ЭТНОПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ В ТАДЖИКИСТАНЕ И ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА МИГРАЦИОННОЕ ПОВЕДЕНИЕ.

Саодат ОЛИМОВА
руководитель бюро журнала "Центральная Азия" в Таджикистане.

Развал СССР и формирование на его территории ряда независимых государств сопровождается значительными напряжениями в области межэтнических отношений. Хотя этнические процессы обладают собственной динамикой и своими закономерностями развития, их проявления, основные тенденции зачастую связаны с социально-политическим развитием общества. Национальная принадлежность оказывает заметное влияние на становление гражданского самосознания, политическое, экономическое, социальное поведение граждан новых независимых государств, в частности, на их отношение к независимости, степень поддержки государственного строительства, а также на их участие в этом процессе и миграционное поведение.

Значительный материал для анализа и прогноза этнополитической ситуации дают опросы общественного мнения. Специфическими для данной тематики социометрическими методами являются также выявление этнических стереотипов, сбор этноисторий и др. Основываясь на ряде исследований, проведенных в последние годы Аналитическим Центром "Шарк", можно получить представление об этнической идентичности, формирующейся на наших глазах гражданской самоидентификации этнических и субэтнических общностей и их влиянии на миграционное поведение.

Для Таджикистана характерно значительное уменьшение диаспорных общностей, произошедшее за последние годы и относительно высокая степень однородности национального состава. Республика Таджикистан (далее - РТ) занимает второе место в Центральной Азии (после Узбекистана) по этому показателю. В Таджикистане большинство населения идентифицирует себя как таджики - 64 %; 22 % - как узбеки и 5 %- как русские.

В РТ наблюдается также несовпадение показателей опроса общественного мнения и демоскопических показателей по этническим проблемам. Согласно проведенным с 1992 по 1996 гг. Центром "Шарк" опросам общественного мнения, население РТ достаточно толерантно по этническому признаку. Исключением стало негативное отношение к евреям, зафиксированное в ходе опроса, проведенного в мае 1992 г. в г. Душанбе. Все остальные исследования, в том числе по выявлению этнических стереотипов, не показали наличия каких - либо сильных антагонизмов между этносами в РТ. Однако, согласно опросу общественного мнения, проведенного Центром "Шарк" совместно с Международным фондом избирательных систем (1РЕ8) в декабре 1996 г., 22 % жителей республики испытывали когда-либо дискриминацию по этническому признаку, 70 % не испытывали дискриминации, 8 % отказались отвечать на этот вопрос. Из опрошенных русских испытывали когда-либо дискриминацию по этническому признаку - 26 %. Значительно ниже процент испытавших дискриминацию среди узбеков - 16,5%.

Среди таджиков также достаточно людей, когда-либо испытавших дискриминацию по этническому признаку - 22 %, причем чаще всего с дискриминацией сталкиваются жители ГБАО. Таким образом, можно предполагать, что при безусловно имеющихся в РТ межэтнических напряженностях в общественном мнении отразился существующий в таджикистанском обществе настрой на этнический мир. Одним из важнейших факторов, влияющих на межэтнические отношения, этнополитическую ситуацию и миграционное поведение является суверенизация республик бывшего СССР. Этот чрезвычайно сильный фактор оказал всеобъемлющее влияние на социальное, политическое, экономическое поведение граждан, в том числе и в этническом плане. Влияние этого фактора было значительно более сильным из-за того, что в РТ, как и во многих других странах Востока, наблюдается закрепление этнических и субэтнических групп в определенных профессиях, экономических сферах, социальных нишах, в результате чего ориентации, связанные с различным экономическим, социальным и профессиональным положением, объединяются с этнической или субэтнической принадлежностью. Образуется своеобразная структура - как бы "пирамида" этносов, профессиональных групп и социальных слоев.

В начале советизации был нанесен шоковый удар по традиционно сложившейся этносоциальной "пирамиде", затем в течение всего советского периода происходило ее постепенное размывание. Процесс суверенизации вызвал мощные подвижки в этом плане. В становлении нового государства начинают все большую роль играть социокультурные факторы, которые способствуют восстановлению традиционных структур, институтов и отношений. Все это сильно влияет на процесс интеграции различных этносов в новое государство, приспособление к совершенно новой ситуации, определяющее социальное, экономическое и политическое поведение граждан. Так, стрессовую ситуацию различные этносы воспринимают по-разному, вырабатывая различные стратегии поведения, в том числе и миграционную.

Согласно результатам опроса, проведенного в декабре 1996 г., большинство населения Таджикистана (77 %) не было удовлетворено ситуацией в стране, при этом различные этносы продемонстрировали различную степень не удовлетворенности: так, не были удовлетворены ситуацией в Таджикистане 94 % русских, 80,9 % узбеков и 73 % таджиков. Причинами неудовлетворенности (отранжированными по частоте встречаемости) являются: экономические трудности, низкая зарплата, пенсии и задержка их выплаты, политическая нестабильность, трудность выживания, продолжение боевых действий.

Гораздо большая степень неудовлетворенности ситуацией, продемонстрированная русскими, зависит от ряда факторов, среди которых важное место занимают более высокий уровень запросов русских по сравнению с местным населением, большая сложность адаптации к изменившейся ситуации в суверенном государстве, что отразилось в отношении к независимости РТ. Мнения представителей различных национальностей по отношению к независимости очень широко различаются: 52 % таджиков воспринимают провозглашение независимости как положительное явление. Такое же мнение высказали 50% узбеков и 14,5 % русских. Отрицательно отнеслись к независимости 32 % таджиков, 37 % узбеков и 71% русских.

Представляет значительный интерес тот факт, что узбеки продемонстрировали почти такую же степень поддержки независимости Таджикистана, что и таджики. Судя по результатам аналогичных опросов в других республиках Центральной Азии, такой ситуации, когда вторая по численности национальность солидарна с титульной в вопросе о суверенитете, больше нигде нет. Во многом ходны результаты и в ответах на вопрос о том, является ли Таджикистан "истинно независимым государством". Таджики разделились во мнениях (46 % против 42 %), 55 % узбеков считают, что Таджикистан является "истинно независимым государством", с ними согласны только 11,6 % русских. Результаты опроса показывают, что становление гражданской идентичности также связано с национальностью опрошенных: горды тем, что они граждане Таджикистана 61% таджиков, 47% узбеков и 14,5% русских.

Русские.

Русских к началу войны в РТ было 398 тыс. или 7,9 % всего населения. Сейчас удельный вес русских снизился и составляет, согласно данным Гостатагентства РТ, более 4%, (согласно данным наших обследований, около 5% населения РТ идентифицирует себя как этнические русские). В Душанбе в 1989 г. насчитывалось 32,% русских. На 1 декабря 1996 г. их в Душанбе осталось 17% (Результаты демографического исследования, проведенного в Душанбе Центром "Шарк" в августе 1996 г..).

Ликвидация Союза очень тяжело сказалась на ситуации русских РТ из-за того, что они были проводниками и средством реализации государственных интересов. Кризис и распад союзной государственности спровоцировал кризис идентичности у представителей русского населения РТ, что создало у них ощущение сильного дискомфорта. Русские тяжелее приспосабливаются к новым реалиям жизни, труднее находят свою нишу в трансформирующемся обществе, чем коренное население, потому что изменения затронули их гораздо глубже, чем коренные этносы, которые в Таджикистане всегда обладали значительной долей автономии от государства.

Зависимость русских от государства, которая объяснялась прежде всего структурой занятости (основную массу русского населения составляли государственные служащие во всех отраслях народного хозяйства, кроме сельского хозяйства и торговли, квалифицированные рабочие и ИТР в промышленности и строительстве) сделала их беззащитными в период краха Союза. Тяжелая экономическая ситуация не могла быть амортизирована у русских такими дополнительными источниками доходов как продукция личного подсобного хозяйства (доходы от приусадебных участков составляли у автохтонного населения 65% семейного бюджета) или перераспределенный совокупный доход большой семьи ( авлода) - основы социальной структуры таджиков и узбеков . Значительно труднее было русским, как и другим славянским национальностям, занять нишу в челночном бизнесе и мелкой розничной торговле, так как эти сферы традиционно занимали узбеки и таджики. В результате заметно ухудшилось экономическое положение русских РТ. Так, в 1996 г. очень хорошим и хорошим назвали качество своей жизни 18,8% русских ( 45% узбеков). Плохо и очень плохо живут, согласно собственной оценке, 76,8% русских (49% узбеков). Даже учитывая гораздо более высокие стандарты жизни русских по сравнению с автохтонным населением, можно видеть насколько понизился их уровень жизни. Наблюдается выпадение русских из политической и экономической элиты РТ, чему способствуют такие факторы, как резкое уменьшение численности русских в РТ, препятствия в служебном росте, конкуренция этносов в период раздела государственной собственности, так и базовые внутренние слабости русской диаспоры, а также сформировавшийся у русских за годы независимости Таджикистана и гражданской войны комплекс мигранта.

О глубине кризиса, который охватил русских, свидетельствует высокая степень потери доверия к государственным, политическим и социальным институтам : 56,5% русских не доверяет никому, в то время как по республике в целом этот показатель равен 27%. Сформировалась субкультура потенциального мигранта, психологический фон характеризуется состояниями коллективной фрустрации, депрессии. Потеря своего места в сложившейся в годы советской власти социально-этнической структуре таджикистанского общества, своей роли в связи с исчезновением государства, неопределенность собственных перспектив и страх перед автохтонным населением вызвали у русских ступор политического поведения.

Кризис этнокультурной, социальной, гражданской идентичности у русских был зафиксирован проводившимися Центром "Шарк" опросами общественного мнения в 1992, 1994, 1996 гг. Основным настроением представителей этого этноса является растерянность, т.к. те, кто до сих пор остаются в РТ, в основном рождены в Таджикистане, либо представляют 2-е и 3-е поколение местных русских. Они отчетливо осознают свою инаковость от русских России, поскольку представляют особую субкультуру, которая не признается ни в России, ни в Таджикистане. Это вызывает трудности самоидентификации, желание уйти от проблемы, о чем свидетельствует например, то, что в 1996 г. 21,7 % русских Таджикистана (по данным опросов) сообщили, что безразлично относятся к своей национальности и гражданству. При всем том, многие не готовы и не хотят идентифицировать себя в качестве граждан Таджикистана. По данным наших опросов, значительная часть русской диаспоры безразлично относится к государству Таджикистан ( 39,1%), не хочет быть его гражданами ( 46,3%), не интересуется его внешней и внутренней политикой, предпочитая оставаться в Таджикистане в качестве представителей России. Во многом это объясняется тем, что подавляющая часть русских в РТ тем или иным образом связана с Коллективными миротворческими силами и Погранвойсками РФ. Часть русского населения, особенно представители старшего поколения, продолжает жить в несуществующей стране, сохраняя сознание советских граждан. Тем не менее, 46% русских назвали наиболее приоритетным для себя гражданство, а не национальность или региональную принадлежность. Это связано, по видимому, со стремлением приобрести российское гражданство в качестве своеобразного страхового полиса, даже оставаясь в РТ. В некоторой степени, но не намного, положение улучшило принятие Закона о двойном гражданстве.

Усиливает трудности адаптации русских в новом государстве такие факторы как, разность культур, образа жизни, конфессии, а также крайняя слабость владения языком титульной национальности, что сказывается и на их языковом поведении. Так, например, только 41 % русских считает, что граждане Таджикистана должны говорить по-таджикски. В то же время, эту точку зрения поддерживают 71% узбеков и 84% таджиков. При таких настроениях естественно, что постепенный переход делопроизводства на государственный язык с 1.01.97 г. в значительной степени стимулирует миграционные настроения русских.

Гражданская война также шире коснулась русских, чем представителей других нетитульных этносов (за исключением арабов). Так, война непосредственно затронула 51 % русских (ср. с 41 % узбеков) Это связано с тем, что большая часть русских проживала в регионах Таджикистана, в которых развернулись боевые действия. Тем не менее, нельзя считать, что русские Таджикистана консервативные, ностальгически настроенные сторонники восстановления старой политико-экономической системы. Они продемонстрировали высокий потенциал поддержки демократии. Так, 62,3% русских считают, что демократия направлена на благо всего народа, а не правящей верхушки. Однако в вопросе о выборе экономической модели 65% русских отдали предпочтение экономике, контролируемой государством. Рыночную экономику поддерживает лишь каждый пятый русский. Во многом это связано с тем, что по-прежнему большая часть русских РТ работает на государственной службе, очень высока доля военнослужащих и тех, кто связан различным образом с военными структурами.

За пять лет независимого существования Таджикистана сформировалось несколько стратегий поведения русских в РТ :

1) интеграция в доминирующую в государстве группу путем этнокультурной адаптации, т.е. овладение языком и принятие соответствующих норм и ценностей. Эта стратегия слабо распространена и представлена в основном женщинами, состоящими в смешанном браке и старожильческой молодежью, особенно проживающей в областях и малых городах, которая за последние годы сделала значительные шаги по пути аккультурализации и испытывает большие трудности в России;

2) этноизоляция, т.е. занятие такой социальной ниши, чтобы свести к минимуму взаимодействие и конкуренцию с коренными этносами. Примерами данной стратегии являются проекты этнической школы, особых жилых микрорайонов, этнический, а не языковой, принцип приема в Таджикско-Славянский университет;

3) стратегия, при которой русские пытаются интегрироваться в складывающееся общество и государство на основе формирования своей "ниши", своего места в этносоциальной структуре Таджикистана. В рамках этой стратегии делается попытка объединить национальные и корпоративные интересы;

4) мало распространенная стратегия - пассивные действия по изменению ситуации;

5) самая распространенная стратегия - миграция на историческую родину, т.е. реэмиграция. Миграционный потенциал русского населения Таджикистана по-прежнему высок - на конец 1996 г. 46% русских твердо решили эмигрировать.

Наблюдается изменение причин миграции. Если по данным Госкомстата, в 1991г. основными причинами реэмиграции из Таджикистана составляли межэтнические конфликты и ухудшение отношения к некоренному населению (64%) (Цит. по: Л.Рыбаковский. Миграционный обмен населением между Центральной Азией и Россией. -"Россия и мусульманский мир", М., 1995, Ь12, с. 37. ), то в 1996 г. основными причинами были экономические трудности, экономическая и политическая нестабильность, поиски лучшей жизни (1- место); отъезд родственников (догоняющая миграция), неуверенность в будущем (2-е место). Основное направление миграции - Российская Федерация. Вторая по популярности страна въезда - Узбекистан, куда выезжают по преимуществу немногочисленные старожилы.

Среди части русских, которая предполагает оставаться в РТ и ориентируется на объединение национальных и корпоративных интересов, выделяется группа, пытающаяся сыграть роль посредника в межгосударственных отношениях РФ и РТ, и проводника интересов РФ в РТ. Эта же часть претендовала на участие в качестве посредников в урегулировании межтаджикского конфликта. Политическая стратегия организационных структур, объединяющих русских Таджикистана, базируется на стремлении стать представителями РФ в Таджикистане и играть активную роль в межгосударственных отношениях РФ и РТ. Это может сделать русских Таджикистана заложниками изменений внешней политики как одного, так и другого государства. Страх перед таким поворотом событий является еще одним фактором миграции русских.

Узбеки

Узбекское население Таджикистана является вторым по численности после таджиков этносом Таджикистана и составляет четверть населения РТ. На территории Таджикистана имеется многочисленная узбекская диаспора и не менее многочисленная узбекская ирредента, т.е. коренное население Таджикистана. Узбекские диаспора и ирредента значительно отличаются друг от друга по статусу, социальной организации, экономическому положению, этническому самосознанию, представлению о своей роли и месте в формирующемся суверенном государстве. Ирредента распадается на две основные группы:

а) узбеки, потерявшие родоплеменное деление и расселенные на территориях компактного проживания, которые расположены преимущественно в приграничных с Узбекистаном районах, в низовьях рек РТ, дисперсно в Ленинабадской области;

б) не так давно перешедшие к оседлости узбекские и тюркские этногруппы: локай, марка, юз, карлук, каршилик, кунграт, мугул, барлос, кыпчак и др. дисперсно расселены в основном в Хатлонской области и Центральном Таджикистане, в меньшей степени - в Ленинабадской области.

Различны также и организационные структуры, выражающие интересы различных групп узбеков: в Таджикистане существуют Община узбеков, объединяющая узбекскую диаспору и частично - ирреденту узбеков, потерявших родоплеменное деление, и Община локайцев, представляющая интересы наиболее многочисленного даштикипчакского племени локай. Для всех групп узбекской ирреденты и для очень многих - диаспоры характерно стремление принять участие в государственном строительстве, активно участвовать в политической и экономической жизни страны, изменяя ситуацию в соответствии со своими интересами и потребностями. Узбеки Таджикистана почти также положительно, как и таджики, относятся к факту провозглашения независимости РТ (50% из них считают независимость благом для страны), хотя степень энтузиазма в вопросе об обретенном суверенитете низка у всех этносов РТ из-за гражданской войны и развала в государстве и экономике.

Узбеки не испытывают особых трудностей с гражданской идентификацией, осознавая себя гражданами Таджикистана. Гордятся гражданством Таджикистана 47% узбеков (14,5% русских), испытывают удовлетворение в связи с этим фактом 30,4% узбеков (18, 8% русских), безразличны к тому, что они граждане РТ 8% узбеков (39,1% русских), испытывают неудовлетворенность или стыд по этому поводу 12,9% узбеков (21,6% русских). Узбеки быстрее других этносов адаптировались к новой ситуации. Во многом это связано с самой низкой в Таджикистане (по сравнению с другими этносами) степенью зависимости узбеков от государства, из-за чего распад Союза они переживали менее болезненно. Это было связано с особенностями социальной структуры узбекских этногрупп и теми экономическими и профессиональными нишами, которые они занимали в сложной этносоциальной системе, характерной для Таджикистана.

Социальная структура узбеков, потерявших родоплеменное деление, во многом аналогична таджикской и основывается на авлоде - общине, большой патриархальной семье, обладающей значительной степенью автономии. Авлодная структура в узбекских оседлых этногруппах по сравнению с таджиками существенно размыта и охватывает не больше 46% (у отдельных таджикских субэтносов более 82%). Тем не менее, она смягчила шок от развала Союза и резкого ухудшения политической и экономической обстановки в республике. Аналогичное положение наблюдается и у недавних кочевников, сохранивших родоплеменную структуру. Ощущение защищенности, которое дает авлод и племя, компенсировало страх перед распадом государства и дало возможность адаптироваться к сложившейся ситуации. Об этом косвенно свидетельствует более низкий удельный вес изверившихся узбеков по сравнению с другими этносами: не доверяют никому 22,6% узбеков ( 56,5% русских, 27% таджиков). В то же время, значительно больше узбеков (33,2% ), чем таджиков (25%) доверяет исключительно своим авлодным, родовым лидерам.

Община и племя у узбеков, также как и у таджиков, смягчили удар по уровню и качеству жизни, в определенной степени компенсировав падение доходов, перераспределяя средства и ресурсы в пользу наименее защищенных. Компенсаторную роль сыграли также такие факторы как традиционное закрепление за узбеками сферы розничной торговли, что помогло им быстрее, чем другим этносам сформировать бизнес- класс, а также протекционистская пограничная и таможенная политика соседнего Узбекистана. Отсутствие нормального юридического регулирования и бюрократический произвол привели к таможенной войне на границах, которая приобрела этнический характер на таджикско-узбекских границах, где преимущественное право проезда имеют этнические узбеки. При том, что товаропотоки идут по частным каналам, недопущение таджиков на территорию Узбекистана означает их вытеснение из посреднической торговли и резкое усиление в экономическом плане всехузбекских этногрупп на территории РТ. В то же время узбеки не имеют адекватного своей численности представительства в органах власти РТ и в политическом процессе в целом, что не особенно влияет на их позитивное отношение к Таджикистану как суверенному государству и на формирование их гражданской идентичности. Объяснение этому факту можно найти, если проанализировать соотношение отдельных элементов самоидентификации: гражданской, этнической и региональной идентичностей и выбор приоритетов у узбеков РТ.

Согласно материалам опроса 1996 г., наиболее значимым для узбеков РТ является гражданство и 27, 3% узбеков посчитали этот пункт для себя наиболее важным (для таджиков - 24%), следующей по важности идет региональная принадлежность -26% (у таджиков - 5% ), национальность в списке приоритетов оказалась только

на третьем месте - 20% узбеков сочли ее наиболее важной для себя (ср. с таджиками, среди которых таких оказалось 52%). Для 6% узбеков оказались одинаково важными и региональная принадлежность, и гражданство, и национальность.

Приоритеты представителей различных национальностей РТ
  Приоритет
Таджики Узбеки Русские

Региональная
принадлежность     5 %         26 %         1 %

Национальность     52 %         20%         15%

Гражданство             24 %       27 %        46 %

Одинаково важно     42 %       19%         13%

Мне все равно             9 %       7 %          22 %

Можно сделать несколько выводов из этих данных :

Вывод первый: узбеки РТ сформировали свою гражданскую идентичность в качестве граждан РТ, а не Узбекистана. Это следует из того, что при приоритетности для узбеков гражданства, намереваются мигрировать за пределы РТ только 7% представителей этого этноса. Русские же либо формируют свою гражданскую идентичность в качестве граждан России (46% назвали приоритетным для себя гражданство при том, что половина собирается выехать из Таджикистана), либо находятся в состоянии фрустрации и неопределенности.

Вывод второй: можно предполагать, что высокая оценка своей региональной принадлежности, высказанная узбеками РТ, стала основанием для позитивного отношения к своему гражданству. Узбеки ирреденты чувствуют себя хозяевами на своих закрепленных традицией территориях расселения и соответственно воспринимают как "свое", государство, в котором эти территории находятся, т.е. восстанавливается традиция цивилизационно-территориальной основы государственности, характерная для всех центральноазиатских государств в прошлом. На разницу же в приоритетах таджиков и узбеков оказала влияние та новая для таджиков ситуация, когда они оказались титульной нацией в суверенном государстве.

Особенности гражданской и национальной идентичности существенно влияют на миграционное поведение узбеков. Характер и направления миграции узбеков зависят от их принадлежности к диаспоре или ирреденте. Узбеки из узбекской диаспоры имеет относительно небольшой потенциал внешней миграции (7%, направление миграции - Узбекистан), кроме того, в последние годы среди всех групп узбеков, потерявших родоплеменное деление, наблюдается значительный рост возвратной трудовой и торговой миграции. При этом существует большая разность объемов трудовой миграции в различных районах компактного проживания узбеков: от 5% трудоспособного населения в Науском и Джабаррасуловском районах Ленинабадской области до 10-15% в Турсун-задевском и Шахринауском районах. Тем не менее, нигде возвратная трудовая миграция узбеков не достигает размаха миграции таджиков. Основные направления возвратной миграции узбеков - Россия и Узбекистан. Смешанные таджикско-узбекские и узбекские артели строителей и группы торговцев встречаются в странах Западной Европы, Турции, Саудовской Аравии, ОАЭ, Йемене, Пакистане.

Наряду с незначительным объемом внешней миграции, наблюдаются значительные перемещения узбеков внутри РТ. Прежде всего, расселенные в годы советской власти в новых местах узбекские и тюркские кочевые и полукочевые этногруппы возвращаются на старые зимовки, восстанавливая заброшенные, либо образуя новые поселения. Так, согласно результатам социально-экономического исследования Кангуртской зоны Кулябского региона , проведенного Центром "Шарк" в 1995-96 гг., в Советский район Хатлонской области вернулись две большие группы кыпчаков, переселенных в начале 50-х гг. в Восейский и Кулябский районы Хатлонской области. Они образовали два больших кишлака в Кангуртской зоне. За последние 5 лет наблюдается значительная миграция локайцев, которые возвращаются в Центральный Таджикистан в свою историческую область Локай.

Аналогичные процессы идут во всех тюркских и узбекских этногруппах, сохранивших родоплеменное деление, и они иногда оказывают влияние на внешнюю миграцию. Так, из Курган-Тюбинского региона с 1993 г. по 1995 г. в Узбекистан на историческую родину выехали все тюркские этногруппы, местом расселения которых в досоветский период была Сурхан-дарьинская область. Эти процессы вызывают последствия в виде конкуренции за землю и воду среди реэмигрантов и местного населения в случае, если последние являются переселенцами из других областей РТ. В сложном положении оказались тюркские, узбекские и арабские кочевые этногруппы, проживающие вдоль южных границ с Афганистаном. В досоветский период их зимовки и родовые кладбища находились в афганском Туркестане и сейчас они не могут образовать свою субэтническую территорию в местах компактного проживания - Шаартузском, Кабодиенском, Кумсангирском районах Хатлонской области из-за того, что память об их пришлом происхождении еще очень свежа.

В целом, несмотря на твердую ориентацию на этнический мир, свойственную большинству граждан Таджикистана, этническое закрепление отдельных экономических, профессиональных, социальных сфер в РТ способствует переходу в этническую плоскость многочисленных напряжений, связанных с перераспределением власти, реформированием экономики и разделом государственной собственности. Так, за пять лет независимого существования в ряде районов РТ возросло напряжение между узбеками и таджиками . Это объясняется экономическими, геополитическими, этническими причинами. К числу экономических причин относятся резкое усиление узбекской экономической элиты в годы независимости, конкуренция за контроль над ресурсами, которая наиболее остра в экспорториентированных отраслях, где сложились крупные финансово-промышленные группировки на этнической и клановой основе, политика соседнего Узбекистана в сфере торговой конкуренции, таможенные войны, проблемы транзитов, коммуникаций, водопользования, и т.д. К геополитическим причинам относятся территориальные проблемы, проблема необоснованности и запутанности таджикско-узбекских границ, наличие районов РТ с узбекским населением, лидеры которых включены в клановую структуру соседнего Узбекистана и т.д. К чисто этническим причинам относятся чувство национального унижения таджиков, вызванное гражданской войной и разрухой, страх дезинтегрирующегося этноса перед складывающейся тюркской этнополитической общностью и т.д. Однако эти причины играют большую роль в отношениях между таджиками и узбеками Узбекистана, нежели внутри РТ. Тем не менее, существует опасность возникновения очагов локальных таджикско-узбекских конфликтов.

Таким образом, вырисовывается достаточно пестрая и мозаичная картина формирующегося и трансформирующегося этнического и гражданского самосознания. При этом направление трансформации, ее вектор определяется очень старыми глубинными социокультурными факторами, в том числе, сохраняющейся в течение тысячелетий традиционной социальной структурой.

Анализ этнополитической ситуации в современном Таджикистане дает некоторые основания для осуществления по крайней мере трех сценариев будущего:

1) оптимистического, при котором будет достигнут консенсус между субэтносами таджиков при том, что будут соблюдаться права национальных меньшинств и будет начат переход к гражданскому обществу;

2) наиболее вероятного, при котором в Таджикистане сформируется находящаяся в динамическом равновесии "пирамида" из достаточно замкнуто существующих этносов и субэтносов со своей культурой и образом жизни, сферой профессиональных интересов, профессиональной, перерастающей в корпоративную, солидарностью. Основные из этих субэтносов и этносов окончательно определят пределы своих территорий и сферы влияния, займут определенные позиции и ниши в многосоставном и многослойном социуме Таджикистана, в котором каждая страта и этнос должны находиться в динамическом равновесии, что обеспечит относительный этнический и социальный мир и социальную интеграцию в стране;

3) пессимистического, при котором даже при благоприятном исходе межтаджикского урегулирования будут наблюдаться напряжения между этносами и субэтносами, спорадически прорывающиеся локальными вооруженными конфликтами.

В любом случае, миграционный потенциал в РТ останется очень высоким, однако, в зависимости от развития того или иного сценария, будет меняться характер, состав и направление миграционных потоков.