно, является основой авторитарного режима в стране, испытывает на себе разрушающее действие перемен. Молодежь, быстро воспринявшая реалии рынка, идеи личной и политической свободы, все больше становится поколением "Х" для своих все еще "советских" родителей.

Меняется отношение и к женщинам, которые все меньше удовлетворяются своей молчаливой ролью в семье. В стране действуют три организации в защиту прав женщин. 13% активистов партии Мусават - женщины. К сожалению, число разводов (от числа заключенных браков) так же выросло с 1985 г. с 10,5% до 14%. Появились сообщения и о разводах на почве несоответствия в политических взглядах. "Мы уже 20 лет в браке, у нас взрослые дети, но последние 4 года мы перестали разговаривать друг с другом", - говорит медсестра о своем муже полицейском, - "мой муж постоянно ругает времена правления демократов, он не понимает, что в то время мы с каждым днем нравственно становились чище".

* * *

Таковы мы сегодня... На чем остановится нынешняя активная фаза процесса самоидентификации, будет ясно лет через 25-30, когда переходный период, вероятно, завершится и поколение, сформировавшееся при Советском режиме, сойдет со сцены. Сам же процесс будет продолжаться и, хотелось бы верить в предсказание Иммануила Канта о несомненном установлении "Универсального правительства", созданного рационально мыслящими и моральными гражданами.