ФЕРГАНСКАЯ ДОЛИНА КАК ОДНА ИЗ МОДЕЛЕЙ РЕГИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ.

Сергей ЛУНЕВ
директор Центра российских и центральноазиатских исследований московского отделения Российского научного фонда

Ферганская долина (Ферганская котловина), межгорная впадина в предгорьях Тянь-Шаня, протяженностью до 300 км в длину и до 170 км в ширину, является одним из главных сельскохозяйственных районов Центральной Азии. Она была основой Кокандского ханства, образовавшегося в XVIII веке (после выделение из Бухарского ханства) и являвшегося наиболее крупным по численности населения государственным образованием Центральной Азии в середине XIX века. Именно с этого ханства (в 1864 г.) Россия начала покорение региона.

Практически с самого начала Ферганская долина была одним из основных очагов сопротивления колонизации Центральной Азии. Уже в 1875 г. здесь началось крупномасштабное восстание против царских властей. Российские войска подавили его и жестоко разорили Ферганскую долину. Кокандское ханство было упразднено. Регион продемонстрировал высокий потенциал сопротивления и советской власти. Первые отряды сопротивления в Центральной Азии появились в Коканде уже в конце 1917 г. К концу 1919 г. на территории Ферганы действовало более 40 крупных отрядов. Крайняя жестокость, проявленная обеими сторонами, привела к тому, что только в Ферганской области население в 1919 г. уменьшилось по сравнению с 1915 г. на 250 тыс. человек.

1. Конфликтный потенциал.

В историческом прошлом на территории Центральной Азии не существовало сугубо национальных в общепринятом значении государств. В советское время в соответствии с ленинским пониманием национального вопроса в регионе было проведено национально-государственное размежевание на основе довольно произвольного представления об этнических границах. Естественные границы расселения народов были рассечены административными, обретшими после распада СССР статус государственных, что в будущем может послужить причиной межнациональных конфликтов. Собственно Ферганская долина оказалась поделенной между Узбекистаном (Ферганская, Андижанская и Наманганская области), Кыргызстаном (Ошcкая область) и Таджикистаном (Ленинабадская область). Дополнительные осложнения может принести существование анклавов (узбекских на территории Кыргызстана и таджикских на территории Узбекистана), что создает потенциально взрывоопасную ситуацию в случае возникновения напряженности на межгосударственном уровне.

Для стран Центральной Азии характерен самый высокий прирост населения в бывшем СССР. За последние 30 лет численность населения выросла в 2,6 раза в Узбекистане и Таджикистане, в 2,4 раза в Туркменистане, в 2,1 раза в Кыргызстане, в 1,7 раз в Казахстане (для сравнения в России эта цифра составляет 1,2 раза). При этом основной прирост пришелся на автохтонное население, прежде всего сельских районов.

В результате в сельскохозяйственной Ферганской долине (добыча полезных ископаемых и промышленность играют здесь существенно меньшую роль) средняя плотность населения в целом составила 100 человек на 1 кв. км, а в ее "узбекской" части - около 300. Совершенно отчетливо просматривается аграрная перенаселенность, когда в наиболее плодородных районах на 1 человека приходится всего 0,6 га земли. При этом следует учитывать продолжающийся быстрый рост численности населения. Таким образом, в Ферганской долине возникает классический пример социальной напряженности в условиях перенаселенности (любые попытки какого-либо правительства проводить политику планирования семьи вызовут лишь резкое недовольство населения, строго придерживающегося норм Ислама) и аграрного голода. Парадоксально, но факт: смягчающим фактором является возделывания хлопчатника (так, около 3/4 сельскохозяйственных площадей Андижанской области занято этой культурой).

Много критических (и справедливых) стрел было выпущено в адрес царских властей, стремившихся к распространению хлопчатника в Ферганской долине, и советских властей, уже диктовавших и насильственно навязывавших монокультурную ориентацию сельского хозяйства. Но в настоящий момент для местных властей это - просто панацея: возделывание хлопчатника требует затрат труда на порядок выше, чем фруктовых, овощных и зерновых культур. Сокращение площадей под хлопчатником вызовет моментальный резкий рост безработицы, а переориентация сельского хозяйства приведет к колоссальному усилению социальной напряженности.

Русские и русскоязычное население Центральной Азии - прежде всего горожане (за исключением Казахстана и Северного Кыргызстана, куда сельские жители из России начали переселяться сотни лет назад). Отток русскоязычного населения из сельскохозяйственной Ферганской долины начался еще в 50-е годы и особенно усилился в 70-80-е годы после того, как было подготовлено достаточное количество специалистов в области сельского хозяйства и управления, а советская национальная политика предусматривала предоставление льгот и преимуществ представителям т.н. "титульных наций".

Русскоязычное население к концу советского периода концентрировалось в столицах центральноазиатских стран и промышленных районах. В результате сложившегося разделения труда между неавтохтонами и местным населением первые являются квалифицированными рабочими, инженерами, научными работниками (в сфере естественных и точных наук), учителями и врачами. Даже в Узбекистане (где наибольшая доля автохтонов в современныхсекторах экономики), по данным Всесоюзной переписи населения 1989 г., разница в процентах между количеством занятых в отрасли представителей русскоязычного и коренного населения составляла: в науке, культуре и искусстве - 328%, в информационно-вычислительных службах - 250%, в управлении - 217%, в промышленности - 126%, в строительстве - 108%, в здравоохранении - 9%. В Кыргызстане же, например, в 1991 г. киргизы составляли 8% квалифицированных рабочих и 3% инженерно-технических работников (следует отметить, что подобная ситуация не всегда была связана с какой-либо дискриминацией автохтонов в советское время, а также и с неприятием индустриального труда их большинством).

2. Начальный этап становления государственности.

Конфликтный потенциал Ферганской долины начал реализоваться еще в последние годы существования Советского Союза. В открытой форме это проявилось в конфликте узбеков и турок-месхетинцев в Фергане в 1989 г., в столкновениях таджиков и кыргызов на границе двух республик в 1989 г. и в Ошской трагедии 1990 г. Исключительное выпячивание национального фактора, явный приоритет "титульной нации" в течение длительного времени не могли не изменить психологии жителей Ферганской долины. В период перестройки был окончательно достигнут консенсус о практическом невмешательстве центральных властей в дела союзных республик - за поддержку последними Центра по кардинальным вопросам, а это привело к резкой активизации борьбы между местными элитами за власть и различными нациями за перераспределение национальных ресурсов. Следствием и стала политика натравливания местными элитами жителей своего района на "иностранцев", которые легко становились виновными за ухудшение социально-экономического положения. В 1991 г. на территории Центральной Азии имело место 36 конфликтов на национальной почве.

Центральная Азия была фактически "вытолкнута" из Советского Союза. С его распадом на постсоветском пространстве возникли государства, дальнейшее развитие которых определяется разнонаправленными векторами. Если в России к власти пришел крайне разнородный блок некоммунистических (или антикоммунистических) сил, то у власти в странах Центральной Азии (за некоторым исключением Кыргызстана) осталась традиционная коммунистическая элита. Некоммунистическая оппозиция оказалась очень слаба. К тому же, она была расколота на демократическое и исламистское крылья (соединившиеся в Таджикистане). Для легитимизации своего положения и привлечения поддержки снизу коммунистическая элита была вынуждена оперировать исламистскими и националистическими идеями и принципами.

Поиск единой национальной идеологии в местных условиях привел к возрастанию роли Ислама. Так, в апреле 1992 г. президент Узбекистана И. Каримов совершил хадж в Саудовскую Аравию (его примеру последовали и другие центральноазиатские руководители). В Таджикистане было 17 официально существовавших мечетей. Как только были сняты запреты, их число сразу увеличилось до 2000. В Узбекистане в каждом кишлаке и в каждой городской махалле (микрорайоне) появилась мечеть.

Однако исламизация объективно выталкивает наверх слои, которые выступают против местной элиты, сложившейся еще в советский период. В Ферганской долине резко активизировались исламисты, чьи организации практически сразу стали действовать и как политические организации. В Намангане базировалась партия "Адолат" ("Справедливость") и в декабре 1991 г. она организовала массовые митинги и демонстрации, в ходе которых, в частности, критиковалась кадровая политика Центра. Активно действовала и радикальная Исламская партия возрождения, создавшаясвои филиалы в Узбекистане и Таджикистане.

Власти всех центральноазиатских республик дали достаточно открытую установку на приоритетное развитие "титульной нации". Во всех республиках начала проводиться политика планомерного вытеснения представителей некоренных национальностей из сферы государственного управления, промышленности, образования, армейского руководства, а также политика целенаправленного "выдавливания" русского языка. Выбранный путь становления национальных государств диктовал прежде всего полное дистанцирование от России.

Резкое снижение социального статуса русскоязычного населения и нараставшие экономические проблемы дополнялись многочисленными фактами проявления бытового национализма, ущемления на работе и в учебе детей, имущественной дискриминацией при выезде, местного беспредела правоохранительных органов, крайнего сокращения русскоязычного информационного пространства.

Все это не могло не стимулировать миграционные настроения русскоязычного населения, и сотни тысяч человек начали выезжать ежегодно из Центральной Азии. В Ферганской долине осталось крайне незначительное количество русскоязычного населения.

Выезд русского и русскоязычного населения приводит к сбоям в работе промышленных предприятий, снижению уровня подготовки в высших и средних учебных заведениях, медицинского обслуживания.

По существу только Узбекистан может в какой-то степени заполнить местными кадрами ниши, которые освобождаются по мере отъезда русскоязычного населения; только в ней есть достаточное количество автохтонов-инженеров и квалифицированных рабочих. Следует учитывать, что из автохтонов Центральной Азии узбеки - единственная национальность, которая начала получать европейское образование в Казанском университете еще в конце XIX в., т.е. намного раньше, чем остальные. Это тем более существенно для Ферганской долины, где весьма значительное число узбеков проживает в Ленинабадской области Таджикистана (около 1 млн. человек) и Ошской области Кыргызстана (500 тыс. человек).

3. Относительное спокойствие (середина 90-х годов).

Местные власти начали постепенно осознавать последствия "утечки умов". Но их действия по сдерживанию эмиграции носят скорее запретительный характер. Процесс выезда русскоязычных носит, по-видимому, необратимый характер (за исключением Казахстана). Можно предположить, что действия узбекских властей, например, по прекращению эмиграции не были особо успешными по причине отсутствия реального желания остановить выезд русскоязычного населения из-за вышеупомянутых преимуществ узбекского населения.

Гораздо более успешными были акции узбекских властей по пресечению радикализации исламского движения и возможных экономических потрясений. Осознание угрозы собственным интересам вынудило местную элиту проводить выборочную политику, поддерживая умеренных исламистов и сдерживая и даже подавляя экстремистские силы. В Узбекистане и Таджикистане была запрещена Исламская партия возрождения (большая часть ее сторонников в Таджикистане ушла в Афганистан). В Узбекистане она находится в глубоком подполье. В республике была запрещена и исламская партия "Адолат" (часть ее членов была арестована, а часть - эмигрировала). В августе 1992 г. из Узбекистана были депортированы 70 священнослужителей из Саудовской Аравии, которые были особенно активны в Ферганской долине. Борьбу с фундаментализмом активно поддержал и президент Кыргызстана А. Акаев. Для этой республики характерен значительно меньший рост религиозного самосознания, прежде всего в Северном Кыргызстане (отношение "северных" киргизов к религии характеризует тот факт, что 90% прихожан мечетей в Бишкеке - узбеки, хотя они составляют 1,5% жителей столицы).

В целях недопущения канализации социального недовольства через политические институты в Узбекистане запрещена деятельность партий, относящих себя к "демократическому" крылу и не допускается создание "классовых" организаций (например, не была зарегистрирована Свободная дехканская партия).

Именно в Узбекистане удалось недопустить резкого роста разногласий между регионами и региональными кланами. Помимо умелого политического лавирования, здесь следует отметить и то обстоятельство, что в Узбекистане значительно существеннее, чем в других республиках, размыта родо-племенная структура.

Авторитаризм узбекского режима демонстрируется совершенно открыто, что вызывает существенное недовольство либералов (как внешних, так и центральноазиатских). Однако приходится признать, что именно нынешние узбекские власти являются как основным щитом против распространения исламского фундаментализма в Центральной Азии, так и ограничителем социальных и политических потрясений. Жесткое подавление любых проявлений инакомыслия и стремлений к протесту было главной причиной, объясняющей отсутствие серьезных катаклизмов в узбекской части взрывоопасной Ферганской долины за последние 5 лет (можно предположить, что локальные всплески происходили, но о них крайне мало информации вследствие жесточайшей цензуры средств массовой информации).

Что касается Ошской области, то для местных элит основным на данном этапе является противостояние центральным властям и традиционным властвующим кланам Севера. Политический конфликт здесь дополняется различными идеологическими, религиозными и нравственными системами ценностей (современный промышленный Север противостоит традиционному аграрному Югу). В этих условиях южные кланы не заинтересованы пока ни в отчуждении "нетитульных" наций, ни в провоцировании открытого протеста автохтонов (тем более, что конфликт между элитами пока лежит прежде всего в политической плоскости).

Ленинабадская область была регулярным "поставщиком кадров" для коммунистической номенклатуры Таджикистана. После объявления независимости республики ленинабадская элита оказалась отстраненной от власти. В ходе гражданской войны она (в особенности, узбеки) сыграла важную роль в победе Э. Рахмонова. Гражданская война, проходившая на региональной основе, в определенной степени сплачивала таджиков и узбеков Ленинабадской области. К тому же этот район, как сельскохозяйственная житница, находилась в лучшем положении по сравнению с другими частями республики. По-видимому, данные обстоятельства способствовали относительному спокойствию в плане межнациональных отношений.

4. Развития ситуации.

Сохраняя статус-кво, узбекское правительство в состоянии в ближайшее время обеспечить относительные стабильность и спокойствие в узбекской части Ферганской долины и оказать достаточный нажим на таджикское и кыргызское руководство с целью обеспечения прав узбекского меньшинства в Ошской и Ленинабадской областях.

Вместе с тем в последнее время в политике Узбекистана проявилось стремление к быстрому обеспечению своих доминирующих позиций в Центральной Азии, что чревато осложнением ситуации. Так, по мере укрепления влияния России в Таджикистане, стремления Э. Рахмонова опираться практически исключительно на нее, усиления в Таджикистане движения за вхождение в состав России, росло недовольство Узбекистана, сыгравшего известную роль в поражении исламско-демократической коалиции в Таджикистане. Уже летом 1994 г. узбекские руководители предложили России ограничить свою активность в Таджикистане и стали оказывать нажим на правящий режим последнего, предлагая тому "поделиться властью" с оппозицией.

В 1995 г. резко ухудшились взаимосвязи между Узбекистаном, с одной стороны, и Туркменией и Таджикистаном, с другой. Истоки конфликта лежат именно, во-первых, в стремлении Узбекистана подчинить своему влиянию соседние страны, выступив их интегратором. Во-вторых, он стремится контролировать их внешние связи (в т. ч. с Россией), в-третьих, воспрепятствовать распространению мусульманского фундаментализма из западноазиатских стран.

Однако эта политика встречает заметное противодействие. Что касается Таджикистана, то, не отказываясь от узбекской поддержки, сохранение государственности и восстановление разрушенной гражданской войной экономики он связывает с помощью России. В данной ситуации Узбекистан прибегает к давлению на Таджикистан, продолжая требовать больших уступок на переговорах с оппозицией, ограничивая доставку грузов в Таджикистан по узбекским железным дорогам, прекращая поставки газа, (многие обозреватели связывают рост напряженности в Ленинабадской области и плавный переход значительной части населения в оппозицию к Центру именно с деятельностью узбекских властей; хотя, по-видимому, главным здесь является то обстоятельство, что ленинабадская элита так и не получила ключевых постов в правительстве Э. Рахмонова).

До недавнего времени конфликты Узбекистан - Таджикистан и Узбекистан - Туркменистан развивались параллельно, не пересекаясь. С осени 1995 г. президент Туркменистана выступил в поддержку Таджикистана, пообещав предоставить материальную помощь, в т. ч. постройку железной дороги, которая избавит от необходимости транспортировки через Узбекистан и прокладку газопровода (Туркменистан объявил о готовности поставлять Таджикистану газ по цене в 2 раза ниже, чем Узбекистан). Другими словами, конфликт начал интенсифицироваться, хотя на рубеже 1995-1996 гг. он вновь перешел в латентное состояние.

Судя по всему, Узбекистан на данном этапе заручился поддержкой России, руководители которой все больше стали склоняться к идее, что основная цель страны в Центральной Азии - обеспечение стабильности, в чем важнейшую роль мог бы сыграть режим И. Каримова. Замена министра иностранных дел "атлантиста" А. Козырева, постоянно подчеркивавшего необходимость соблюдения фундаментальных прав человека, на "прагматика" Е. Примакова способствовала укреплению подобной точки зрения.

Не так беззащитны и соседи Узбекистана. Таджикистан уже начал создавать сложности с транзитом товаров в Ферганскую долину (ее узбекская часть разъединена с остальными районами Узбекистана Кураминским хребтом (высота - до 3768 м), а единственный железнодорожный путь проходит через Ленинабадскую область). При этом соседние страны обладают мощнейшим рычагом давления на Узбекистан, который крайне зависим от водных ресурсов, а основные реки, протекающие по его территории, начинаются в Таджикистане, Кыргызстане и Афганистане. В сентябре 1995 г. Туркмения обвинила Узбекистан в чрезмерном использовании вод р. Аму-Дарьи, что ведет к нарушению системы водопользования в Туркмении и обострению экологической ситуации в районе Аральского моря. Не исключено, что и Туркмения может потребовать перераспределения этих вод, что может привести к серьезным экономическим последствиям для Узбекистана. Кыргызстан же может поддержать Казахстан в его борьбе с Узбекистаном за лидерство в регионе, тем более, что киргизы традиционно ориентируются на казахов.

На данном этапе всем государствам Центральной Азии было бы важно несколько ограничить отмечавшиеся выше националистические принципы, которыми были вынуждены оперировать старые элиты. Если они раньше были направлены в первую очередь против России и русскоязычного населения, то впоследствии страны региона осознали опасность возможного конфликта с Россией. К тому же, миграция русскоязычного населения не только не облегчила социально-экономическое положение большинства автохтонов, а ухудшила его. Сохранение же национализма начинает вести к росту напряженности между самими центральноазиатскими странами и внутри них.

Таким образом, лишь поддержание статус-кво предопределит сохранение относительного спокойствия в Ферганской долине на ближайшее будущее. Любые попытки изменить его (прежде всего, со стороны Узбекистана) чреваты серьезными потрясениями. Вместе с тем вызывает сомнение поддержание статус-кво в долгосрочной перспективе, учитывая все нарастающие социально-экономические и экологические проблемы Центральной Азии, демографическое давление.