ТВОРЕЦ ВЕЧНЫХ ЦЕННОСТЕЙ

(100-летие Мухтара Ауэзова)

Мурат АУЭЗОВ
член редколлегии "Центральной Азии"
Диар КУНАЕВ
кандидат филологических наук.

Потомок шейха Абуталиба, дяди пророка Мухаммеда Мухтар Ауэзов родился 28 сентября 1897 года для великой миссии и осуществил ее с неподвластной времени убедительностью... Великий казахский писатель, ученый, педагог, общественный деятель, человек энциклопедических знаний и эрудиции - таким вошел он в сознание современников и память потомков. Им создано более двадцати пьес, множество великолепных рассказов и повестей, написаны либретто к операм и киносценарии. Венцом его творчества явилась четырехтомная эпопея об Абае. Движимый любовью к истине, гармонии и к своему многострадальному казахскому народу, он вел его к самоутверждению по стезе глубоких духовных исканий и постоянного совершенствования. Он говорил на всех тюркских языках, русском и фарси, поднял на небывалые высоты казахский литературный и гуманитарно-научный язык. Его произведения благодарно воспринимаются от Пекина и Стамбула, до Парижа и Нью-Йорка. И хотя Мухтар Ауэзов писал, что"...сегодня уже нет и не может быть универсальной фигуры подобной Аристотелю, Авиценне, Леонардо да Винчи", сам он являлся именно такой личностью - личностью, творящей Возрождение.

В начале двадцатого века по всей степи стремительно распространялся благородный, жизнелюбивый культ - культ просвещенности и глубокого знания. В решающей степени этому способствовало творчество Абая. Завораживающая, преобразующая сила его стихов и песен, исключительная интеллектуальная мощь философских назиданий Абая и затем Шакарима предопределили интенсивность духовных исканий их последователей. А также осознание ими особой, исторической, решающей для судьбы народа ответственности за результаты. Эта деятельность основателей знаменитой Чингистауской школы, выходцем из которой был и Мухтар Ауэзов, дала прекрасные всходы. Двадцатые годы в общественной жизни Казахстана - воистину ренессансная эпоха, отмеченная именами выдающихся людей.

Согласованность их действий очевидна. Они вместе, дополняя друг друга, осваивали важнейшие сферы гуманитарного и естественно-научного знания, научной и технической практики. Совместно создавали новую духовно-творческую, общественно-политическую ситуацию на земле, понимаемой ими как родина, потребовавшая от них гражданского деяния. А. Байтурсынов, А. Букейханов, М. Дулатов, М. Тынышпаев, Х. Досмухамедов, Т. Рыскулов, О. Жандосов, М. Жумабаев, Ж. Досмухамедов, С. Асфендияров, И. Жансугуров, К. Жубанов ... - десятки, сотни имен просветителей, публицистов, художников слова, ученых, общественных и политических деятелей. Блистательная плеяда интеллигенции, оказавшей влияние не только на среднеазиатский Туркестан, но и на весь тюркский мир.

Да, это был наш Ренессанс. Яркий, хотя и короткий по времени взлет. В кровавом вихре последовавших репрессий погибли многие из тех, кто готовил его расцвет. Погибли, но не исчезли бесследно. Этого и не могло случиться. В соответствии со своим жизненным предназначением, они умели быть творцами немеркнущих ценностей. Каждый из них был многогранен и результативен в своей деятельности, от начала и до конца отданной служению общей великой цели. Им в высшей степени был присущ светлый романтизм, сохранившийся и в репрессивных обстоятельствах, но уже как трагическая жертвенность.

По мнению бесспорного лидера этого поколения Ахмета Байтурсынова, главным оружием крепнущего национального самосознания должна была стать литература. Это многое объясняет в отношении духовных вождей казахской интеллигенции 20-х годов к молодому, с первых шагов в литературе подтвердившему свою уникальную одаренность, Мухтару Ауэзову. Не только признание его таланта, уважительное с ним сотрудничество, но и хорошо продуманные меры, позволившие сберечь для будущего именно его. Одухотворенность, созидающие способности этих людей были настолько высоки, что многие из них, доведись им выжить в волнах неоднократных репрессий, в своем индивидуальном творчестве создали бы нечто соразмерное тому, что совершил Мухтар Ауэзов, сохраненный ими для жизни и продолжения их дела.

Репрессии обрушивались и на Ауэзова, и было это не раз. Архивные документы свидетельствуют о том, что он никого не предал, достойно выдержал двухлетнее заключение в сталинских тюрьмах в 30-е годы и гонения 50-х годов, вынудившие его покинуть родину. И через всю свою жизнь он пронес верность идеалам юности, воплощая в титанической по масштабу и напряженности работе представления, взлелеянные в общении со старшими братьями по духу. Главным оружием в диалоге с жестоким веком была для него литературная и гуманитарно-научная деятельность.

Коллективизация в Казахстане подвела черту под длительной историей евразийской конно-кочевой цивилизации. Финал был трагичным, более трети от численности своего народа потеряли казахи. Происходило это в роковые тридцатые годы, когда обвиненный в буржуазном национализме Мухтар Ауэзов находился в тюрьме. В ней он пишет "покаянное" письмо с признанием идеологических ошибок в своем литературном творчестве и отказом от целого ряда ранних рассказов и пьес. Недругам это дало основание говорить о недостаточной твердости духа писателя. Доброжелатели до сих пор предпочитают обходить стороной этот факт его творческой биографии. И те, и другие были бы правы, если бы речь не шла о могучей личности, пришедшей в мир отнюдь не для капитуляций. Автор общепризнанных шедевров драматургии и малых эпических форм, Ауэзов покидает на время хорошо освоенное творческое поле и приступает к роману об Абае в неслыханном прежде в казахской литературе жанре эпопеи. И это был выбор подлинного гения, провидца, патриота. Рушился, уходил в небытие мир кочевья с его особым жизненным укладом и духовным опытом. Удержать этот мир как целостность можно было только в сознании. В художественном виде - только средствами крупноэпического повествования. Мухтар Ауэзов осуществил эту работу на высочайшем уровне, что дало основание академику Канышу Сатпаеву назвать эпопею об Абае "подлинной энциклопедией всех многогранных сторон жизни и быта казахского народа".

Все, к чему прикасалась его рука, получало энергию жизни, имело яркую, светоносную судьбу. Его переводы мировой литературной классики всякий раз подтверждали возможность органичного вхождения различных национально-художественных систем в стихию казахского языка. Высокопрофессиональные академические исследования Ауэзова положили начало целым направлениям в изучении фольклора, эпоса, истории литератур тюркских народов, в языкознании, эстетике, этике, философии, правоведении, в истории музыкального и пластических искусств.

Являясь профессором ряда казахстанских вузов и Московского Государственного Университета, он проводил огромную педагогическую работу. Его лекции непосредственно влияли на сознание молодых людей в студенческих аудиториях. Традиция особого внимания к образованию, пестованию творческой молодежи и подготовки ее для служения родине, идущая от Абая, была в свое время поддержана А. Байтурсыновым. Будучи возведена в осознанный принцип гражданского долга, она была продолжена и развита Мухтаром Ауэзовым.

Особое внимание он уделял писателям, входящим в мир большой литературы. Признанными мастерами слова стали А. Нурпеисов, Т. Ахтанов, З. Кабдолов, А. Алимжанов, которые всегда считали себя учениками Ауэзова. Лучшие представители и ряда других литератур смотрели на него как на своего учителя, достаточно в этой связи назвать имена Ч. Айтматова, М. Карима, Р. Гамзатова. К нему признательно прислушивались, искренне его почитали Ю. Тынянов, В. Шкловский, М. Шолохов, К. Симонов, А. Сурков, К. Федин, И. Андроников, Вс. Иванов, Самед Вургун, Берды Кербабаев, М. Турсун-заде, Айбек, Олесь Гончар. Неподдельное уважение и дружеские чувства питали к нему Луи Арагон, Фаиз Ахмад Фаиз, Назым Хикмет, Анна Зегерс, Альфред Курелла. Он привлекал сердца этих людей не только в качестве неоспоримого авторитета и большого мастера художественного слова. В высшей степени в нем был развит унаследованный генетически талант общения во имя разума и духовности. Такое общение предполагает особую меру взаимной чуткости и ответственности. Мухтар Ауэзов при всем его природном такте, проявлял решительность и несгибаемость воли, когда речь шла о защите духовных ценностей других людей. Так было, когда он защищал киргизский эпос "Манас", творческое наследие выдающегося татарского поэта Мусы Джалиля.

Во всей его деятельности было нечто, идущее от природы, высокий синоним которой - гармония. В его произведениях, от первых рассказов и до последнего романа о современности, природа не объект описания, а фундаментальное начало, активно действующее через его совершенное слово. Разрыв гармонии, насилие над природой вызывали особо острую реакцию с его стороны. Исключительной силой протестующего гуманизма отмечено выступление Мухтара Ауэзова в Токио в 1957 году на третьей Международной конференции за запрещение атомной и водородной бомб. Его слова шли из сердца, переполненного болью и состраданием. Он знал, что такое ядерная бомба не понаслышке и не по фильмам, он знал, как атомные и водородные взрывы выжигают его родную землю, землю Абая и Шакарима, превращенную в ядерный полигон. Он видел, как умирают молодые люди от непонятных для них болезней, видел ужас в глазах матерей, рождающих мутантов.

В возрасте пророка, примерно шестидесяти трех с половиной лет, ушел из жизни Мухтар Ауэзов. Его литературный труд отмечен высшими знаками признания самого большого по территории и самого безжалостного к своим гражданам государства. Государство это кануло в лету. Но непрерывным остается движение Мухтара Ауэзова и его творений в будущее.