CA&CC Press® AB

ПОЛИТИКА США НА СРЕДНЕМ ВОСТОКЕ: НЕОБХОДИМОСТЬ НОВОГО МЫШЛЕНИЯ

Пол ХЕНЗЕ
Эндерс УИМБУШ

Пол Хензе является постоянным консультантом вашингтонского отделения RAND. В 1977-80гг. возглавлял рабочую группу по национальностям в составе Совета по национальной безопасности. Он был одним их первых выпускников Гарвардского университета по программе советских исследований в 1950 г., после чего он специализировался по Центральной Азии и Кавказу. На протяжение 30 лет занимал различные посты в правительстве США и в государственных организациях, включая радиостанцию "Свободная Европа" и американские посольства в Турции и Эфиопии. За последние годы он совершил множество поездок по Центральной Азии и Кавказу, а также - Китаю и Пакистану.

Эндерс Уимбуш специализировался по народам Советского Союза в Чикагском университете, занимался исследованиями по Советскому Союзу в RAND в Санта-Монике, а затем в Оксфорде создал Общество по изучению Центральной Азии, основав журнал "Центрально-азиатское обозрение". В 1987 г. он стал директором радиостанции "Свобода" и проработал в этом качестве до 1992 г. В настоящее время - является главным администратором Международной Корпорации по использованию научных достижений, расположенной в г. Мак-Ман, штат Вирджиния.

Ни одно другое направление американской внешней политики не испытывает столь огромной потребности в переосмыслении, чем то, что касается Ближнего и Среднего Востока, равно как и ни одно другое не является столь жизненно важным для развития основополагающих американских интересов в XXI веке, нежели это. У нашего нового государственного секретаря, входящего во вторую администрацию президента Клинтона, имеется прекрасная возможность для пересмотра тех приоритетов, которые доминировали в американском подходе к этому наиважнейшему региону на протяжении последних нескольких десятилетий. Старые акценты и приоритеты изжили себя, а некоторые из них даже завели нас в тупик. Самым ярким тому подтверждением могут послужить две дюжины поездок Уоррена Кристофера в Дамаск, которые тот совершил в течение последних четырех лет. Ничего хорошего, кроме потакания мании величия Хафеза Асада, эти поездки не принесли. Более четкое определение фундаментальных интересов США на Ближнем и Среднем Востоке существенно для формулирования американской политики в отношении России и Китая.
Правительство Соединенных Штатов и заинтересованные части американской общественности испытывают проблему с определениями политики на Ближнем и Среднем Востоке, чего, по большому счету, не скажешь о России и Китае. Сменявшие друг друга американские администрации приучились смотреть на Ближний и Средний Восток сквозь очки, увеличивающие истинные размеры Израиля и его непосредственных соседей в десятки раз, в то время как остальная часть региона представляется в виде тонкой периферийной полоски. Восемь новых независимых государств Центральной Азии и Закавказья, возникшие на обломках Советского Союза, вообще едва ли были различимы. Турция, согласно всем основным внутренним документам госдепартамента, входит в состав Европы, поэтому усиление ее позиций в качестве средневосточной державы зачастую игнорируется или же принимается в штыки. То же самое можно сказать о более отдаленных районах Азии и Африки. А Иран и вовсе является белым пятном. Видимо, правительство США считает, что если мы будем разговаривать с Ираном на языке эмбарго и остракизма, то он исчезнет. Однако никто из живущих на Среднем Востоке так не думает. Не думает так и министр иностранных дел России Примаков, в чем мы могли убеждаться на протяжении всего прошлого года.
Иран является одним из самых древних, непрерывно существующих государств мира. Персы соперничали с Грецией и Римом в борьбе за господство над Ливаном. На южном направлении они проникли до самого южного побережья Аравийского полуострова и Красного моря. Персия боролась с Византией и Османской империей за влияние и господство над Центральной Азией, Кавказом, Месопотамией и Персидским заливом. В течение полутора веков после эпохи Петра Великого, турки и персы блокировали продвижение России на юг. В конце концов, они ослабли, и России удалось поглотить Кавказ. Сто лет назад Британия и Россия поделили Иран на северную и южную сферы своего влияния. После первой мировой войны турки отошли в Анатолию и принялись за строительство современного национального государства. Модернизация Ирана оказалась намного проблематичной и практически прекратилась после того, как шах был свергнут религиозными фанатиками в 1978 г.
При всей болезненности происшедшего, особенно прочувствованной прозападнически настроенными иранцами, это не было концом Ирана. Иранцы не забыли своей истории. Страна демонстрирует растущие признаки обретения равновесия и чувства собственного достоинства. Она богата. Ее народ талантлив. У нее имеются проблемы. Но ее нельзя игнорировать. К ней нужно относиться серьезно и с чувством перспективы.
Кажется, что это понимают почти все, но только не правительство США. Ни одна страна этого региона не может позволить себе предать забвению Иран. Да и не будет. Турция нуждается в Иране как в источнике энергоносителей, а Ирану Турция нужна как торговый партнер. Никакое обхаживание со стороны американцев не заставит любое правительство в Анкаре отказаться от торговых взаимоотношений с Ираном. То же самое касается европейцев. Новообразовавшиеся государства Центральной Азии и Кавказа не собираются мириться с усилиями иранцев, направленными на пропаганду религиозного экстремизма, но они торгуют с Ираном, потому что им это нужно, а Ирану необходимо развивать добрые отношения с каждым из них. Кавказские и центральноазиатские лидеры знают, что только здоровые отношения помогут удержать Иран от разрушительного вмешательства в их внутренние дела.
Карантин, устроенный Соединенными Штатами Ирану, и их угроза в адрес всех тех, кто откажется их в этом поддержать, никогда не достигнет успеха. Да, Иран поддерживает терроризм. Но не больше, чем Сирия, страна, которая намного дольше укрывала террористов, наносивших удары по двум столпам силового присутствия Запада в регионе - Израилю и Турции. Да, некоторые иранцы, по-прежнему, пытаются экспортировать религиозный фанатизм. Но со все меньшим усердием и без видимого успеха. Турция, Азербайджан, Узбекистан - назовем только некоторых, - довольно успешно защищают себя от религиозного авантюризма иранцев. Разве Америке необходимо поступаться своими принципами, дабы приоткрыть Ирану некоторые двери, больше, чем она это делала на протяжении десятилетий в отношении Саудовской Аравии - в религиозном смысле даже более деспотичного общества?
Надежда развитого мира на то, чтобы в XXI веке уйти от энергетической зависимости исключительно от Саудовской Аравии и стран Персидского залива, прямо связана с разработкой ресурсов Каспийского бассейна и внутренней Центральной Азии, вплоть до пустыни Такламакан в Западном Китае. Страны, обладающие этим потенциальным богатством, видят в нем ключ к своему благополучному будущему. Географическое же положение Ирана делает его наилучшим маршрутом для доступа ко всему этому региону. И дело тут не только в нефти и газе. Здесь существует огромный потенциал для развития торговли во всех направлениях и самым широким спектром товаров. Фактически, торговля уже распространяется вдоль западно-восточного коридора, через центр Азии от Черного моря до Китая и Тихого Океана. Северо-южные торговые маршруты также приобретают реальные очертания. Для Соединенных Штатов пытаться вырвать Иран из всей этой общей картины тщетно и глупо. Америке и Европе нужен надежный доступ к энергоносителям и рынкам для своей экспортной продукции. Любые планы, игнорирующие Иран, лишь удорожат и сделают неэффективными инвестиции и соглашения.
Конечно, американцам не следует закрывать глаза на плохое поведение Ирана или пытаться подкупить его с целью вернуть к истинному международному сотрудничеству. Все более очевидными становятся свидетельства вхождения Ирана в экономический и социальный кризис, что непременно будет иметь политические последствия. Кажется, что в стране растет понимание необходимости принятия мер, которые позволили бы справиться со своими проблемами. Здесь имеются сотни тысяч квалифицированных, по-западному образованных профессионалов и представителей технической интеллигенции. Эти люди не хотят быть обреченными на постоянную жизнь в условиях системы, спроектированной по рецептам средневековья. А у Соединенных Штатов есть богатый опыт общения с такими "нехорошими" государствами, как Советский Союз, Китай, Вьетнам, Куба, Северная Корея, Южная Африка, который поможет выбрать политику последовательного конструктивного вовлечения.
При первой администрации Клинтона, когда американское стратегическое мышление, казалось, обязано было обрести некую дальновидную глубину, американская внешняя политика сконцентрировалась на узких интересах. Здесь и отвлечение внимания на единоразовые интервенционистические акции в ситуациях, имевших третьестепенную важность для национальных интересов США, например, Сомали, здесь и долгий период стремления игнорировать возможности взятия процесса распада Югославии под контроль и придания ему цивилизованного характера, соответственно духу новой эры. Уроки налицо. И они не оправдывают изоляционизма. Наоборот, они требуют компетентной стратегической оценки и предусмотрительности. При первой администрации Клинтона дальновидная стратегия почти не просматривалась.
Не было и нет ничего неразумного в широко распространенной надежде на то, что Россия сумеет превратиться в нормальное национальное государство. Все рациональные люди разделяют это мнение. Но надежда, по- прежнему, далека от реальности. Россия далека от стабилизации, как политической, так и экономической. Американская политика в отношении России должна влечь за собой постоянный пересмотр тактических приемов и приоритетов, в зависимости от того, что происходит в России в любое заданное время. Первая администрация Клинтона страдала излишней радужностью оценок в подходах к России.
Империализм ушел в прошлое. Все великие империи, господствовавшие над миром в начале XX века - также, как и все маленькие - канули в Лету. Британцы, французы, итальянцы больше не мечтают об империи. Они замаливают свои империалистические грехи, помогая своим бывшим колониям стабилизироваться и процветать. Австрийцы и турки посчитают за сумасшедшего любого своего соотечественника, начни он пропагандировать идею восстановления Австро-Венгерской или Османской империй. К сожалению, этого не скажешь о русских. Политики и военные призывают к реставрации Российской империи. Недавний опрос выявил, что 2\3 всех русских желают восстановления Советского Союза! Даже тогда, когда деморализованная российская армия готовилась к выводу из Чечни, вывешенный на пропускном пункте расположенной под Грозным основной российской военной базы транспарант гласил: "Кавказ был, есть и будет нашим!" Россия должна смириться с тем, что империи больше нет.
Неоимпериалистические настроения не универсальны в России. Вероятно, их поддерживает только меньшинство. Мечты о восстановлении Советской/ Российской империи далеки от своей реализации, но Россия по- прежнему располагает почти что неограниченной возможностью для подрыва всей ситуации как у себя дома, так и в своем "ближнем зарубежье". Россия сильно запаздывает с выработкой реалистичной политики в отношении беспокойных регионов, таких, как Северный Кавказ. Советские замашки мешают России признать преимущества нового мышления в подходах к Ближнему и Среднему Востоку. После того, как Ельцин назначил старого мастера шпионских дел Примакова на пост министра иностранных дел, Россия вернулась на исходные позиции по многим вопросам. Сегодня многие ее действия провоцируют региональную напряженность. Действительно ли это в интересах России? Вашингтону необходимо задавать этот вопрос как можно чаще.
Продажа Россией ядерной технологии Ирану поощряет худшие черты в поведении Тегерана. То же самое можно сказать о передаче подводных лодок. Продажа Россией противовоздушных ракет греческому Кипру подливает нового масла в старый огонь, который Советы слишком часть раздували в прошлом. Ссылки на то, что России необходимо зарабатывать деньги для предотвращения спада уровня производства вооружений, не выдерживают никакой критики, особенно учитывая ту большую работу, которую Соединенные Штаты и страны Европы проделали с целью поощрения и финансовой поддержки программ конверсии и переобучения ученых и технического персонала.
Благодушие, проявленное США в отношении развязывания Россией военных действий против Чечни, было постыдным. Подавление студенческих волнений на пекинской площади Тяньаньмень повлекло за собой едва ли один процент тех смертей и ни одного процента тех разрушений, за которые русские ответственны в Чечне (не только против чеченцев, но, равным образом, против русских). Если Пекин заслуживал того, чтобы подвергнуться остракизму, то почему не Москва тоже? До каких пор можно закрывать глаза на то, как Россия запугивает другие бывшие советские республики? Почему нужно делать вид полного признания права русских соваться в дела "ближнего зарубежья?" За всю полувековую историю деколонизации Америка никогда не признавала подобного права ни за одной бывшей метрополией. США осудили Великобританию и Францию, когда те атаковали Египет в 1956 году. Америка чистосердечно приветствовала независимость Алжира, Индии и десятков других бывших колониальных стран. Америка имеет более чем 200-летнюю историю борьбы с колониализмом по всему миру. Она всегда помогала новым нациям укреплять независимость.
В то время, как администрация Клинтона даже не помышляла о введении санкций против России за учиненный в Чечне геноцид, она спокойно проглотила решение Конгресса о введении эмбарго против Азербайджана за то, что тот попытался защитить себя от армянской агрессии. Целенаправленные усилия Президента и Госсекретаря, безусловно, могли бы убедить большинство конгрессменов прекратить эту вопиющую несправедливость. Да, этнические лоббисты являются естественным признаком демократического общества. Но руководители со стратегическим мышлением обязаны следить за тем, чтобы эти чувства не особенно искажали политику, не вынуждали страну к противоречивому и лицемерному поведению и не заслоняли собой истинных интересов.
Коллапс Советского Союза не принес "конца истории", а восстановил Средний Восток в том его состоянии, которое исторически было присуще ему более, нежели то, что он из себя представлял большую часть последних полутора веков. История вновь ожила. Вся северная треть региона - Центральная Азия и Кавказ, - бывшая запертой внутри Российской и Советской империй, вновь стала частью мира, в основе своей мусульманского. Но ничто не говорит о какой-то "борьбе цивилизаций" внутри региона. Христианская Грузия уже большую часть своих торговых операций проводит с мусульманской Турцией и имеет добрые отношения с мусульманским Ираном. Христианская Армения торгует с Ираном. Израиль поддерживает конструктивные отношения со всеми новыми государствами Центральной Азии и Кавказа, как христианскими, так и мусульманскими. Все они ищут у Соединенных Штатов поддержки и лидерства, что придало бы им силы для развития нормальных отношений со своей бывшей метрополией - Россией.
Соединенные Штаты, в самом деле, положили хорошее начало движению в сторону признания изменившихся обстоятельств в регионе, но они не сумели в одночасье избавиться от тех стереотипов и пристрастий, которые доминировали на протяжении последнего полувека. Дабы эффективно служить американским интересам, второй администрации Клинтона необходимо выработать систему новых стратегических приоритетов и подходов ко всему региону Ближнего и Среднего Востока. Ей также нужно лучше его понимать. Узбекистан является сердцем Центральной Азии, фокусной точки ее длительной истории, ее культурным и религиозным центром. Если бы регион естественным образом эволюционировал в сторону современной эпохи, то Узбекистана, вероятно, не было бы. На его месте существовало бы более обширное государство под названием Туркестан. Так продолжала называться после насильственного присоединения к России в XIX веке южная часть всего региона. Он даже мог бы носить название Туран. В музее города Шахимардон, что в Ферганской долине, устроенном прямо по соседству с могилой, которая, по местным поверьям, принадлежит халифу Али, висит знамя со словами "Яша Туран!" - "Да здравствует Туран!". Схожие чувства распространены по всей Центральной Азии.
До прихода сюда русских, население основной части Центральной Азии составляли преимущественно тюрки, но с сильным, родственным иранской культуре субстратом персоговорящих людей (таджики), которые жили в городах и некоторых сельских районах. Горожане, независимо от того, говорили ли они на персидском или на тюркском языке, назывались сартами. Язык не разделял центральноазиатов. 95% как городских, так и сельских жителей являлись мусульманами-суннитами, и этническая принадлежность, в том смысле, как мы ее сейчас понимаем, относительно не играла роли в определении индивидуальности или политической ориентации человека.
Исторический Туркестан являлся намного более сплоченной геополитической реальностью, нежели Индия или даже Иран. Не будь он искусственно искромсан на отдельные республики с целью облегчения советского контроля и эксплуатации, регион сохранил бы свою естественную целостность. Увы, сегодняшний Узбекистан является произвольно оформленной страной, чья многочисленная диаспора оказалась по ту сторону его границ. Ферганская долина, поделенная между Узбекистаном, Кыргызстаном и Таджикистаном, исполосована границами, которые не поддаются экономической логике.
Да имел ли бы Узбекистан, вообще, какой-либо смысл без древних Бухары и Самарканда? Когда в 1924 году Советы создали Узбекистан, они сделали Самарканд его столицей и включили в него в качестве автономной республики Таджикистан, который до этого являлся восточной частью Бухарского эмирата. Затем, в 1929 году они выделили Таджикистан в отдельную республику, что вполне согласовывалось с традиционной российской практикой divide et impera - разделяй и властвуй.
Независимые новые государства Узбекистан и Таджикистан унаследовали многие противоречия, поскольку в Бухаре и Самарканде, по-прежнему, проживает значительное число персоговорящих людей. Но заявлять, как это делают некоторые националисты, что у Таджикистана украли его города, значит выходить за рамки дозволенного. Узбекистан, состоящий из Хорезма, Ташкента и некоторой территории, протянувшейся вдоль афганской границы, представлял бы из себя еще более алогичное государство, чем то, которое существует сегодня. Если бы историю можно было пересмотреть, то, вероятно, лучше было создать Туркестан, который бы объединил узбеков и таджиков. Однако пока люди, ответственные за ведение дел в новых государствах, вынуждены принимать границы такими, какие они есть.
Вполне логично, что сегодняшних руководителей независимого Узбекистана должны интересовать узбеки, проживающие в прилегающих к нему областях, включая Северный Афганистан, над которым узбекский генерал Абдул Рашид Дустум сохраняет эффективный контроль. Естественно, также, что руководству Узбекистана небезразличен Таджикистан. Комментарии некоторых обозревателей, рисующих Таджикистан этакой жертвой российского и узбекского экспансионизма, выглядят малоубедительными. В сравнении с остальными четырьмя центральноазиатскими республиками, эта страна вошла в независимость менее консолидированной и с более слабым руководством. Отсюда, абсолютно оправдана озабоченность узбекских руководителей тем, чтобы политический раздрай в Таджикистане не перекинулся на их страну. Видимо, и у России было множество причин для военного вмешательства. Но кажется, что российские военные сильно недооценили трудности наведения порядка в Таджикистане. Теперь же Россия стоит перед дилеммой -перспектива остаться здесь или уйти одинаково неприглядна, а пытки установить мир неизменно оканчиваются неудачей. Как и в случае со многими другими аспектами российской политики, конечно, цели Москвы до конца неясны. Многие русские считают невозможным для себя отказаться от неоимпериалистического мышления, но у страны не хватает ресурсов и военной мощи для того, чтобы восстановить контроль даже над этим уголком старой империи.
Некоторые обозреватели считают Казахстан потенциально более нестабильным государством Центральной Азии, в основном, благодаря тому, что его население состоит из большого числа русских, а также представителей других неказахских групп, таких как немцы и уйгуры. Многие центральноазиатские студенты знают о том, что более миллиона казахов проживают в китайской провинции Синцзян, но мало кто подозревает о том, что чуть меньшая по количеству казахская диаспора живет на юге Урала, на российской территории. Разумный президент Назарбаев не устает предостерегать их от каких-либо проявлений гражданского неповиновения в отношениях со своими русскими согражданами, проявляет находчивость и терпение, демонстрируя неумолимую суровость лишь в отношении провокационной деятельности лидеров местного казачества; но у него есть чем ответить на определенные попытки России подорвать его авторитет и расколоть его страну. Кстати говоря, со стороны России подобных разумных призывов не звучало и вряд ли прозвучит в обозримом будущем.
Немцы, проживающие в Казахстане и Кыргызстане, не проявили особого желания стать политически активными. Немецкая молодежь быстро эмигрирует, пользуясь возможностью немедленного получения гражданства в благополучной Германии. Русские стоят перед значительно менее привлекательным выбором возвращения в Россию, хотя молодые специалисты уезжают. Казахи, как и все остальные титульные нации Центральной Азии, поддерживают намного более высокий уровень воспроизводства, нежели русские. Считается, что доля русских в населении Казахстана уже упала до 35%, в то время как доля казахов увеличилась до 45%, а через десять лет казахи будут составлять абсолютное большинство.
Уйгуры Центральной Азии, в значительных количествах проживающие в Казахстане, Кыргызстане и Узбекистане, являются проблемой больше для Китая, чем для центральноазиатских стран. 8 миллионов уйгуров Синцзяна проявляют признаки растущей напористости, хотя до сих пор китайские экономические реформы, во-многом, сдерживали их мятежные порывы. Подобно этническим китайцам-мусульманам (дунгане и хой), они поддерживают близкие отношения со своими сородичами в независимых странах Центральной Азии и играют основную роль в двусторонней торговле. Они поставили и китайцев, и центральноазиатов перед сложными проблемам. Торговля Китая через бывшую советскую Центральную Азию выросла с неимоверной быстротой и продолжает расти. Город Ининь (бывшая Кульджа), что на китайско-казахской границе, благодаря своему выгодному торгово-географическому положению, за последние несколько лет увеличился по размерам в два раза. Через этот евроазиатский коридор Китай шлет свою экспортную продукцию до самой Европы, а также импортирует европейские и российские товары. Недавно Китай убедил центральноазиатские страны удержать уйгуров от политиканства в пользу своих сородичей в Синцзяне. Но центральноазиатские лидеры не могут позволить себе избирательно подвергнуть своих экономически активных уйгурских граждан суровым ограничениям, поскольку это грозит неприятными последствиями. Необходимо нащупать тонкий баланс. Обе стороны нуждаются в торговле.
Америке необходимо держать в фокусе весь Ближний и Средний Восток. В дополнение к необходимости узнавать о нем больше, американцам нужно начать рассматривать этот регион в исторически обоснованном свете: он простирается от самого Восточного Средиземноморья до Китая и от Сибири до Индийского океана. В историческом плане, Центральная Азия и Кавказ играли основную роль в политическом развитии Среднего Востока. Уже в независимом качестве, эти страны начинают обретать былую значимость. Важно по-новому взглянуть на те оси, вдоль которых идут политические, экономические и культурные значения. Турция и Иран являются старыми государствами, никогда не подвергавшимися колониализации, чьи народы обладают естественным чувством истории. На дальней оконечности региона находится великий Индийский субконтинент. Пакистан, по крайней мере, также важен для будущего Америки как Палестина, а Индия - как Израиль.
Если существующие иммиграционные тенденции сохраняются, то к началу третьего десятилетия XXI века южноазиатский компонент населения США превзойдет по своей численности евреев. Новые американцы южно- азиатского происхождения несут в себе такой заряд энергии и таланта, каким раньше всегда характеризовались евреи. Статьи, публикуемые в американских медицинских и научных журналах, все чаще принадлежат авторам с индийскими и пакистанскими фамилиями. Вклад выходцев из Южной Азии в американскую исследовательскую науку уже значительно весомее их численной доли. Южноазиаты также начинают проявлять активность в бизнесе. Евреи медленно входили в американский политический процесс. То же самое можно сказать о южноазиатах, но когда они войдут, они добьются многого.
Пакистан переживает кризис. Ему нужна помощь. Также, как и Индии. Америка должна постараться убедить эти две густонаселенные страны отказаться от конфронтации и перейти к прагматичному сотрудничеству. Центральноазиатские страны ждут помощи от Южной Азии по многим вопросам. Они нуждаются в Пакистане и Индии для уравновешивания влияния Китая, который быстро освоился в новой Центральной Азии. Количество китайских товаров на центрально-азиатских рынках значительно превышает количество товаров российских, не говоря уже об американских, которых нет здесь совсем, при том, что торговая экспансия является приоритетной целью американской политики. Америка должна обеспечить себе доступ в регион как через черноморско-кавказский коридор, так и через Южную Азию.
Соревнуясь, Индия и Пакистан добавляют беспорядка в Афганистане. Обе эти страны, а также Иран, могли бы помочь Афганистану восстановить порядок и начать строительство дорог, железнодорожных линий и трубопроводов, ведущих к портам Индийского океана. Америка помогала Афганистану морально и оружием, когда тот подвергся вторжению Советской армии. С тех пор, как русские оттуда ушли, она перестала обращать на него внимание. Подобно Ираку, Афганистан является врожденно нестабильной, искусственной страной. Но для него лучше, чтобы он продолжал существовать и начал процветать, чем, если бы он загнивал и развалился. Стабилизация в Афганистане жизненно важна для Узбекистана и Таджикистана.
Развитие демократии, уважение к правам человека и культурной свободы представляются важными, но многие усилия американцев в этом отношении были отмечены наивностью и, порой, контрпродуктивностью. Те ресурсы, которые Америка выделяет для распространения демократии и уважения к правам человека - как на государствен-ном, так и на частном уровне - можно было бы использовать лучше, если сосредоточиться на гражданском образовании и институциональном строительстве, чем на проповедях и критиканстве.
Турция, являющаяся, после Израиля, политически и социально наиболее модернизированной страной на Ближнем и Среднем Востоке, последовательно развивалась на протяжении последних 70 лет. Турецкий опыт необходимо использовать в качестве стандарта для измерения прогресса в других странах региона, включая и саму Россию.
Дабы подытожить ключевые моменты всего вышеизложенного, необходимо учитывать, в качестве наиболее важных аспектов американской политики в регионе, следующее:
- рассматривать весь Ближний и Средний Восток в совокупности с миром, его окружающим;
- сделать доступ к энергоносителям и торговую экспансию главными приоритетами американской стратегии. Включить Иран в общую энергетическую картину;
- оказывать постоянное внимание большим "старым" странам региона: Турции, Ирану, Индии, Пакистану;
- помочь новым государствам Центральной Азии укрепить их политические и экономические системы, оказывая особое внимание двум растущим державам - Узбекистану и Казахстану;
- содействовать экономической интеграции региона по оси Восток-Запад от Черного моря до Китая. Включить сюда Россию, но как равноправного участника, а не привилегированную неоимпериалистическую силу. Россия способна добиться многого от развития нового типа отношений с этим регионом;
- признать большую роль Центральной Азии и Кавказа в обеспечении энергоносителями в XXI веке. Помочь Азербайджану в разработке нефтяных и газовых месторождений и поддержать Грузию в качестве главного маршрута для доставки азербайджанских и центрально-азиатских нефти и газа на мировые рынки;
- отладить американские отношения с Арменией с целью большего соответствия американским стратегическим целям и истинным национальным интересам;
- продолжить поддержку арабо-израильского мирного процесса, но в контексте более широких и фундаментальных интересов США во всем регионе. Поощрять турецко-израильское сотрудничество;
- быть упорными, но терпеливыми и реалистичными, в вопросах развития демократии и уважения к правам человека, отказавшись от назидательного тона.