КАЗАХСТАН - ИРАН: РЕАЛИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ СОТРУДНИЧЕСТВА.

Д-р Владимир МЕСАМЕД.
(Руководитель Бюро журнала "ЦА" на Ближнем Востоке)

Отмеченное в декабре прошлого года пятилетие СНГ дает возможность оценить первые итоги независимого развития каждого из участников Содружества, проанализировать действительные векторы тяготения новых независимых государств (ННГ), сравнить их первоначальные шаги в определении региональных или международных приоритетов с тем порядком вещей, который установился и относительно стабилизировался в течение истекшего довольно короткого промежутка времени. ННГ Центральной Азии, и в частности - Казахстан - дают для этого неплохой материал.

Обретение ННГ Центральной Азии независимости и, как следствие этого, включение этих государств в систему равноправных политических и экономических отношений поставило перед ними довольно сложную задачу определения приоритетов. Нужно было выбрать такую политическую и культурно-цивилизационную ориентацию, которая была бы способна наиболее оптимальным образом влиять на принятие самых рациональных решений в направлении их политического, социального, экономического и культурного развития. Для Казахстана одним из реальных приоритетов и ориентиров стала Россия. По словам президента республики Н. Назарбаева, "наша стратегическая линия - самое тесное сотрудничество с Россией" ("Свободная Грузия", 1 марта 1996 г..). Главную интегрирующую роль здесь играли и играют такие факторы как многовековая историческая общность, наличие значительного количества русскоязычного населения, пророссийская позиция казахстанского руководства и др. Приоритетными для молодого государства являются и отношения с другими странами - участниками СНГ. На этом направлении особое место в стратегии внешней политики Казахстана занимают равносторонние связи с соседями по региону Центральной Азии, прежде всего - с Узбекистаном и Кыргызстаном.

Это, однако, не мешает Казахстану, как и другим ННГ Центральной Азии, налаживать постоянно крепнущий диалог как с геополитическими соседями в регионе Западной Азии: Турцией, Ираном, Пакистаном, государствами Арабского Востока, так и странами Запада, Дальневосточно-Тихоокеанского бассейна. Здесь, вне постсоветского пространства, все отчетливей прослеживается крен в сторону прозападной ориентации, характерный и для таких стран "мусульманского" региона СНГ как Узбекистан, Кыргызстан, Азербайджан ( "Turkistan - Newsletter", vol. 97-1: 14a, 23 June, 1997.). По заявлению президента Н. Назарбаева, Казахстан более всего заинтересован в партнерстве и сотрудничестве "...с тремя главными центрами системы рыночной экономики ... - США, Японией и Западной Европой" ( "Turkish Studies", vol. 6, no. 1-2, 1994, p. 102. ). Развивающееся сотрудничество с Западом, и в первую очередь - США, обеспечивает молодому независимому государству "... более прочное укрепление позиций в международных политических и финансовых структурах, ... международную финансовую помощь для стабилизации экономики" ( "Didar Kazakstan:, 1995, No. 1, p. 17. ). Так, при поддержке США Всемирный Банк предоставил Казахстану уже 14 льготных кредитов, призванных обеспечить реализацию экономических реформ ( RFE/RL, 27 June 1997.). Кроме этого, США являются для Казахстана и одним из гарантов национальной безопасности, с которым реализуется широкое и динамичное сотрудничество в оборонной и военной областях.

На ближневосточном векторе довольно интенсивно развиваются связи Казахстана с Ираном и Турцией, проявившими особый интерес к ННГ региона в силу разных факторов. В данной статье мы попытаемся проанализировать отношения Казахстана с Исламской Республикой Иран. В концептуальном программном документе казахского МИД "Внешняя политика Казахстана: курс мира" они весьма скромно определены как "контакты". В Иране, где превалирует несколько иной взгляд на уровень своих взаимоотношений с молодыми центральноазиатскими государствами, квалифицируют такую линию казахского руководства в двусторонних отношениях как стремление " ... не подняться выше заранее определенного уровня" ("Салам", 18 марта 1997 г.), что обусловлено различными причинами, которых мы коснемся в данной работе. В то же время, в официальных заявлениях казахстанских руководителей, в частности, в заявлении Н. Назарбаева по итогам встречи с министром иностранных дел ИРИ А. А. Велаяти в октябре 1996 г. констатируется, что отношениям с ИРИ придается особое внимание и их рассматривают как дружеские ( "Кейхан", 27 октября 1996 г.).

Двухсторонние отношения с Ираном, как и другими странами азиатского региона, вписываются в официально декларированную президентом Н. Назарбаевым стратегическую линию перехода от односторонней ориентации на какую-либо специфическую модель развития к налаживанию отношений со странами региона, исходя прежде всего из экономических приоритетов (Igor P. Lipovsky. Central Asia: In Search of a New Political Identity. - "The Middle East Journal", 1996, vol. 50, no. 2, pp. 215-216.).

Для Ирана расширение контактов с государствами Центральной Азии означает продолжение прерванных в годы Советской власти многовековых традиций исторических и культурных взаимосвязей. При этом, по словам посла ИРИ в Алматы Хасана Кашкави, в Иране склонны рассматривать отношения с Казахстаном как приоритетные во взаимоотношениях с государствами микрорегиона. Этому способствуют как накопленный за эти годы опыт сотрудничества в различных сферах, так и позитивное взаимодействие в области внешней политики, в том числе - взаимопонимание двух стран по проблемам урегулирования в Афганистане, Таджикистане, Нагорном Карабахе ("Панорама", 17 октября 1996 г.). Постоянный характер приобрели консультации сторон в связи с опасностью территориальной экспансии афганского фундаменталистского движения "Талибан" в направлении ННГ Центральной Азии, выявившие полное совпадение позиций ("Абрар", 1 июня 1997 г.). В Иране одобрительно восприняли осуждение Казахстаном антииранских экономических санкций США, его заявление о том, что Казахстан и впредь не намерен проявлять солидарность с подобными действиями американской администрации ( "Салам", 31 декабря 1995 г.). Это, однако, не говорит о полном единстве взглядов двух стран по всем международным проблемам. Так, уже в первом казахстано-иранском коммюнике по итогам визита Н. Назарбаева в Иран отмечено, что совпадение позиций достигнуто лишь " ... по некоторым региональным и международным вопросам" ( "Егменди Казахстан", 5 ноября 1992 г.). В ряде заявлений официальных иранских лиц заметнаа озабоченность нынешним состоянием двухсторонних отношений, отсутствием в них должного динамизма, присутствуют ссылки на определенные препятствия их развитию (См., например, "Ресалат", 21 ноября 1996 г.).

Иран не может удовлетворить не вполне достаточный, на его взгляд, уровень участия в совместных проектах. В этой связи можно упомянуть, что именно ИРИ принадлежала инициатива пригласить Казахстан к участию в ЭКО ( "Казахстанская правда", 3 ноября 1992 г.), вот почему иранские лидеры хотели бы его более активного участия в программах ЭКО, в частности, в широком использовании новых возможностей, открывшихся с пуском в эксплуатацию железной дороги Мешхед - Серахс - Теджен, наладившей прямое транспортное сообщение со странами Ближнего Востока ( "Салам", 17 октября 1996 г.). Пока же эта транспортная артерия используется главным образом для экспорта в Иран производимых в Казахстане азотных удобрений и поставок газойля. Но для Ирана это еще и кратчайший путь к расположенным в Казахстане предприятиям уранового комплекса, представляющим интерес в свете реализации иранской программы ядерной энергетики.

Приступая к налаживанию в начале 1992 г. отношений с ННГ Центральной Азии, в Иране отнюдь не намеревались слишком прямолинейно заявлять о своих стратегических установках. Работающий в Вашингтонском институте стратегических исследований иранский ученый Ахмад Хашем отмечает, что шиитское руководство в Тегеране хорошо понимает, в какой степени недальновидна реализация политики пропаганды исламского фундаментализма в этом регионе, ибо подобное сулит лишь противодействие светского руководства центральноазиатских государств возрождению ислама и создает опасность подрыва стабильности в регионе ( "Мехреган", № 3-4, 1997, с. 104.). Именно поэтому тактические установки иранской дипломатии в центральноазиатском регионе, и в частности, в Казахстане, направлены на постепенное внедрение во все возможные сферы сотрудничества, способствуя таким образом преодолению нынешней внешнеполитической и экономической изоляции Исламской Республики Иран.

Вместе с тем, главная политическая доктрина клерикального руководства Ирана - идея экспорта исламской революции, особенно притягательна в отношении государств южной зоны СНГ, не снимает с повестки дня в стратегическом аспекте.

По мнению Л. Склярова, главная цель активности Ирана в Центральной Азии состоит в том, чтобы отторгнуть их из зоны влияния России и присоединить к региону Западной Азии ("Восток", 1994, № 6, стр. 156.). К тому же, развитие и укрепление отношений Ирана с государствами постсоветской Центральной Азии несомненно выгодно ему в плане расширения зон политического, экономического и культурного влияния. Добавим к этому, что осложнение отношений Ирана с большинством стран ЕС в результате практикуемого этой страной международного терроризма вынуждают Тегеран все более активно использовать "азиатские резервы своей внешней политики" ( "The Australia/Israel Review", 1-21 March, 1997, p. 5.).

Что касается самого Казахстана, то для него в недолгий период поиска приемлемых моделей развития большое значение имели вопросы цивилизационной общности, близости исторических судеб, определенные успехи в развитии национальной экономики в Турции и Иране. Вестернизированная модель Турции соперничала с альтернативой возврата к популярным в среде большинства автохтонного населения Центральной Азии исламским ценностям, сочетающимся с относительно высоким уровнем экономического развития, достигнутым в Иране.

С другой стороны, поворот Казахстана и других государств Центральной Азии к динамизму в отношениях с Турцией и Ираном в значительной мере явился альтернативой трудностям в отношениях с Россией, ее пассивности в налаживании интеграционных процессов с Центральной Азией, особенно в период 1992-1993 гг.. Экономическая доктрина новой России основывалась тогда на необходимости избавиться от более слабых бывших республик СССР, якобы мешавших ей встать на путь рыночных реформ. Казахстан, как и другие республики Центральной Азии, оказался на какое-то время "за бортом" ("Независимая газета", 16 января 1997 г). Именно в это время многие ННГ обратились к опыту, накопленному Ираном и Турцией. При этом изучение и освоение опыта Турции, развитие отношений с этой страной, стоящей по многим параметрам на стыке Востока и Запада, означало по сути движение в направлении сближения со странами "индустриальной цивилизацией" (С. Поляков. Логика развала, последствия развала СССР скажутся позднее. - "Восток", 1993, №6, с. 83.) и, в конечном счете определили их прозападную ориентацию.

Говоря о стратегии казахстано-иранских отношений, директор института стратегических исследований при президенте Республики Казахстан У. Касенов отмечает, что в противовес иранской стратегии возрождения исламской цивилизации в центральноазиатском регионе, в его стране обращают главное внимание лишь на геополитические реалии Ирана, его возможность быть эффективным связующим звеном при выходе на мировые торговые пути и рынки ("Казахстан и мировое сообщество", 1994, №1, с. 23-24.), помочь преодолению территориальной замкнутости. Кстати, и в программных заявлениях главы иранского МИД А. А. Велаяти приоритет отдан именно вопросам геополитики ( "Салам", 23 июня 1996 г..), ибо "исламская" карта ныне вряд ли притягательна для ННГ центральноазиатского региона.

Важную роль в отношениях между Ираном и Казахстаном играет каспийский фактор. Именно на принадлежности двух стран к прикаспийскому бассейну строилась одна из предпосылок необходимости сближения двух стран, их интеграции, приоритетности сотрудничества. Реалии сегодняшнего дня, однако, показывают, что этот фактор способен играть как интегрирующую, так и дезинтегрирующую роль. Выдвижение Каспия в один из главных мировых центров нефтедобычи - уже сейчас там добывается более одной шестой доли разрабатываемого сероводородного сырья ("Азия и Африка сегодня", 1996, №9, с. 3.), а разведанные и потенциальные запасы нефти оцениваются в более чем 35 миллиардов баррелей ("MEED - Middle East Business Wekly", vol. 41, no. 18, 28 March 1997, p. 2.) - неизбежно и закономерно приводит к серьезным спорам в связи с определением доли каждого из пяти государств обширного прикаспийского бассейна. Кроме этого, Каспий привлекает все большее внимание Запада, и в частности - США, рассматривающего этот регион в контексте своей национальной безопасности как альтернативу "довольно опасной зависимости от Ближнего Востока" ( "Intenrational Gerald Tribune", 11 May 1997.). Все более выкристаллизовывающиеся прозападные ориентиры Казахстана неизбежно заставят его занять отнюдь не проиранскую позицию в борьбе за Каспий.

Для Казахстана этот фактор становится все более значимым, ибо его нефтяные запасы являются достаточно большими, оцениваясь в пределах 10-20 миллиардов баррелей ( "Middle East Policy", vol. Y, No. 1, January 1997, p. 115. ). По всей видимости, именно по этой причине Казахстан не может не беспокоить никак не складывающийся консенсус стран по проблеме правового режима Каспия, из-за чего образуются своеобразные мини-блоки, как, например, сближение на этой основе России и Ирана ( "Независимая газета", 4 ноября 1995 г..). Казахстан занял промежуточную позицию, не присоединяясь ни к Азербайджану, считающему Каспий морем и потому предлагающему разделить его на сектора, ни к Ирану, Туркменистану и России, полагающим, что это озеро, и, следовательно, необходимо совместно разрабатывать его недра. Точка зрения Казахстана состоит в том, что дележу подлежат лишь дно и недра, поверхность же свободна для судоходства и рыболовства на основе квотирования и лицензирования (подробнее об этом см.: "Новое время", 1996, №48, с. 21; "Центральная Азия", 1997 №2 (8), с. 32-36.). В то же время, на этой почве наметилось сближение Казахстана с Азербайджаном, их совместное противостояние позиции трех других прикаспийских стран. В частности, Баку предложил Казахстану проект транспортировки нефти через территорию Азербайджана. Далее трубопровод пойдет через Грузию и черноморские порты Украины на Болгарию и Турцию. Такое сотрудничество, учитывая довольно конфронтационный характер ирано-азербайджанских отношений, можно, на наш взгляд, рассматривать как фактор, осложняющий ирано-казахстанское взаимодействие. С другой стороны, в случае определения статуса Каспия по иранскому варианту, экономике Казахстана будет нанесен значительный ущерб, ибо в результате будут существенно снижены его нефтяные и газовые запасы. Это обстоятельство также отнюдь не стимулирует развитию казахстано-иранского сотрудничества.

Несмотря на ведущиеся на разных уровнях переговоры и консультации и изредка намечающееся сближение позиций сторон, подписание Конвенции, однозначно оценивающей правовой статус Каспия, в ближайшем будущем не вполне реально. Уже выявились серьезные разногласия между Туркменистаном и Азербайджаном по вопросу принадлежности месторождений Азери и Чираги. При этом президент Туркмении склонен игнорировать консенсус, намереваясь подписать Конвенцию вне связи с тем, "желает того Азербайджан или нет" ( "Финансовые известия", 28 января 1997 г.). Очередной виток напряженности появился после подписания 4 июля 1997 г. российско-азербайджанского договора о сотрудничестве в разработке месторождения нефти на шельфе Каспийского моря, о правах на которое немедленно заявил Туркменистан, подчеркнув, что права эти "очевидны и не допускают двоякого толкования" (Reuter, 5 Juli 1997.). МИД Туркмении потребовал даже немедленной денонсации этого документа. Такое развитие событий еще более осложняет возможность достижения консенсуса.

В настоящее время наиболее тесное и конструктивное взаимодействие и взаимопонимание по проблеме правового режима Каспия существует лишь между Ираном и Россией, связанных "традицией прежних правовых актов" ( "Iran News", 12 March, 1995.). Выработка всеобъемлющего консенсуса, по заявлению министра иностранных дел России Е. Примакова, " ... займет определенное время" ("Независимая газета", 12 ноября 1996 г.). Что касается президента Казахстана Н. Назарбаева, то он отметил недавно, что переговоры находятся в стадии "благополучного завершения". По-видимому, руководители прикаспийских стран предпочитают сглаживать разногласия по этой проблеме. Доказательством этого можно считать тот факт, что по итогам встречи президентов Казахстана и Туркменистана было принято совместное коммюнике, в котором обойдены имеющиеся острые противоречия. Вслед за этим, однако, представитель МИД Туркмении заявил, что "политика Ашхабада по Каспийскому морю не изменилась" ( RFE/RL, March 4, 1997.). На консультациях министра иностранных дел Казахстана К. Токаева с зам. министра иностранных дел ИРИ М. Ваязи отмечалось, что точка зрения Алматы во многом сходна с позицией Ирана, Туркмении и России по этой проблеме, однако, необходимо ее "более детальное изучение" ("Салам", 24 ноября 1996 г.). Такая неопределенность во многом происходит из-за того, что обе стороны несмотря ни на что развивают сотрудничество в каспийском бассейне, отдавая явный приоритет экономическим факторам в ущерб принципиальным и всеобъемлющим договоренностям. Так, невзирая на расхождение точек зрения двух сторон по проблеме использования рыбных богатств Каспия, Иран и Казахстан, по заявлению министра Созидательного движения ИРИ Голам-Резы Форузеша, еще в сентябре 1995 г. достигли договоренности о создании совместных компаний в сфере рыболовства и разведения земноводных в Каспийском море ( "Салам", 28 сентября 1995 г.).

Важно отметить и то, что в Казахстане считают, что проблема правового режима Каспия должна быть оценена и в русле национальной безопасности страны, ибо все вопросы нефте- и газоразработок в Каспийском море могут серьезно осложнить отношения прикаспийских государств. Вместе с тем, несмотря на нерешенность вопроса о статусе Каспия, Казахстан в одностороннем порядке принял в декабре 1996 г. решение о развертывании масштабной нефтедобычи в этом регионе с 1997 г. ( "Central Asia Monitor", 1997, no. 1. p. 2.). Это не может не насторожить его прикаспийских соседей. Иран проявил некоторое беспокойство и в связи с созданием в условиях неурегулированности статуса Каспия базы военно-морских сил Казахстана в районе порта Актау, обратив особое внимание на то, что оснащение казахстанского флота боевыми кораблями проходит при помощи США. С учетом конфронтационного характера ирано-американских отношений источником потенциальной напряженности на Каспии может быть и поставка США Казахстану патрульных катеров, которые будут использоваться в ходе операций по контролю на экспортом.

Возможным инструментом решения целого ряда проблем взаимодействия стран каспийского бассейна, в том числе - правового режима Каспия, может быть не имеющая пока международно-правовой легитимности Организации регионального сотрудничества прикаспийских стран, инициативу создания которой Иран выдвинул еще в 1992 г. ИРИ претендует и на руководящую роль в этой надгосударственной структуре, которая призвана ослабить позиции Турции и Пакистана в прикаспийском регионе.

Какие же факторы может использовать Иран при реализации идеи всестороннего сотрудничества с Казахстаном? Их перечень не столь огромен: возможность экономического сотрудничества на выгодных для Казахстана условиях, включая режим благоприятствования, конфессиональная близость по линии ислама, культурная интеграция, взаимная принадлежность к прикаспийскому бассейну, выгодное геополитическое положение в макрорегионе. Однако, не все из этих факторов могут быть должным образом реализованы.

Так, предлагаемая Ираном модель экономического развития вряд ли может в достаточной мере заинтересовать Казахстан, учитывая даже то, что Иран в последние годы реализует планы перехода к рыночной экономике, последовательно проводя в жизнь отработанные в мировой практике составляющие такой экономической политики. Для Казахстана перестала ныне быть притягательной и принципиально схожая с иранской турецкая экономическая модель, к которой во всех ННГ Центральной Азии проявлялось определенное внимание. Определившаяся прозападная ориентация Казахстана все более поворачивает его лицом к Западу, опыт которого он предпочитает использовать напрямую, а не по иранской или турецкой версии.

Недостаточно притягательна и иранская идея интеграции на культурной основе. Отсутствие языковой общности с тюркоязычным титульным этносом Казахстана существенно снижает шансы на духовное взаимодействие, а идея распространения и продвижения языка фарси и традиционной иранской культуры, как нам представляется, актуальна лишь для самого Ирана, но не в состоянии достаточно влиять на стремление Казахстана к интеграции на цивилизационной основе.

На наш взгляд, вряд ли следует серьезно рассматривать конфессиональное единство в качестве интегрирующего фактора. Во-первых, это недостаточно полное единство в силу того, что казахи представляют суннитскую ветвь ислама, а в Иране господствует шиизм. Но не это самое главное. Важным является отсутствие почвы для восприятия исламского влияния в современном Казахстане ввиду весьма слабой устойчивости исламских традиций в жизни титульного этноса страны, высоких темпов модернизации, оттеснивших ислам на периферию общественной жизни. В Казахстане гораздо слабее, чем в других бывших советских республиках Центральной Азии, проходят процессы исламского возрождения, выражающиеся в появлении религиозных учебных заведений, издании специальной литературы, увеличении числа мечетей, паломничестве в святые места ислама.

По данным А. Султангалеевой, в Республике Казахстан отсутствуют и общественно-политические партии и движения под исламскими лозунгами. В Казахстане опасаются, что в случае радикализации ислама будет подорвана сложившаяся в обществе рациональная и прагматическая ориентация, усугублена духовная изоляция титульного этнос. Учитывая, что в Казахстане титульная нация не составляет большинства населения, а русскоязычные пока еще суммарно превосходят по численности казахов, нельзя не принимать в расчет и вероятность конкурирующей межконфессиональной конфронтации в том случае, если идеи экспорта иранской исламской революции все же дадут некий импульс к исламскому возрождению и появится " ...нежелательный для Назарбаева кипрский или кашмирский синдром" (S. Hunter. Islam in Post-Independence Central Asia. - "journal of Islamic Studies", 1996, vol. 7 no. 2, p. 302.).

Кроме этого, в Казахстане вряд ли привлекательна иранская модель теократического правления, вызывающая у экс-коммунистических руководителей страны опасность угрозы исламского фундаментализма, а, следовательно - нестабильности. В Казахстане реально осознают и то, что в случае чрезмерного сближения с Ираном, это может вызвать нежелательную реакцию Запада, и в первую очередь - США, сохраняющих конфронтирующие отношения с Ираном и объявивших ИРИ террористическим государством. Именно это вынуждает казахстанское руководство регулировать уровень взаимодействия с Ираном, пытаясь при этом использоватьпозитивные моменты такого взаимодействия на благо развития своей страны. В этом плане не лишена интереса точка зрения американских политологов П. Хензе и Э. Уимбуша, что нормальные экономические отношения " ... помогут удержать Иран от разрушительного вмешательства во внутренние дела" ("Центральная Азия", №2(8), 1997, с. 90.).

Что касается Ирана, то с самого начала формирования двухсторонних отношений между Казахстаном и Ираном, в Тегеране обратили очень серьезное внимание на это направление иранской внешней политики. Первый официальный визит Н. Назарбаева в Тегеран в начале ноября 1992 г. был расценен как "самый важный визит лидера государства Центральной Азии в Иран". сам Назарбаев заявил по прибытии в Тегеран, что его визит открывает уникальные возможности для сближения двух государств и народов, исторические судьбы которых предопределяют их тяготение друг к другу. Он высоко оценил и тот факт, что Иран был первым государством, открывшим в столице Казахстана свое посольство. В совместном коммюнике президентов Ирана и Казахстана заявлено о необходимости сотрудничества в различных жизненно важных сферах экономики. В документах последовавшего через год ответного визита президента ИРИ А. А. Хашеми-Рафсанджани в Казахстан констатировалось динамичное развитие сотрудничества, охватывающего "все новые области взаимовыгодного сотрудничества" ("Казахстанская правда", 26 октября 1993 г.). Приоритетными сферами сотрудничества были определены транспорт и коммуникации, добыча, переработка и транспортировка нефти, промышленность, строительство, торговля, банковское дело, сельское хозяйство. Во время визита было подписано 9 двухсторонних соглашений, которые предусматривали расширение торговли до 1 миллиарда долларов, строительство нефтепровода для экспорта 6 миллионов тонн казахстанской нефти в Иран и др.. Президент Ирана поддержал развитие отношений с Казахстаном в различных сферах, выразив, однако, сожаление в связи с отсутствием программы сотрудничества в области религии. В целом же, к тому времени двухсторонние отношения регулировались 25 различными соглашениями, что создало основу для наращивания многообразного сотрудничества и превращения Ирана в одного из "крупнейших деловых партнеров Казахстана". К концу 1994 г. число таких документов превысило 40, продолжая дополняться новыми. Структура торгово-экономического сотрудничества - а именно оно превалирует в системе двухсторонних отношений - носит для Казахстана в основном сырьевой характер. В то время, когда Казахстан изъявлял готовность экспортировать в ИРИ пшеницу и мясо, промышленное сырье, Иран, по заявлению министра торговли Хоссейна Вахаджи, имел возможность осуществлять поставки разнообразных промышленных товаров, экспортировать современные промышленные технологии, делать инвестиции в нефтегазовую промышленность и др..

Двухсторонние отношения получили свое развитие и углубление в результате состоявшегося в прошлом году визита в Казахстан иранской делегации во главе со спикером парламента ИРИ Али-Акбаром Натег-Нури. В эту представительную делегацию входили руководители МИД, ряда отраслей иранской экономики - транспорта, горных дел и металлургии и др. Главу делегации приняли президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, председатель верхней палаты парламента, премьер-минитср. Он выступил перед депутатами парламента Республики Казахстан. определенный настрой визиту придало и присуждение Натегу-Нури звания почетного доктора Национальной Академии наук Республики Казахстан. Переговоры А. А. Натега-Нури в Алматы касались помощи Ирана в решении проблемы переноса столицы в Акмолу, строительства завода по очистке каолина, транспортировке нефти, консультаций по сближению точек зрения сторон по правовому режиму Каспийского моря и проблеме использования его природных богатств, активизации участия в деятельности ЭКО и др.. Было отмечено, что к настоящему времени двухстороннее сотрудничество регулируется Межправительственной казахстанско-иранской Комиссией по экономическому и культурному сотрудничеству. Уже проведено три сессии Комиссии, очередная состоится в Акмоле в 1998 г.. В Казахстане последовательно создается и правовая база двухстороннего сотрудничества. Последним по времени законодательным актом, одобренным казахстанским парламентом, является Соглашение об отмене двойного налогообложения в торговле с Ираном.

В Иране весьма серьезно подходят к определению возможных конкретных сфер сотрудничества. Так, Казахстану предложена помощь в пуске в эксплуатацию тех предприятий, что были остановлены в связи с разрывом традиционных производственных связей с бывшими республиками СССР, в первую очередь - Россией. В ходе визита в Казахстан министра промышленности ИРИ М. Р. Немат-заде достигнута договоренность и о создании при иранской помощи ряда предприятий легкой промышленности, причем специалисты пройдут подготовку по новейшим технологиям на сходных предприятиях Иран. Иран организует и переподготовку кадров руководящего звена казахстанской промышленности в специальных учебных центрах.

Иран предложил Казахстану широкую программу сотрудничества и в сфере производства строительных материалов. С целью пропаганды достижений ИРИ в данной отрасли и привлечения местных партнеров в ноябре 1996 г. в Алматы открылась постоянно действующая выставка иранских стройматериалов.

Отметим еще и сотрудничество в муниципальной сфере, стимул к развитию которого дала инициатива мера Алматы объявить обе столицы породненными городами и широко использовать опыт Тегерана в развитии социальной инфраструктуры.

Весьма важной сферой двухстороннего сотрудничества становится нефтяная отрасль. С октября 1996 г. началась реализация соглашения, по которому Казахстан экспортирует ежегодно примерно 2 млн. тонн нефти для последующей переработки на нефтеперерабатывающих предприятиях севера Ирана. Ожидается, что в этой сфере будут быстрыми темпами наращиваться объемы экспорта, что окажет позитивное воздействие на проводимые в стране экономические преобразования. Подобное сотрудничество выгодно и Ирану, потому что дает максимальную загрузку имеющимся на побережье Каспийского моря мощностям нефтеочистки.

Для Казахстана представляет также определенный интерес и использование иранской территории для транспортировки его нефти. В своем интервью агентству ИРНА президент Н. Назарбаев заявил, что для его страны возможен и такой вариант: Казахстан доставляет свою нефть в один из портов Каспийского моря, Иран же взамен этого отгружает из портов Персидского Залива для экспорта на мировые рынки адекватное количество нефти. На первом этапе Ирану будет ежегодно поставляться примерно 2 млн. тонн нефти, в дальнейшем, как заявил министр нефти и газа Казахстана Н. Балгимбаев, планируется довести эту цифру до 6 млн. тонн. Такой проект был одобрен во время визита Н. Назарбаева в Тегеран в мае 1996 г., однако, его реализация началась с 1 января 1997 г. " ... вопреки попыткам США изолировать Иран ... и после нескольких месяцев экспертного изучения вопроса, дабы не попасть под действие введенных США экономических санкций" ( Iran. EIU Country Report. 1st quartier 1997. - London, 1997, p. 21. -Там же более подробно о деталях проекта.). Действительно, Казахстан опасается одобренного Конгрессом США в ноябре 1996 г. закона д' Амато, направленного против компаний, совершающих сделки в нефтегазовой сфере на сумму свыше 40 млн. долларов, и грозящего снижением уровня казахстано-американского сотрудничества. По сообщениям тегеранской печати, реализация этого проекта идет согласно утвержденного обеими сторонами графика и является обоюдо выгодной. Для Казахстана столь же выгодно и подписанное 5 декабря 1996 г. Соглашение о строительстве нефтепровода с участием Казахстана, России, Омана и 8 международных нефтяных компаний, который запланировано ввести в эксплуатацию в течение 18 месяцев.

Нефтяное сотрудничество с Ираном выгодно Казахстану и из-за введенных Турцией ограничений на прохождение больших танкеров через проливы Босфор и Дарданеллы. Основные проблемы вывоза нефти из Казахстана будут решены при коренной модернизации самого перспективного и экономически выгодного каспийского порта Актау, проводимой при широком участии иранских фирм. На важность реализации этого проекта было вновь указано во время встречи президентов двух стран в рамках сессии глав государств-членов ЭКО в Ашхабаде 13 мая 1997 г.. Здесь же было обращено внимание на важность использования морских путей по Каспию, в частности, по судоходной линии из Актау на иранский порт Энзели. Однако сотрудничество с Ираном, даже учитывая тот факт, что ныне разрабатываются еще несколько новых проектов транзитного экспорта нефти через Иран, лишь частично решает проблему экспорта казахстанской нефти. Радикальное решение видят в реализации проекта Каспийского трубопроводного консорциума. Кроме того, как заявил недавно министр энергетики Турции Рекай Кутан, часть казахской нефти будет вывозиться на западные рынки при помощи нефтепровода из Баку в турецкий порт Джейхан, в реализацию которого произведут инвестиции как Shell, Chevron, Unocal.

Для Ирана притягательно и сотрудничество с Казахстаном в сфере атомной энергетики, ибо в Казахстане объявлено о планах строительства от 3 до 10 ядерных реакторов в течение ближайших 10-12 лет, что создает возможность обмена технологиями в этой области.

Определенный прогресс в двухсторонних отношениях заметен в сфере культурного сотрудничества. В Иране разработана комплексная программа сотрудничества в этой сфере под эгидой правительственной Организации исламской культуры и связей, представительства которой действуют в рамках всех иранских посольств в государствах Центральной Азии, в том числе и в Казахстане. В рамках этой программы реализуется сотрудничество между иранским агентством ИРНА и казахстанским "Хабар", радио и телевидением двух стран в сферах обмена информацией, подготовки кадров, технической помощи. На базе казахстанских университетов организованы журналистские курсы по иранским программам. В ННГ Центральной Азии, и в том числе, в Казахстане, начато распространение специально предназначенного для мусульманской аудитории научно-популярного журнала об основах ислама "Голчин" ("Избранное"). Динамичной сферой сотрудничества является помощь Казахстану в подготовке кадров как на базе Национального университета в Алматы, так и в рамках созданного при турецкой помощи Международного университета в г. Туркестан, где иранские специалисты помогли организовать кафедру персидского языка и снабдили ее всем необходимым. Всего в вузах Казахстана работает ныне 5 кафедр иранистики, на которых обучается 200 студентов. Кроме этого, с осени 1995 г. расширенное изучение персидского языка начато на базе двух средних школ Алматы. Иран выделил также стипендии казахским студентам-иранистам для совершенствования в фарси, ежегодно приглашает преподавателей фарси на международные курсы переподготовки в Тегеране.

Однако, не во всех сферах сотрудничества между Казахстаном и Ираном можно констатировать определенные успехи. К тому же, такое положение касается тех областей, в которых Иран хотел бы преуспеть. Так, осторожная позиция казахстанского руководства относительно угрозы исламского фундаментализма является в значительной мере сдерживающим фактором в развитии сотрудничества в религиозной сфере. По-видимому, именно этим объясняется то, что Иран не сумел воспользоваться "нишей", образовавшейся в силу необходимости организации головного исламского центра в столице Казахстана. инициативу перехватил суннитский Египет, который в качестве подарка создает его на основании двухстороннего межправительственного соглашения. В рамках исламского центра создается и университет с контингентом в тысячу студентов. Предусмотрено и обучение казахских студентов во всемирно известном исламском университете "Аль-Азхар" в Каире.

Иран вряд ли удовлетворяет достигнутый уровень сотрудничества в сфере инвестиций, где иранский частный капитал недостаточно активен, а может быть и неконкурентоспособен при акционировании ряда предприятий казахстанской промышленности. Так, иранские инвесторы по разным причинам не сумели воспользоваться начавшимся в феврале-марте 1995 г. процессом передачи большого количества промышленных предприятий в управление иностранным фирмам и компаниям, когда под контроль последних перешел ряд ключевых предприятий местной индустрии. Успехи иранского частного капитала в этой сфере более чем скромны. Самой крупной его сделкой можно считать приобретение лицензии сроком на 60 лет на разработку месторождения каолина в районе Кокшетау в северном Казахстане. Другим объектом иранских частных инвестиций является фабрика кожаной обуви в г. Джамбуле. Кроме западных стран, установивших контроль над энергетикой, горной промышленностью, металлургией и другими отраслями, Иран в этой сфере обошли и такие государства региона Ближнего Востока, как, например, Саудовская Аравия, делающая инвестиции в казахстанскую экономику и выступившая инициатором двухстороннего сотрудничества в финансовой сфере, Пакистан, налаживающий взаимодействие в военной сфере и в области конверсии оборонных производств и др. Именно отставание в области инвестирования в казахстанскую экономику побудило Иран направить в Алматы в июле 1997 г. большую экономическую делегацию, которая должна будет выработать рекомендации по активизации сотрудничества в торгово-экономической сфере.

Торговый обмен между двумя странами все еще далек от тех показателей, которые намечались во время первых визитов на высшем уровне. Несмотря на ежегодный рост товарооборота, большая часть которого до сих пор реализуется путем автомобильных перевозок, этот товарооборот чрезвычайно мал по сравнению с такими значительными торговыми партнерами Казахстана вне постсоветского пространства как Германия, занимающая первое место в этой градации, или Турция. По прошествии нескольких лет после визита президента А. А. Хашеми-Рафсанджани в Алматы вряд ли серьезно воспринимается заявление о том, что "Иран становится одним из крупнейших деловых партнеров Казахстана" ("Казахстанская правда", 27 октября 1993.). Тегеранский официоз - газета "Джомхури-йе эслами" - не так давно признала, что существующий между двумя странами товарооборот в сравнении с имеющимися потенциальными возможностями не может считаться "сколько-нибудь удовлетворительным". Вместе с тем, в прошлом году товарооборот составил примерно 100 млн. долларов, что на 30 млн. долларов превысило показатели 1995 г.. По всей видимости, Алматы уклоняется от широкого партнерства с Ираном, чтобы " ... не озлобить Россию и Запад" (Kazakstan. Cjuntri Profile . . . , p. 9.).

Каковы же видимые перспективы казахстано-иранского сотрудничества? Можно твердо констатировать, что Иран не займет в иерархии казахстанского внешнеэкономического сотрудничества приоритетного места. Для Казахстана в обозримом будущем такое место будет за Россией, это определено целым комплексом факторов, которых мы уже коснулись выше. Да и для Ирана Россия важна как самая мощная интегрируюшая сила на всем постсоветском пространстве, крупнейший партнер в широком спектре отношений, в том числе - военно-стратегического характера. Чрезмерное сближение Казахстана с Ираном нереально и по причине трактовки его правящей элитой возрождения ислама в республике как неизбежно приводящего к мусульманскому фундаментализму, политизации ислама, таящей угрозу дестабилизации установившегося в республике статус-кво. Кроме этого, увеличивающаяся политическая и экономическая изоляция Ирана, особенно заметная после решения всех (кроме Греции) стран ЕС в апреле 1997 г. отозвать своих послов из Тегерана, лишь укрепляет позиции противников казахстано-иранского сближения. Именно поэтому нереально ожидать прогресса в отношениях двух стран без радикальных перемен в иранской внешней и внутренней политике, способных изменить имидж страны на международной арене.

Вряд ли реальны надежды Ирана на успех в оттеснении с казахстанской арены США. Экономические успехи Ирана в регионе явно проигрывают напористости и масштабности американской экспансии. Все новое укрепление позиций Запада в Казахстане будет неизбежно сопровождаться как минимум снижением темпов или застоем в казахстано-иранском сотрудничестве. С другой стороны, смягчение жесткости и конфронтационности Ирана по отношению к Западу, некоторую надежду на которые дает приход к власти в Иране в августе с. г. более умеренно настроенного и прагматичного преемника Хашеми-Рафсанджани в лице Сейеда Мохаммада Хатеми позволяет в какой-то мере прогнозировать поступательное развитие казахстано-иранских отношений. Заявление Хатеми о его готовности к диалогу с Западом, появившиеся признаки постепенного отхода США от конфронтации по отношению к Ирану делают такое предположение отнюдь не лишенным оснований.

ИЕРУСАЛИМ, 9 июля 1997.