CA&CC Press® AB

СТАТУС КАСПИЯ

Проблемы, связанные с разработкой нефтянных и газовых месторождений Каспия, определение его правового статуса и путей транспортировки сырья являются одной из актуальных проблем в жизни государств Центральной Азии.

Редакция журнала "Центральная Азия" планирует периодически помещать отдельные статьи, посвященные этой проблеме, а в одном из ближайших номеров под рубрикой "Тема номера" будет проведен заочный семинар "Каспийский узел" с участием специалистов из государств Центральной Азии, Закавказья, стран Запада, России и Украины, а также всех желающих высказаться читателей.

Данная статья публикуется в качестве своеобразного анонса и приглашения к дискуссии по теме. (Ред.).

Эльмар ГУСЕЙНОВ
главный редактор журнала "Монитор" (Дубаи).

Самой животрепещущей проблемой для пяти государств, берега которых омывает Каспий (Азербайджана, Ирана, Казахстана, России и Туркмении), стало сейчас определение статуса этого... водоема. Именно водоема, так как назвать его по-другому еще нельзя. Не утихают споры (порой переходящие все границы) о том, "что есть Каспий - море или озеро?". При этом все враз забыли, что еще несколько лет назад с гордостью читали в учебниках географии и энциклопедических словарях, что Каспий - самое большое в мире озеро, посему и называется морем.
Но, конечно же, сегодняшний вопрос о статусе Каспия лежит не в географической, а в политической области. И жесточайшая политическая борьба по этому вопросу еще раз показывает, что однозначного решения здесь быть не может. Можно приводить бесчисленные доводы "за и против", но пока можно сказать лишь одно: каждая страна выступает в этом вопросе с точки зрения собственных политико-экономических интересов. Все знают, что Россия и Иран настаивают на признании Каспия "внутренним морским водоемом", Азербайджан и Казахстан выступают за признание его "озером с секториальным делением", а Туркмения (после долгих колебаний) стала на сторону России и Ирана.
Кардинальные отличия сегодняшней ситуации от вчерашней - в том, что Россия уже не одинока в своем мнении и, соответственно, не может быть обвинена в предпочтении собственных интересов - интересам других стран. Последний марш-бросок "великого туркмена" в Москву превратил стабильную ситуацию (два против двух, при одном воздержавшемся) в нестабильную - "три против двух". Каждая страна преследует в этом конфликте чисто свои интересы. Казахстан и Азербайджан, чьи секторы наиболее привлекательны по запасам нефтеуглеродов, стремятся сохранить контроль над этими месторождениями. Туркмения, для которой каспийские месторождения - слабая альтернатива ее газовым месторождениям, может себе позволить пожертвовать ими для получения благосклонности своего северного соседа. Для Ирана ресурсы Каспия вообще не представляют никаких интересов. Он не в состоянии реализовать даже те нефтяные запасы, которыми владеет потенциально, поэтому он выступает в этом вопросе в тандеме с Россией (для достижения стратегического преимущества в Каспийском бассейне).
Понятно, почему статус Каспия стал "проблемой номер один" в взаимоотношениях между этими государствами. Непонятно другое - почему средства массовой информации западных стран раздувают шумиху вокруг этой проблемы. Вопрос об этом и о реальных запасах нефти на Каспии - тема отдельной статьи. А вот вопрос о реальном статусе требует комплексного подхода с учетом уже имеющихся юридических прецедентов.
Статус Каспия может быть определен только путем консенсуса между всеми пятью государствами, живущими на его берегах. Казалось бы, что тут сложного: можно признать его как озером, так и морем. Рассмотрим оба случая.
В случае признания Каспия морем, на него распространяются все правовые акты, касающиеся статусов морей на всех континентах. Но в общепринятом плане Каспий не является морем, так как не имеет связующих его с океаном морских проливов. Если уж подходить с точки зрения географии, то и химический состав каспийской воды, и ее уровень - не соответствуют среднеокеаническому. Поэтому назвать Каспий морем можно с большой натяжкой. К тому же статус моря предполагает, что вне пределов 16-мильной экономической зоны любые корабли под любым флагом могут свободно заниматься как морским промыслом, так и другими видами бизнеса, связанного с этим морем. Но ни один корабль, кроме кораблей пяти прикаспийских стран, не может попасть в это море, не воспользовавшись речными судоходными путями, принадлежащими России. Но в таком случае к российским судоходным путям также должно быть применено право экстерриториальности. Вряд ли Россия, которая настаивает на присвоении Каспию статуса моря, готова пойти на подобный шаг, несмотря на то, что это абсолютно логично вытекает из морского статуса Каспия.
Доктрина о свободе морских проливов - оружие обоюдоострое. В свое время СССР воспользовался ею для открытия себе доступа к Суэцкому и Панамскому каналам (которые тоже не являются морскими проливами в общепринятом смысле). Точно так же и другие страны могут потребовать разрешить свободное движение в Каспий как по балтийскому, так и по черноморскому маршруту. В этом случае у России появляется еще одна "головная боль", о которой она вряд ли задумывалась. Ведь если Волга станет международной судоходной трассой, национальные республики Поволжья получат свободный доступ ко взаимоотношениям со внешним миром. До сих пор одним из главным факторов, сдерживающих российский сепаратизм, была анклавность этих национальных образований в составе России. В случае признания Каспия морем, Дагестан, Калмыкия и Астраханская область автоматически получают выход в международные воды, а республики Поволжья через Волгу тоже могут быть вовлечены в систему международных транспортных коммуникаций.
Поэтому, если глубоко разобраться, статус моря вряд ли отвечает интересам Росии. Другие же страны, которые отстаивают именно этот статус, вообще не заинтересованы (если Россия выйдет из игры) поддерживать эту точку зрения. В таком случае предпочтительнее статус озера, на чем настаивают Казахстан и Азербайджан. В этом случае все море делится на 5 секторов по величине береговой линии каждой из стран, и все морские и подводные богатства соответственно делятся между странами участницами. Но и в этом случае также возникает достаточно проблем. Первая - проблема морского судоходства. В случае закрепления за Каспием статуса озера, каждый корабль, следующий транзитом через несколько секторов, должен несколько раз подвергаться таможенному досмотру: это делает нормальное морское судоходство на Каспии - невозможным в принципе.
Вторая проблема касается использования богатств Каспия. Несмотря на гигантский ажиотаж, поднятый вокруг нефтяных морских месторождений, не меньшую (если не большую) ценность представляет богатейшая фауна каспийского водоема. Огромные запасы уникальных видов рыб: осетровые, промысел которых может приносить не меньший доход, чем эксплуатация морских месторождений; гигантское количество другой промысловой рыбы (трески, кильки, кефали) - все это делает Каспий очень выгодным местом для эксплуатации его ресурсов. Но рыба, в отличие от нефти, имеет тенденцию плавать и нереститься. И на каждую кильку не поставишь клеймо "азербайджанская", "иранская" или "туркменская" - она просто каспийская. Еще одна особенность, присущая каспийским рыбам: размножаются они в основном в пресной воде, а живут - в морской. А поскольку самым большим речным бассейном, впадающим в Каспий (до 70% общего речного сброса), является волжский, то, соответственно, и более 70% рыбных ресурсов имеет "русское происхождение". К тому же надо учесть, что большинство рыборазводных предприятий тоже расположено на берегах великой русской реки. И это все может создать разные прецеденты, мешающие на взаимовыгодных условиях эксплуатировать Каспийский водоем.
Признание Каспия озером невозможно еще и потому, что уникальность этого водоема требует неординарного подхода при решении его статуса. Есть множество решений, лежащих между двумя этими крайними точками зрения. Наиболее приемлемо объявление Каспия "внутренним морским водоемом", установление на его поверхности 16-мильной экономической зоны для каждой из стран, а дно Каспия при этом делится на 5 частей. Эта точка зрения, как нам кажется, позволяет оптимально учесть все спорные вопросы. Но против нее реально выступают Россия и Иран.
Мы уже настолько привыкли негативно реагировать на устремления этих двух соседних геополитических гигантов, что даже не можем себе представить, что их устремления могут противоречить не столько нашим, сколько их собственным интересам. Выше мы уже изложили проблемы, к которым может привести объявление Каспия морем, по крайней мере - для России. Теперь выскажем еще более экстраординарную точку зрения: признание Каспия морем (со всеми вытекающими юридическими последствиями) - в интересах только одной-единственной страны, и эта страна -Азербайджан.
И затягивание решения этого вопроса тоже противоречит интересам только одной страны - и тоже Азербайджана. После того, как Россия подняла вопрос о статусе Каспия и сделала его "своим знаменем", в Азербайджане родилось целое движение, стремящееся не допустить имперские устремления России. В то же время простой анализ имеющихся в мировой практике прецедентов позволяет сделать несколько иные выводы, чем те, что владеют сейчас умами миллионов азербайджанцев. В случае признания морского статуса Каспия на него автоматически распространяются все международные правовые нормы. А это значит - все морские месторождения, расположенные вне 16-мильной зоны, выйдут из сферы деятельности Азербайджана. Учитывая, что 90% перспективных морских структур расположены за пределами 16-мильной зоны, возникает мнение, что необходимо всеми силами не допускать морского статуса Каспия.
Действительно, после введения данного статуса эти перспективные месторождения не будут входить в зону ответственности азербайджанского государства. По существующему положению запасы природных ископаемых, расположенные вне экономической зоны, не могут быть принадлежностью того или иного государства. Тогда кому же они принадлежат? Нам пытаются активно навязать мнение, что в этом случае они подлежат совместному освоению силами всех пяти государств. Но это не так. Эти месторождения не принадлежат никакой одной стране. Но и не пяти странам вместе.
Месторождения переходят в собственность той компании, которая их открыла, и только она может решить вопрос времени и принципов их разработки. Следовательно, ВСЕ месторождения на Каспии, расположенные вне 16-мильной зоны принадлежат компании, начавшей их геологическое исследование. Более того, те месторождения, что находятся в границах 16-мильной зоны, должны выплатить этой компании компенсационные затраты за национализацию этих месторождений. В случае с Каспием вопрос о многих компаниях не возникает.
Все эти месторождения открыты одной организацией, которая называется "КАСПМОРНЕФТЕГАЗ". Являясь азербайджанской компанией, именно она в советские времена вела 90% геологоразведочных работ на Каспии и, соответственно, является единственным и неоспоримым владельцем этих месторождений.
Возникающие тут же аргументы, что "Каспморнефтегаз" входил в состав союзных министерств, отметаются аргументом, что "Азнефть" тоже входила в этот состав и, как составная часть, претендует на долю нефтяных и газовых месторождений России. Поэтому освоение всех месторождений на Каспии - прерогатива именно этой компании. Что касается еще нераскрытых месторождений, то из международных прецедентов следует, что на них действует право первооткрывателей. И тут у азербайджанской стороны есть большое преимущество - только она владеет морскими судами, приспособленными для геологоразведочных и геофизических работ.
По сути, признание Каспия морем позволяет распространить зону ответственности азербайджанских нефтяников на 80% нефтяных месторождений Каспия.
Таким образом, получается, что признание Каспия морем позволит сосредоточить все его грандиозные богатства в наших руках. Так почему же мы с упорством, достойным лучшего применения, пытаемся защитить статус, противоречащий нашим интересам? На этот вопрос чрезвычайно трудно ответить - реальных данных, по существу, нет. Но мы можем выдвинуть следующую теорию, которая, не претендуя на монополизацию истины, позволяет ответить на возникающие в этой связи вопросы.
ПЕРВЫЙ ФАКТОР - международные воздействия для того, чтобы не допустить монополизации Азербайджаном каспийских месторождений. Ведь право на разработку этих месторождений предусматривает их управление в рамках компании, которая их открыла (точно так же, как месторождения в Северном море могут быть эксплуатируемы только компаниями "Бритиш Петролеум" и "Статойл" - первооткрывателями этих структур). Прочие иностранные компании не могут быть привлечены к разработке каспийских месторождений. Если точнее: они могут быть привлечены, но преимущественное право получают компании из стран каспийского бассейна.
При этом "Каспморнефтегаз" совершенно свободен при выборе финансовых источников для освоения месторождений и в выборе подрядчиков. Именно подрядчиков, а не партнеров, чья доля порой в несколько раз превышает долю азербайджанской стороны.
Международные транснациональные корпорации получают, таким образом, "от ворот поворот". Но, как известно, именно они выступают застрельщиками морских эксплуатаций наших месторождений (при этом не очень активно их эксплуатируя и каждый раз придумывая новые отговорки). На наш взгляд, это связано с тем, что до 2008-2012 года (когда ориентировочно должно произойти резкое повышение цен) эксплуатация каспийских месторождений - нерентабельна. Но владение этими морскими месторождениями уже сейчас приносит дивиденды иностранным компаниям, положительно отражаясь на курсах котировок акций. Поэтому (будучи крайне незаинтересованными в морском статусе Каспия) они делают все возможное для принятия "секториального варианта деления", при котором они получат неограниченное право на участие в любом проекте каждого из секторов.
ВТОРОЙ ФАКТОР - внутриполитический, связанный с постоянной политической нестабильностью в стране. Освоение всех морских месторождений Каспия силами всех азербайджанских компаний требует длительного времени, а в условиях, когда к власти рвется несколько активных социально-политических групп, никто из них не может позволить себе надолго оставаться "на гребне волны". И каждая группа, придя к власти, пытается максимализировать собственные доходы от единственного народного достояния - нефти. В случае же, если это достояние - собственность не государства, а компании (пусть даже государственной), возможности присвоения политической властью финансовых доходов крайне ограничены.
Один из основных факторов, мешающих этому, - невозможность создания различных международных консорциумов с привлечением крупных иностранных фирм (как известно, именно эти соглашения приносят бонусные поступления и в государственный, и в клановый бюджеты). Интересы нации - именно в долгосрочной эксплуатации каспийских месторождений, а интересы групп - в получении доходов от владения этими месторождениями в ограниченном отрезке времени.
На наш взгляд, именно соединение внешне- и внутриполитического факторов привело к возникновению "синдрома статуса". Активная борьба вокруг него - не что иное, как желание найти некий компромисс для достижения стабильности в каспийском регионе. Понятно, что позиция, которую занял Азербайджан и которая характеризуется пословицей "А Васька слушает, да ест", вряд ли устраивает другие страны. Скорее всего, внешнеполитическое давление на нас будет усиливаться.
Из вариантов компромисса не стоит исключать и возможность совместной эксплуатации каспийских недр. На первый взгляд, кажется, что это противоречит интересам Азербайджана, но это не совсем так. Как уже было доказано выше, - ни статус моря, ни статус озера неприемлем для наших соседей по Каспию. Поэтому, скорее всего, они будут настаивать на статусе внутреннего морского водоема с особыми правами, регулируемыми общим договором. Совместная разработка каспийских нефтяных месторождений - не обязательно проигрыш и в экономических, и в политических отношениях. Считается, что наш сектор Каспия - наиболее перспективный из всех остальных. Действительно, имеющиеся запасы впечатляют. Но не стоит забывать, что он и самый изученный из всех остальных: все более или менее богатые месторождения давно разведаны и частично эксплуатируются. Что же касается других секторов - в особенности, иранского - то они практически не изучены и неизвестно, что нас ожидает. На возражение, что "лучше синица в руках, чем журавль в небе", можно привести мнения геологов, считающих, что и остальные секторы Каспия не менее богаты нефтеуглеводородами, нежели азербайджанский.
Долгое время считалось, что основные нефтяные месторождения сосредоточены в азербайджанском секторе, так как это был наиболее вулканический участок моря. Но последние изыскания позволяют утверждать, что вулканическое происхождение нефтяных месторождений не всегда соответствует действительности. Конечно, активная вулканическая деятельность в регионе порождала образование гигантских пустот, которые и становились основными накопителями нефтеуглеводородных масс. Но обнаружение крупных месторождений на севере Каспия позволяет утверждать, что фильтрация террагенного материала шла с севера на юг, и это позволяет надеяться на большие залежи в российском секторе и очень большие - в иранском. Участие в совместной разработке этих месторождений позволит от конфронтации перейти к сотрудничеству. Правда, при этом следует безусловно учитывать интересы компаний, уже вовлеченных в реализацию проектов в азербайджанском секторе Каспия.
Выходом из ситуации может быть признание общих прав этих компаний, но не на месторождения, а на ту долю нефти, на которую они претендуют. Каждая из пяти стран каспийского бассейна, помимо каспийских запасов нефтеуглеводородов, обладает другими источниками. И поэтому компании, которые уже вовлечены в эти проекты, могут получить свою долю нефти из персидских терминалов Ирана или по российской системе трубопроводов. В этом случае отпадает стратегическая необходимость в строительстве нефтепровода от Каспия до Средиземноморья.
Безусловно, если пойти на договорную основу, доля Азербайджана должна быть несколько выше, чем доля других участников соглашения. Во- первых, Азербайджан реально обладает доказанными местрождениями нефти и газа, а, во-вторых, все остальные месторождения открыты Азербайджанской государственной нефтяной компанией. Во всяком случае, поиск альтернатив необходимо продолжать. Но не стоит надеяться, что транснациональные корпорации начнут реальные инвестиции, пока не определен статус Каспия. Эту проблему необходимо решать с учетом интересов всех стран каспийского бассейна. В противном случае мы можем оказаться в положении "собаки на сене - и сам не ам, и никому не дам".
Дубай, февраль 1997 г.