"ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЛЕНИНАБАДСКУЮ РЕСПУБЛИКУ?"

Кит МАРТИН
докторант Университета МакГилл в Монреале, Канада.
Является старшим исследователем консалтинговой группы GNA Associates, Inc., Вашингтон, США, и менеджером-основателем дискуссионной группы "Центральная Азия" в Интернете.

Ферганская долина и Таджикистан поставлены на грань серьезного кризиса, который угрожает перерасти в ожесточенный конфликт. Зарубежные страны не обратили на события в регионе должного внимания, хотя конфликт в ближайшие годы может всерьез угрожать миру и стабильности в Центральной Азии. Попытка покушения на таджикского президента Эмомали Рахмонова 30 апреля 1997 года, а также цепь предыдущих и последующих событий в Худжанде (бывший Ленинабад - город на севере Таджикистана) ясно прояснили общую картину недовольства таджикского севера душанбинским правительством и несогласие с ходом мирного процесса. Происшедшие события также прояснили перспективу того, что территориальная интеграция Таджикистана может быть осложнена серьезными изменениями, происшедшими в ходе гражданской войны: если северная Ленинабадская область принимает окончательное решение отделиться (присоединиться к Узбекистану или остаться независимой), режим Рахмонова, как представляется, не сможет предотвратить это отделение. Этот процесс, если он будет происходить мгновенно окажет воздействие не только на события в Таджикистане, но также и на территориальную целостность Узбекистана и Кыргызстана, где в пограничном с Ленинабадской областью в Оше проживает большое количество узбеков.

В данной статье мы попробуем вкратце обрисовать важность Ленинабадской области и поставим ряд вопросов по поводу покушения на Рахмонова и его возможных последствий. Во-первых, кто стоял за попыткой покушения и какие факторы к нему привели? Ведь покушение на президента Рахмонова произошло не случайно. С этой точки зрения представляется важным анализ нарастающего недовольства в период, предшествовавший покушению. Во-вторых, кто является основными политическими актерами на таджикской и международной сцене, какова их реакция на покушение, каковы возможные перспективы сепаратизма на севере страны? Совершенно очевидно, что события последних месяцев, включая арест Абдухафиза Абдуллоджанова, младшего брата бывшего таджикского премьера и главного политического представителя интересов северного Таджикистана, проиллюстрировали, что недовольство постоянно нарастает и будет продолжаться еще долгое время. И, наконец, что особенно важно, ответив на вышеизложенные вопросы, постараемся определить, как и где будет черпать движущие силы для сепаратизма Ленинабадская область? Является ли идея "Ленинабадской республики" чисто абсурдом, либо она уже переросла в реальность сегодняшнего дня?

Предыстория

Ленинабадская область Таджикистана, большая часть которой расположена в Ферганской долине и ее окрестностях, стала частью Таджикистана благодаря исторической случайности или точнее коварству Сталина, перекроившему границы республики, в результате чего большое число этнических таджиков и исторически таджикские города Самарканд и Бухара вошли в состав Узбекистана, а исторически узбекский район Худжанд - к Таджикистану. Несмотря на центральную роль, которую играла Ленинабадская область в политике и экономике Таджикистана, в силу географического положения и торговых связей она всегда была ближе к Узбекистану, чем к Таджикистану. С этой точки зрения география сыграла решающую и определяющую роль: высокие горы, отделяющие Ленинабадскую область от южного Таджикистана, проходимы только летом, причем по сути дела только по одной дороге. Ташкент же связывает с Худжандом всего 120 км отличной магистрали.

В советский период таджикский север был центром экономической мощи республики, а также родиной всех лидеров коммунистической партии Таджикистана с 1943 года до обретения страной независимости. Однако, эта мощь стала ослабевать еще до падения режима первого таджикского президента Рахмона Набиева. Ленинабад является крупнейшим городом республики, тогда как Душанбе представлял собой небольшую деревню в 30-е годы, когда Сталин определил его в качестве будущей столицы вновь образованной республики. В любом случае представители власти - выходцы из Ленинабада - постоянно разыгрывали национальную карту, используя национальные интересы региональных южных групп (бадахшанцев, кулябцев, вахшцев, гармцев и гиссарцев), в то же время ревностно сохраняя республиканскую власть в своих руках. Эта политика, достаточно типичная для той роли, которую русские играли во всех союзных республиках, была весьма эффективной в поддержании контроля Ленинабада над республикой, одновременно явившись и провоцирующим фактором в разжигании межрегиональных столкновений, что в дальнейшем привело к гражданской войне в Таджикистане.

В данный момент мы не будем заниматься подробным анализом причин и последствий этой войны; достаточно ясно, что политика Набиева и Махкамова - последнего коммунистического лидера Таджикистана, - которую можно кратко определить выражением "разделение власти", сыграла огромную роль в том, что страна была поставлена на грань гражданской войны (Более подробный анализ причин гражданской войны в Таджикистане можно найти в книге Shahrbanou Tadjbakhsh, "Cause and Consequences of the Tajik Civil War", Central Asia Monitor, no 1, pp. 10-14). Кроме того, одна из глубинных причин конфликта - столкновения кулябцев, вахшцев и гармцев, проживающих в юго-западном районе Курган-Тюбе, - явилось результатом политики переселения, проводимой таджикским (читай "Ленинабадским") правительством после второй мировой войны. Наивно предполагать, что тогдашние таджикские руководители не могли не предвидеть, что подобная политика "дарения" плодородных сельскохозяйственных земель некоренному населению приведет к массовым недовольствам.

В экономическом отношении Ленинабадская область процветала в советскую эпоху больше, чем остальная часть Таджикистана и узбекско-киргизская часть Ферганской долины. Промышленное развитие было особенно зримым в Таджикистане и Фергане. Важно отметить, что даже сейчас многие ленинабадцы живут лучше, чем их соседи в узбекской и киргизской частях Ферганской долины. Это отчасти объясняет тот факт, что в начале конфликта поток беженцев из Ленинабада был незначителен. Основной опорой и рынком для экономической продукции региона был Узбекистан, в частности, Ташкент. Эта ситуация цементировалась советскими экономическими и инфраструктурными программами, в рамках которых основные связи узбекской части Ферганы с Ташкентом проходили по самому легкому и короткому пути, т.е. через Ленинабадскую область.

В последние годы существования СССР стало совершенно очевидно, что север Таджикистана развивается более благополучно, чем южные районы. Объяснялось это в основном махинациями так называемой "ленинабадской мафии", хотя теперь уже можно с большей уверенностью сказать, что речь должна была идти о целом ряде мафий, а не об одной. В период независимости республики подобные мафиозные группы сумели предать себе большую легитимность, создав частные экономические империи, ныне действующие на законных основаниях. Первым среди таких ленинабадских лидеров является Абдумалик Абдуллоджанов, проделавший путь от директора хлебозавода до одного из богатейших людей в Таджикистане, а возможно и всей Центральной Азии ( Keith Martin, "Tajikistan: Civil War without End?", RFE/RL Research Report, 20 august 1993, p.22). Кроме того, Абдуллоджанов является лидером политического блока "Национальное возрождение" (НВ), претендующего на роль представителя политических интересов северного Таджикистана, что будет рассмотрено ниже.

Вышесказанное может породить представление о том, что Ленинабадская область представляет собой единое целое. С этой точки зрения важно провести анализ, показывающий значительные различия между частями и группами в регионе. Этот вопрос достаточно часто упускается во время дискуссий по проблемам северного Таджикистана, заслуживая в то же время более пристального внимания. Во-первых, когда многие аналитики пишут о Ленинабадской области и интересах севера Таджикистана, они ограничиваются анализом ситуации в Худжанде и его окрестностях, что всегда было определяющим моментом для одноименного региона. Именно по этой причине в Ленинабаде вызревало недовольство лидерством Худжанда, а руководители других областей всерьез подумывали о большей автономии. В частности, власти второго по величине города в районе - Ура-Тюбе приложили немало сил для создания своей собственной административной системы, независимой от Ленинабадской области в целом. Западный Пенджикент географически и экономически был всегда ближе к Самарканду, нежели к Худжанду. Президент Рахмонов пытался до некоторой степени использовать эти разногласия, поощряя стремление Ура-Тюбе к автономии и выдвигая представителей этого города в Худжанде (Cм. книгу Kirill Nourzhanov, "Alternative Social Institutions and the Politics of Neo- Patrimonialism in Tajikistan, Centre for Middle Eastern and Central Asian Studies", Australian National University, December 1996).

Тем не менее, даже внутри Худжанда не было ярко выраженной "гегемонии Абдуллоджанова". Многочисленные группы, формировавшиеся вокруг традиционалистских богатых семей, потратили немало сил и энергии на борьбу друг с другом в надежде на свой кусок таджикского пирога. Ирония судьбы, но президент Рахмонов смог отчасти объединить эти группы, большинство которых ныне представлены в политическом блоке "НВ". Проводя антиленинабадскую политику и назначив на пост премьер-министра "чужака" из Худжанда Яхъе Азимова, Рахмонов окончательно изгнал представителей худжандской элиты с ключевых постов в республике. Это сразу же привело к более тесному сотрудничеству между Абдуллоджановым и представителями традиционалистских семей, таких как Арабовы, Якубовы, Каримовы и Асроровы. Как прокомментировал один аналитик, хотя Рахмонов и пытался продолжить политику "жонглирования районными интересами", начатую его предшественниками, его попытки не увенчались успехом, поскольку политика "не нашла отклика на высшем уровне худжандской дипломатии. Людям, назначенным на руководящие посты и призванным контролировать ситуацию в том или ином районе (выходцами из которых они не являются), не только не хватает авторитета; зачастую местные жители относятся к ним с едва скрываемым презрением и отвращением".

Конфликт назревает: Северный Таджикистан с мая 1996 года до попытки покушения

В цепи событий, предшествовавших покушению на президента Рахмонова, следует назвать два основных: это демонстрации и волнения в Худжанде и Ура-Тюбе в мае 1996 года и жестокое подавление восстания заключенных в середине апреля 1996 года. К этим двум непосредственно связанным с покушением событиям можно добавить еще одно, связанное с ним косвенно: появление на политической таджикской сцене в июле 1996 года политического блока "Национальное Возрождение", новой политической силы, представляющей интересы северного Таджикистана.

В мае 1996 года произошли демонстрации и волнения в Худжанде и Ура-Тюбе. Это были первые публичные проявления недовольства таджикским правительством, в котором доминировали кулябцы. Правительство удовлетворило некоторые требования, в частности, отправило в отставку некоторых особо непопулярных местных чиновников, назначенных Рахмоновым. Жесткие меры, предпринятые силами безопасности для подавления недовольства, показали, что центральные власти располагают более сильными рычагами на севере страны, нежели предполагал целый ряд аналитиков. Кроме того, в ходе подавления были арестованы сотни демонстрантов, включая организаторов шествий, которые затем были препровождены в худжандскую тюрьму, где содержались значительное время без суда и следствия. В апреле 1997 года это привело к протестам заключенных.

Существуют различные точки зрения на причины, приведшие к недовольствам в мае 1996 года. Некоторые полагают, что после смерти одного могущественного "местного бизнесмена" в Ура-Тюбе демонстранты требовали отстранения непопулярных местных политиков и установления более жесткого контроля за распределением гуманитарной помощи. 14 мая обстановка обострилась, когда 200 человек в Ура-Тюбе организовали открытый мятеж, в результате которого погибли пять человек. Другие источники (включая лиц, побывавших в районе в это время) называют другую причину: по их мнению, демонстрации в Худжанде начались после того, как кулябцы из министерства внутренних дел вымогали деньги с владельца ресторана, обещая взамен защиту и покровительство.

Министерство внутренних дел Таджикистана направило подкрепление в Худжанд, а также Ура-Тюбе, где потребовалось несколько дней для восстановления порядка, т.к. вооруженные демонстранты заняли здание местной администрации. Премьер Яхъе Азимов (сам родом из Худжанда) посетил северные районы и пообещал навести порядок при распределении гуманитарной помощи, а также убрать с занимаемых должностей дискредитировавших себя местных чиновников (См. Bruce Pannier, "Tajikistan's Last Safe Haven", аналитический обзор OMRI, 15 мая 1996).

Хотя отдельные аспекты обеих демонстраций пока неясны (были они спланированы и связаны между собой или нет, остается загадкой и в настоящее время дискутируется), некоторые факторы послужили ухудшению положения многих жителей севера. Первый и основной заключается в том, что Ленинабадская область, процветающая при Советском Союзе (по крайней мере, по сравнению с остальными таджикскими территориями), была доведена до нищеты в период независимости, в частности, рахмоновской политикой ограничений. Несмотря на то, что северяне живут до сих пор лучше, чем их соотечественники на юге страны, восприятие примерно такое: большинство жителей таджикского севера уверены, что живут сегодня хуже, чем раньше, и виновато во всем правительство. Кроме того, натянутые отношения между Таджикистаном и Узбекистаном привели к определенному дефициту энергии, поскольку Узбекистан настаивал, чтобы Таджикистан расплачивался за поставляемую ему энергию по мировым ценам и прибегал порой к таким методам, как прекращение жизненно важной для Таджикистана торговли и поставок. Более всего эти события ударили по северу Таджикистана.

Еще одним фактором широкого недовольства северян, а возможно, непосредственной причиной событий мая 1996 года явилось назначение кулябцев на ключевые посты в администрации Ленинабадской области. Кроме того, представители таджикских "силовых министерств", которых многие воспринимают как "бандитов в форме", всерьез "окапываются" в Ленинабадской области и стремятся к получению дани с предприятий и частных лиц, а порой и к установлению непосредственного контроля над ними.

С горькой иронией приходится констатировать, что майские демонстрации произвели обратный ожиданию демонстрантов эффект. Правительство, одной рукой смещая наиболее непопулярных кулябских чиновников с постов в местной администрации, другой рукой действовала на более низком и менее заметном уровне. Вместо того, чтобы сдержать обещание сократить численность президентской гвардии, службы безопасности и министерства внутренних дел, правительство Рахмонова, видимо, стало воспринимать демонстрации как призыв к укреплению своих позиций в регионе. Точное количество военных из Куляба, проживающих и работающих в настоящее время на территории, неизвестно, но местные жители утверждают, что их немало. Высшее офицерское руководство проживает в ранее закрытом городе Чкаловске, переименованном местными в "Кулябинск". Это помогает понять причину боеготовности президентской гвардии и войск МВД Таджикистана во время покушения на Рахмонова, а также "смелости" Рахмонова, наносящего визиты в неспокойные районы.

Следующим по хронологии в цепочке событий, приведших к покушению на Президента, стало создание в июле 1996 года политического блока "Национальное возрождение". Основной задачей этой политической силы, образованной Абдумаликом Абдуллоджановым, было использование энергии майских демонстраций и направление недовольства, накопившегося в Ленинабадской области, в антиправительственное русло. Являясь якобы пан-таджикской партией, блок, по сути дела, стремился представлять интересы северных районов и принимать участие в мирных переговорах. В этой связи НВ воспринимается как "третья сила" на политической сцене Таджикистана, т.к. не относится ни к правительству, ни к объединенной таджикской оппозиции.

С самого начала НВ пытался максимально использовать все возможные рычаги давления и воздействия, однако был все же исключен из числа участников переговоров с молчаливого одобрения международных посредников, которые не очень активно способствовали включению этой силы в переговорный процесс. Интересно, что Абдуллоджанов открыто высказывался за отделение Ленинабадской области, если ее интересы будут по-прежнему игнорироваться, однако не был столь решителен в противодействии антиправительственной оппозиции созданному им движению. Его слова из интервью, данного им журналу "Новое время" в декабре 1996 года, звучат почти пророчески: "К сожалению, у нынешнего режима есть лишь два метода борьбы с оппозицией: или ей приписывают совершение уголовных преступлений, или ее представителей просто убивают" (" Новое время", декабрь 1996, N51, стр. 20-21). Согласно оценкам некоторых оппозиционеров, действия Рахмонова представляли собой идеальный брак обоих методов.

Как часто случается, политики находят себе весьма странных брачных партнеров. С самого начала у НВ установились хорошие отношения с ОТО. В августе 1996 года Абдуллоджанов встречался в Ташкенте с одним из лидеров оппозиции Ходжи Акбаром Тураджонзода, а в конце того же года состоялась встреча представителей двух движений в Стамбуле, которая завершилась подписанием договора о сотрудничестве (Источники ОТО указывают, что встреча прошла хорошо; правда, оппозиция не угрожала прервать переговоры, как надеялся Абдуллоджанов.). По иронии судьбы, некоторые члены ОТО ушли в оппозицию из-за "северной гегемонии" в период правления Кахора Махкамова и Рахмона Набиева. Ставшая ощутимой "кулябизация" Таджикистана подтолкнула оба движения к союзу, по крайней мере, публично. Следует отметить, тем не менее, что этот брак, как и многие другие браки по расчету, может распасться, если изменятся обстоятельства. Так, в частности, ОТО продолжала участвовать в переговорном процессе и подписала мирный договор без участия представителей северного Таджикистана. Хотя ОТО согласилась уступить 20% из 50% мест в правительстве "иным политическим силам" (имеется в виду НВ), это, видимо, не совсем то, к чему стремился Абдуллоджанов (Эти предложения были высказаны ОТО с целью закончить распри с правительством относительно распределения мест и включить туда представителей НВ. Однако вряд ли Абдуллоджанов, учитывая его положение, согласится на такой незначительный процент мест.).

О НВ и его лидере следует сказать еще несколько слов. Во-первых, Абдуллоджанов и Рахмонов вступили в непростые отношения во время президентских выборов, когда Абдуллоджанов, как и остальные кандидаты, надеялся на победу. Еще один момент - обвинения в коррупции, выдвинутые против бывшего премьера и посла в России, который утверждал, что в Душанбе за его голову назначена награда. Эти обвинения на время затихли, а затем зазвучали с новой силой, когда Абдуллоджанов создал блок НВ. В свете вышеизложенного маловероятно, что Абдуллоджанов захочет принимать участие в переговорном процессе в ином качестве, кроме третьей силы, равной двум первым. Президент Рахмонов, со своей стороны, не подает никаких признаков стремления найти компромисс: наоборот, жесткое подавление восстания в тюрьме и арест брата Абдуллоджанова являются еще одним свидетельством его попыток нейтрализовать силовые рычаги Абдуллоджанова.

Однако фундаментальным является то положение, что за спиной НВ прослеживается поддержка узбекского правительства. Абдуллоджанов постоянно находится в Узбекистане и не случайно местом его встречи с Акбар Тураджонзода был избран Ташкент. Узбекское участие в этих событиях является одним из звеньев в борьбе между Россией и Узбекистаном за влияние в Таджикистане. Учитывая географическую близость Худжанда к Ташкенту и экономическую зависимость севера Таджикистана от Узбекистана, Абдуллоджанов представляется той самой "таджикской картой", которую разыгрывает узбекский президент Ислам Каримов. И в этой игре, где ставки достаточно высоки для всех игроков, Каримов очень осмотрителен и долго и взвешенно обдумывает каждый следующий ход. Некоторые группировки внутри таджикского правительства обвиняют НВ, называя его представителем Каримова и его инструментом, с помощью которого он расчищает себе путь к таджикскому престолу.

Одним из событий, непосредственно предшествовавших покушению на Эмомоли Рахмонова, было жестокое подавление волнений в худжандской тюрьме, в которой содержались и многие участники демонстрации мая 1996 года. В середине апреля заключенные начали протестовать против их возможного перевода в тюрьмы на юге страны, где условия содержания неизмеримо хуже и где участников демонстраций ждали пытки и угроза смерти. По данным различных источников около 800 заключенных (содержавшихся в тюрьме, рассчитанной на пребывание 300 человек) подняли бунт и захватили в заложники несколько охранников. Их требования формулировались следующим образом: организация судебного процесса для тех, кто содержится в тюрьме без вынесенного приговора; госпитализация всех больных заключенных; прекращение перевода заключенных в тюрьмы на юге страны. После неудачных переговоров с заключенными армейские части атаковали здание тюрьмы. Согласно некоторым сообщениям, эти части принадлежали к президентской гвардии, многие из бойцов которой принадлежали ранее к Народному фронту Сангака Сафарова - символу бандитизма и разбоя на юге страны. Другие сообщения утверждают, что в штурме принимали участие специальные антитеррористические группы.

Несмотря на заявления правительства о том, что при штурме жертв не было, различные источники называют число погибших, которое колеблется от 20 до 40 человек. В статье от 5 мая, посвященной покушению на Рахмонова, "Независимая газета" со ссылкой на источник в Худжанде приводит еще более ужасные цифры: 150 погибших и более 200 раненых. Газета также пишет, что по приказу правительства, желавшего избежать продолжения и расширения конфликта, тела погибших выдавались родственникам постепенно - по два-три, не более.

В числе погибших при штурме был Икром Ашуров - один из организаторов майской демонстрации и активист ленинабадской организации Демократической партии Таджикистана. "Голос свободного Таджикистана" заявил, что "в случае волнений и беспорядков силы безопасности стремятся в первую очередь устранить политических оппонентов" и что убийство Ашурова позволило "избавиться от мощного политического противника, чье пребывание даже в тюрьме доставляло немало хлопот" ( "Голос свободного Таджикистана", цит. FBIS, 19 апреля 1997 года.). Многие из погибших принадлежали либо к Демократической партии Таджикистана, входящей в состав ОТО, либо к вновь образованному блоку НВ. Тот факт, что именно члены этих политических сил, а также участники майской демонстрации составили основную массу погибших наводит на размышления о том, что их списки готовились еще до штурма и штурмовавшие тюрьму подразделения получили заранее инструкции о ликвидации членов оппозиции.

И Абдуллоджанов, и члены ОТО осудили решение о штурме; НВ заявил, что "таджикские руководители несут полную ответственность за гибель заключенных. Несмотря на многочисленные сообщения о кровавых событиях, со стороны западных правозащитных организаций, а также российского и других правительств практически не последовало никакой реакции. Таджикское правительство не принесло в той или иной форме извинений семьям погибших, не признало факт чрезмерного использования военной силы для подавления бунта и не приказало провести расследование по факту гибели людей. В этой связи неудивителен тот факт, что многие из людей, арестованных вскоре после покушения на президента Рахмонова, были родственниками и близкими погибших при штурме.

Попытка покушения: сколько же убийц было на самом деле?

Даже факт самого покушения на жизнь президента Рахмонова имеет различные противоречивые интерпретации. Известно, что 30 апреля 1997 года покушавшийся бросил гранату в сторону президента Рахмонова, когда тот направлялся в худжандский театр произносить речь по поводу празднования 60-летия худжандского университета. Два человека погибли и 73 получили ранения. Среди раненых сам президент, глава администрации Ленинабадской области и его заместитель, а также руководитель местного управления министерства безопасности. В то время, как большинство источников указывают, что гибель и ранения людей последовали исключительно в результате этого взрыва, некоторые заявляют, что многие ранения были нанесены в результате беспорядочной стрельбы, открытой телохранителями президента сразу же после взрыва гранаты. Рахмонов, легко раненный в ногу, продолжал осуществлять мероприятия в рамках запланированной программы до возвращения в Душанбе. Тем временем, по горячим следам был задержан некто Фирдаус Дустбобоев, якобы бросивший гранату в президента, и его сообщник.

В первые дни, прошедшие после покушения, был арестован ряд лиц. Десять человек было арестовано в Худжанде 3 мая по подозрению в причастности к покушению; большинство из них, как говорят, были родственниками заключенных, погибших при штурме худжандской тюрьмы. 4 мая в ожесточенном столкновении с силами МВД и министерства безопасности Таджикистана в деревне Костакоз вблизи Худжанда погибли "пять членов бандформирования". Трое из них, как сообщается, были убиты после того, как отказались сдаться. Остальные двое, включая "главаря банды", покончили с собой. Еще десять человек, включая трех офицеров службы безопасности, были ранены. В репортаже, показанном компанией НТВ, говорилось, что "главным террористом", погибшим в столкновении, был Хуршед Абдушукуров по кличке "Тайсон", брат которого погиб при подавлении тюремного бунта в Худжанде. Согласно этому репортажу, Абдушукуров получил оружие от "людей из Душанбе", а столкновение было спровоцировано кулябцами с целью придать легитимность развалу северной оппозиции. Корреспондент НТВ также сообщает: "Для того, чтобы придать бунту большую схожесть с вооруженным восстанием, Душанбе снабдил оружием даже заключенных". В заключение репортер приводит слова его знакомого из южного Хатлона, который, по его заявлению, прибыл на север "резать Ленинабадских овец" ( НТВ, программа "Сегодня", 21 мая 1997 года, 18.00). Если это так, то подобные заявления способны спровоцировать новый виток гражданской войны на севере, как это уже было на юге.

События последующих недель окончательно развеяли все сомнения относительно намерений Рахмонова и сил безопасности в Худжанде. Произошли многочисленные аресты, многие арестованные были отправлены в Душанбе, подвергнуты избиению, некоторые бесследно исчезли. Многие местные жители боятся говорить об этих событиях, опасаясь мести со стороны режима. Один из свидетелей рассказывал, что вооруженные люди заходили в дома, надевали жителям мешки на голову и увозили в Душанбе. На всех оказывалось давление и показания "выбивались" из них любой ценой. Показателен в этой связи пример с младшим братом лидера блока НВ Абдухафизом Абдуллоджановым, арестованным 23 мая в доме матери. Как сообщается, у младшего Абдуллоджанова рак в последней стадии, что не помешало службе безопасности арестовать его под предлогом торговли наркотиками, доставить в Душанбе и под пытками вырвать у него показания. О его нынешнем местонахождении ничего не известн. Следует отметить еще одно сообщение "Независимой газеты" о том, что местные власти были предупреждены о готовящемся нападении со стороны жителей Худжанда, но игнорировали эти предупреждения.

Наиболее разнообразными, а порой и провокационными были суждения относительно того, кто стоял за покушением. ОТО и блок НВ решительно осудили покушение и отвергали всякую ответственность, в то время как ряд членов правительства и их окружение в качестве ключевой фигуры, стоящей за попыткой убийства президента, называл Абдуллоджанова. Несмотря на попытки Рахмонова приглушить все громкие голоса, обсуждавшие проблему участия в покушении, спектр оказался весьма разнообразным - от криминальных групп до блока НВ и узбекского правительства. В этом нет ничего удивительного, учитывая многочисленность его врагов в северном Таджикистане, которые были бы рады досрочному падению президента. С другой стороны, НТВ и другие источники указывали, что нельзя исключать и участие в покушении кулябских элементов, в частности, группы, близкие к мэру Душанбе Убайдуллаеву.

Наиболее часто в рассуждениях аналитиков в связи с покушением упоминаются организаторы беспорядков в Худжанде и Ура-Тюбе в мае 1996 года при поддержке ленинабадского отделения Демократической партии Таджикистана, а также волнений в худжандской тюрьме в апреле 1997 года, жестоко подавленных правительством. 30 апреля пресс-секретарь президента Рахмонова Зафар Саидов заявил, что Дустбобоев (якобы основной персонаж покушения) "непосредственно связан с организаторами шествий в Худжанде в прошлом мае... Поэтому мы можем утверждать, что террористический акт имеет не только криминальную, но и политическую окраску". Интересно, что в последующие дни никто не высказал схожего с этим заявлением мнения. Сам Рахмонов признал, что существует масса различных точек зрения, что же касается связей Абдуллоджанова с организаторами майских шествий, этого также нельзя исключать.

Ряд же других политических персонажей на политической сцене Таджикистана указывал на Абдуллоджанова открыто. Мэр Душанбе Махмадсаид Убайдуллаев, например, открыто заявил о причастности лидера блока НВ к покушению на президента. Он настаивал на том, чтобы Абдуллоджанова арестовали, привезли в Таджикистан и там судили. Хотя члены правительства Рахмонова открыто не поддержали эту точку зрения, некоторые "официальные лица, чьи имена не приводятся", также в открытую заявляли о причастности Абдуллоджанова к покушению. Министр внутренних дел Хумиддин Шарипов и ряд других официальных лиц обвинили в попытке убийства "третью силу, не заинтересованную в социальной и политической стабильности". Ранее, говоря "третья сила", большинство подразумевало именно блок НВ и его попытку стать "третьей силой" на переговорах. Арест 23 мая брата Абдуллоджанова и ряда других лидеров блока НВ является еще одним свидетельством желания режима Рахмонова возложить вину и ответственность на лидера блока НВ и членов его семьи.

Основная официальная линия оценки заключается в том, что за покушением стояли "бандиты" или "бандитские группы", но не "население северного Таджикистана". Президент Рахмонов призывал к сдержанности, подчеркивая, что лишь суд после соответствующего разбирательства может дать оценку того, кто стоит за этими событиями. Сам он заявлял, что покушения готовилось силами "бандитских групп", однако не пытался опровергнуть слухи о причастности Абдуллоджанова или узбекского правительства. Ряд источников пытался сослаться на наемных убийц, которым было заказано убийство президента. Отсюда возникает вопрос: насколько действительно бандиты или наемные убийцы хотели убить президента Рахмонова? Возможный ответ следует искать через анализ сложной экономической ситуации в Ленинабаде, поскольку для ряда групп, находящихся под давлением кулябских элементов, завоевывающих экономическое пространство или вымогающих с них деньги в качестве "платы за охрану", убийство Рахмонова могло быть единственной возможностью изменить такое положение вещей. Осуждая "криминальные элементы", Абдуллоджанов в своем интервью агентству "Интерфакс" 30 апреля заявил, что покушение было обусловлено "чрезвычайно сложной социально-экономическим положением в регионе". Именно блок НВ "озвучил" широко распространенное среди северян мнение, что центральные власти исключают представителей северного Таджикистана из переговорного процесса и не дают им возможности приобщиться к выработке и принятию наиболее важных решений. Также этим заявлением Абдуллоджанов хотел дать понять иностранным наблюдателям, что политика правительства еще более толкает север в сторону отделения.

Еще одна, может быть, самая взрывоопасная теория заключается в том, что к покушению причастны "силы извне". Причем, любому понятно, что конечно же, имеется в виду Узбекистан. И хотя свидетельств тому пока нет, подобное объяснение можно встретить не реже, чем заявления о причастности к покушению Абдуллоджанова или организаторов майских шествий. Таджикское правительство уже обвинило Узбекистан в причастности к организации майских шествий и поддержке Абдуллоджанова и его блока. Хотя заявление о том, что непосредственного участия Узбекистана не было (что весьма вероятно хотя бы в силу слабой организации майских событий), даже его оказалось достаточно для того, чтобы пресс-секретарь правительства Узбекистана 1 мая заявил, что если президент Рахмонов будет и впредь "указывать на причастность узбекского руководства к организации покушения, ему будет дан весьма серьезный ответ". Пресс-секретарь подчеркнул, что Рахмонов неоднократно обвинял Узбекистан в причастности к организации майских шествий ( Узбекская служба радиостанции "Голос Америки", 1 мая 1997 года). В качестве серьезных последствий можно предположить поддержку северных сепаратистов и более сильное давление на районы южного Таджикистана. Поскольку, как мы видим, ставки в игре достаточно высоки, таджикское правительство не обвиняло открыто Узбекистан в причастности к событиям.

Реакция

Как мы уже имели возможность убедиться, таджикское правительство незамедлительно отреагировало на покушение и использовало его для широкого наступления на силы оппозиции в Ленинабадской области. Несмотря на многочисленные аресты, а точнее, по причине того, что они имели место, существует вполне реальная возможность и других актов насилия, окрашенных в цвета мести. Это, в свою очередь, может побудить правительство отправить дополнительные воинские части на север страны; порочный круг разомкнется лишь тогда, когда режим Душанбе поймет, что цена репрессий слишком уж высока.

Объединенная таджикская оппозиция, со своей стороны, радуясь "мудрому" выбору режима Рахмонова при заключении мирного соглашения, адресовала правительству официальное предупреждение, составленное в жестких выражениях, в котором заявила, что преследование политической оппозиции на севере страны может повлечь за собой новый виток гражданской войны. В частности, в заявлении лидера ОТО Саида Абдулло Нури от 25 мая содержится сожаление по поводу продолжающихся в Ленинабадской области арестов членов ОТО и блока НВ. Лидер ОТО назвал эти аресты "последней серьезной ошибкой" режима Рахмонова. Руководство ОТО осознает насколько неустойчива и опасна ситуация в стране и утверждает, что последние действия правительства "может поставить под угрозу процесс урегулирования и хрупкий мир, а также спровоцировать новый виток политической и военной конфронтации". И, наконец, заявляя о своем сотрудничестве с блоком НВ, ОТО утверждает, что не нуждается в "перемирии с правительством и не примет предложения участвовать во властных структурах, направленных против других политических сил" ("Интерфакс", 26 мая 1997 года).

Несмотря на то, что Абдумалик Абдуллоджанов и другие лидеры блока НВ ограничивается достаточно мягкой риторикой в отношении продолжающихся репрессий, представляется, что переход к более жесткому ответу - лишь вопрос времени, особенно в свете ареста брата Абдуллоджанова. Короче, ставки в полном объеме пока не сделаны. Кроме того, не совсем ясно насколько различные группы, представляющие оппозицию, координируют свои действия между собой и как далеко они готовы пойти в борьбе против представителей власти - ставленников Душанбе. Беспокоит и тот факт, что никто не располагает информацией о численности и составе военных групп, особенно тех, которые связаны с родственниками и близкими погибших при подавлении тюремного бунта. Отсутствие четкой информации и угрозы расправы в адрес российских репортеров, пытавшихся ее получить, не предвещают скорого завершения конфликта (Компания НТВ сообщила об аресте своей съемочной группы и привела слова руководителя Управления внутренних дел Ленинабадской области в их адрес: "Уезжайте, я объявляю вас вне закона и не гарантирую вашу безопасность". Согласно репортажу НТВ, один из людей, давших программе интервью, был убит выстрелом в затылок.).

Реакцию международного сообщества может описать как смесь неведения и безразличия. В то время, как внимание многих было сосредоточено на возможной угрозе движения "Талибан" для Центральной Азии, мирном потенциале, которым располагает южный Таджикистан и даже на репрессиях в Синьцзяне, никто, за исключением некоторых российских журналистов, не понял, что события в Худжанде могут быстрее и значительнее сказаться на судьбах мира в регионе, чем все выше упомянутые события. И российские, и западные источники, включая автора этой статьи, не располагают информацией о том, насколько сильно военное присутствие кулябцев в северном Таджикистане и насколько быстро и решительно вооружаются сепаратисты, а также о том, получают ли они непосредственную помощь извне - из России или Узбекистана. Многие аналитики не понимают важность этих событий для решения вопросов безопасности для Узбекистана и Киргизстана и не пытаются провести более глубокий анализ проблем северного Таджикистана. Особенно это относится к ООН, имеющей своего представителя в Таджикистане. В настоящее время нет ярко выраженного иностранного политического персонажа, способного использовать покушение на Рахмонова в качестве предупреждения о недопустимости исключения севера из процесса урегулирования. Это безразличие равнозначно предоставления режиму Рахмонова карт-бланш, в то время как международное давление, особенно со стороны России, могло бы предотвратить дальнейшую эскалацию конфликта. Как гласит пословица, капля предосторожности дороже горсти лекарств.

Заключение

Отделение Ленинабадской области от остальной части Таджикистана представляется особенно реальным в последнее время и действия душанбинских властей усиливают недовольство, зреющее в северном Таджикистане. Международные действующие лица, в частности, Россия и Узбекистан, продолжают действовать против раздела Таджикистана и оказывают давление на блок НВ с тем, чтобы не допустить раздувание тлеющих углей гражданской войны. К сожалению, они не предпринимают заметных усилий для того, чтобы заставить таджикское правительство смягчить политику в отношеного региона. Кроме того, международное сообщество, представленное в регионе ООН и ОБСЕ, похоже, не понимает, какую опасность таит в себе нынешний кризис.

В такой обстановке вполне возможно проявление таких "шоковых" событий в Ленинабадской области, которые не сможет эффективно контролировать ни таджикское правительство, ни Узбекистан, ни блок НВ. Атмосфера накаляется еще больше призывами к возмездию со стороны тех, чьи близкие погибли при подавлении волнений в тюрьме, либо были арестованы вскоре после покушения на Рахмонова. В этом случае не исключена даже возможность народного восстания, причем вряд ли найдется сила, способная остановить его. Скорее, кто-то наоборот захочет воспользоваться. И хотя никто из наблюдателей не хочет такого развития событий, кровопролития 1992 и 1993 годов показали, как высоки ставки и как быстро из маленькой искры возгорается большой пожар гражданской войны.

В отличие от гражданской войны на юге Таджикистана, конфликт в Ленинабаде может немедленно сказаться на ситуации в сопредельных странах. Во-первых, в случае военного конфликта можно ожидать огромный поток беженцев в Узбекистан и Киргизстан, на границах с которыми нет никаких естественных препятствий, способных замедлить исход. Во-вторых, узбекское правительство будет вынуждено реагировать - поддерживать сепаратистов, стремящихся к объединению с Узбекистаном, либо просто содействовать наведению порядка в регионе, либо препятствовать потоку беженцев и распространению конфликта на территорию узбекской части Ферганы и Ташкента. Хотя Узбекистан располагает значительным военным потенциалом, правительство постарается воздержаться от участия в непосредственных боевых действиях, по крайней мере, сначала, чтобы не ввязаться в столкновения с российскими частями в Таджикистане. Более вероятным представляется политическое давление с целью добиться большей автономии северного района в рамках таджикского государства. Все эти действия Узбекистана возможны лишь в том случае, если таджикское и российское руководство не примут решение о непосредственных боевых действиях на севере страны. Стоит упомянуть тот факт, что в настоящее время Россия осуществляет перегруппировку сил численностью 5000 человек, базирующихся в Кыргызстане в непосредственной близости от границы с Таджикистане. С одной стороны, это выглядит как желание защитить Кыргызстан от возможного нападения со стороны талибов, которым, к слову, сначала придется пройти несколько сот километров по негостеприимной таджикской территории, с другой - как предупреждение Узбекистану и северотаджикским сепаратистам о том, что Россия не допустит отделения северной части Таджикистана.

И наконец, что особенно важно, в настоящее время ни для кого не секрет, что попытка перекроить границы в регионе - значит открыть огромный ящик Пандоры, из которого появятся многочисленные проблемы и несчастья, способные потрясти весь регион. Возможно, таджики захотят вернуть себе Самарканд и Бухару, а узбеки - Ош и Джелалабад. В любом случае, последствия могут быть поистине трагическими, поэтому лидеры стран региона ведут себя очень осторожно, чтобы, преследуя конкретные цели, не спровоцировать новый виток сепаратистского движения. В то же время, в российском руководстве есть люди, желающие видеть в Центральной Азии сферу жизненных интересов России, которые будут просто счастливы видеть на территории Таджикистана повторение абхазского варианта.

Итак, есть ли надежда на мирное разрешение кризиса в Ленинабадской области? Наиболее реальными представляются две возможности, но для их воплощения необходим довольно высокий уровень наличия политической воли, что в данном случае является дефицитом, особенно если речь идет о правительстве Таджикистана. Первая заключается в постепенной "естественной" смерти конфликта и возвращении к статус кво. Согласно такому сценарию, представители блока НВ, но не Абдуллоджанов, получают 20% мест, которые уступает ОТО, и все стороны стремятся к обеспечению сближения Рахмонова и Абдуллоджанова. Однако, при нынешнем положении дел, особенно в условиях, когда арестовывают даже членов семьи Абдуллоджанова, это не представляется слишком реальным. Это может произойти, если представители блока будут включены в состав правительства и Комиссии по национальному примирению. Вторая возможность заключается в том, что Ленинабадская область путем мирного переговорного процесса или вооруженного восстания получает определенную автономию де-факто, подобную той, что имеет Горно-Бадахшанская область, хотя следует добавить, что Горно-Бадахшанская автономная область в советские времена обладала и автономией де-юре. При таком развитии сценария власти Ленинабадской области могли бы удерживать в своих руках сильную политическую власть (исключение могла бы составить область иностранных дел), оставаясь в рамках таджикского государства.

Второй сценарий, который возможно, нашел бы широкую поддержку на севере Таджикистана, где люди, как представляется, более заинтересованы в мире и оживлении политической деятельности, чем в идеях отделения. Он будет также приемлем и для правительств Узбекистана и Кыргызстана, которые опасаются негативного влияния, которое события в Таджикистане могут на них оказать. Возражать будет, конечно же, таджикское правительство, которое, возможно, даже обратится за поддержкой к России, вместе с которой постарается не допустить отделения Ленинабадской республики. Учитывая интересы России и российскую военную мощь в Таджикистане, а также близость Худжанда и Ташкента, можно усомниться в том, что Россия будет разворачивать военную силу на севере, также то, что она и согласится, скрепя сердце, на автономию северного Таджикистана.

Долговременные перспективы автономии также имеют потенциально дестабилизирующий момент. Несмотря на географическую оторванность от остальной части Таджикистана, северный Таджикистан - это не Горно-Бадахшанская автономная область. Перед гражданской войной экономическая машина Ленинабадской области давала до 65% ВОП Таджикистана; в период войны этот процент стал еще выше, пока не снизился в связи с последними событиями. Иными словами, экономически Ленинабадская область - не периферия Таджикистана, а его сердце. Отделение области даже в форме автономии могло бы иметь катастрофические последствия для таджикского правительства, что является одной из причин несогласия Душанбе с отделением Ленинабада. Позволим себе только один пример: без тех налогов, которые приносит область, казна в одночасье опустела бы и единственным источником поступлений для Таджикистана стала бы западная гуманитарная помощь. В этом смысле апологеты автономии должны также учитывать возможность долговременного выживания таджикского государства. Однако весьма сомнительно, чтобы те, кто уже сделал ставки, согласился заглянуть в столь далекое прошлое, забыв на мгновение о своих сиюминутных интересах.

Следует признать, что в настоящее время не существует легкого пути для прекращения этого конфликта. В то время как для большинства политических сил покушение на Рахмонова стало сигналом начать поиск путей уменьшения напряженности в регионе, правительство расценило факт покушения как возможность окончательно расправиться с оппозицией на севере. Жители Ленинабадской области, уже пострадавшие от экономического упадка, заинтересованы в первую очередь в мире, что позволит привлечь иностранные инвестиции и обеспечит экономическое процветание. К сожалению, нынешняя волна насилия, провоцируемая апологетами войны и алчными государственными чиновниками нестабильного режима, делает эту цель недостижимой. В настоящее время Узбекистан, поддерживая блок НВ, пытается в своих интересах сохранить ходя бы оболочку таджикского государства и одновременно старается несколько смягчить действия оппозиции. Вызывает сожаление тот факт, что определенные силы на Западе и в России не услышали этого предупреждающего выстрела и до сих пор не отдают себе полностью отчет о важности событий, происходящих в регионе. Учитывая нынешнюю обстановку в Афганистане и подписание таджикских мирных соглашений, это звучит как грустная ирония. А без совместных усилий всех членов международного сообщества, в особенности, России и других гарантов мирного процесса в Таджикистане уменьшение напряженности на севере страны и инкорпорирование всех сил в процесс переговоров невозможно. Неумелые же действия способны, напротив, обострить конфликт. В случае же такого обострения, да еще и в такой форме, которая затруднит контроль над ним, будет создана реальная опасность для всех сопредельных государств.

Июнь 1997 года