СТОЛКНОВЕНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИЙ? НЕТ, - ИНТЕРЕСОВ.

Аркадий ДУБНОВ
политический обозреватель русской службы радио "Свобода" и российского журнала "Новое время".

Будем искренними, чтобы признать очевидное: сам по себе Афганистан мало кого в мире сегодня волнует. Что знают об этой стране? Где-то в Азии... Да еще то, что Советский Союз там "обломал зубы", пытаясь расширить коммунистическую "империю зла", но получив, как и Соединенные Штаты, свой "Вьетнам", вынужден был убраться из Афганистана.

Так почему же так много говорят и спорят, - на Западе и на Востоке, - об Афганистане? Только ли потому, что этот нищий, но гордый народ не желает жить по законам "мировой провинции", подчиняясь богатым и сильным супердержавам?

Чтобы ответить на этот вопрос, попытаемся упростить проблему, представив ее в трех аспектах, - геостратегическом (или экономическом), этническом и цивилизационном.

Несмотря на все попытки найти новые источники энергии, составившие бы серьезную альтернативу углеводородным, сегодня ясно, что и в обозримом будущем нефть и газ останутся тем кислородом, без которого задохнется вся мировая экономика и в первую очередь - наиболее энергоемкая экономика развитых стран Запада. США уже сегодня поставили перед собой задачу - к 21-му веку освободиться от энергетической зависимости, которая связывает их с нефтью Персидского Залива. Решению именно этой задачи служат отчетливо и жестко выраженные американской администрацией сразу же после президентских выборов новые приоритеты внешней политики. В частности, на Кавказе, где Вашингтон прямо связал свои гарантии безопасности региону с успехом планов взаимного сотрудничества с Азербайджаном в освоении нефтяных месторождений Каспия.

В той же плоскости следует рассматривать и сегодняшний интерес к Афганистану со стороны США, а в более широком смысле, со стороны Запада. Было бы по меньшей мере наивным долго удивляться столь прагматической реакции американской дипломатии, которую она проявила с воцарением талибов в Кабуле 27 сентября 1996 года. Кровавая расправа,учиненная исламскими радикалами движения "Талибан" над последним прокоммунистическим лидером Афганистана Наджибом, выглядела всего лишь неприятным эпизодом в серьезной, рассчитанной надолго, игре. Сделанные в ней ставки "игроки" не скрывали: новые энергетические ресурсы Центральной Азии. Выиграть можно было только одним путем, - обеспечить надежный доступ к этим ресурсам и пути их транспортировки. Решить эту задачу и были призваны талибы.

Если бы не было движения "Талибан", его следовало бы выдумать... Собственно, именно так и произошло поздней осенью 1994 года, когда Исламабаду потребовалось предпринять неординарные шаги по вызволению из рук бандитствующих афганских моджахедов автокаравана из 30 фургонов, направлявшихся с грузом из Пакистана в Туркмению. "Сильный человек" в Исламабаде, министр внутренних дел Пакистана Насрулла Бабар, пуштун по национальности, "вспомнил" о небольшой секте воинствующих исламских догматиков, которую сформировал на юге афганской провинции Кандагар недоучившийся в свое время в медресе мулла Мохаммад Омар. Перед этим Омар уже успел принять деятельное участие в джихаде против советских оккупантов, где лишился одного глаза, но затем, разочаровавшись в раздираемых между собой коррупцией и борьбой за власть лидерах моджахедов, вернулся домой, в так называемую полосу пуштунских племен, отделяющую Афганистан от Пакистана.

Талибы, или "стремящиеся к знанию", очень быстро продвигались к выполнению поставленной перед ними задачи. Уставшее от войны и беспредела бесконечно враждовавших между собой многочисленных группировок "воинов джихада", население южных провинций Афганистана, населенных по преимуществу пуштунами, встречало талибов восторженно. Они обещали измученным людям спокойствие и справедливость по законам шариата.

Осенью 1995 года мне довелось быть в Кандагаре. Там, в древней королевской столице, впервые когда-то объединившей все афганские племена, от местных жителей не услышать было фраз: "мы поддерживаем талибов", или, тем более, - "мы против них". Говорили просто: "мы здесь все талибы". Это означало, что исламская власть "Талибан" жестко детерминировала всю повседневную жизнь и поведение людей. А что касается суровости кар за ослушание, то среди них даже смертная казнь казалась жителям Кандагара вполне обыденным делом...

Осенью 1996 года в Джелалабаде один мой западный коллега встретился с известным некогда лидером моджахедов, Юсифом Халесом, одним из знаменитого пешаварского "альянса 7-ми", объявившего джихад советскому вторжению в Афганистан. Журналист и моджахед знакомы друг с другом еще с тех пор.

- Вы один из очень немногих старых моджахедов, поддержавших талибов. Вас не смущает то варварство, с которым они расправились со своим бывшим врагом Наджибом? - спросил Халеса журналист.

- По-вашему, разве Наджиб за свои деяния заслуживал не смерти?

- Пожалуй, да, - чуть помедлив, ответил журналист.

- Так вот, зло может быть искоренено только злом, - произнес Халес.

Взывать при подобной философии действия к соблюдению прав человека - это все равно, что биться головой об стенку. Толстую стену полного непонимания... Вспоминаю в этой связи свою встречу с министром (так его представили) информации движения "Талибан" . Четверть часа из получасовой беседы было посвящено выяснению вопроса, - почему нам, журналистам, не разрешается производить фото- и видеосъемку, - нет, не женщин, - просто мужчин на улицах города? Ответ звучал до прозаичности незатейливо: "Ислам не позволяет..." Как, удивлялся я на все лады, а в других исламских странах, где нет таких запретов, там разве другой ислам? - "У нас истинный Ислам". Точка. С одной из видеокассет пришлось расстаться навсегда.

Но вернемся к "экономическим доказательствам" неизбежности появления талибов. В марте 1995 года в Исламабаде пакистанский премьер Беназир Бхутто и президент Туркменистана Сапармурат Ниязов подписали меморандум. Стороны договорились о строительстве газопровода из Туркмении через Афганистан в Пакистан. С этой целью двумя компаниями, Unocal (США) и Delta Oil Company (Саудовская Аравия), был создан совместный консорциум. Кроме газопровода стоимостью в 2 миллиарда долларов, консорциум планирует построить нефтепровод к пакистанским портам на Индийском океане, ориентировочная стоимость которого достигает 4 миллиарда долларов. К этому моменту талибы контролировали уже все южные провинции Афганистана и даже предприняли первую попытку овладеть Кабулом. Тогда - неудачно.

В мае 1995 года я провел неделю в афганской столице и помню начинавший тогда оживать город, который воспринимался резким диссонансом по отношению к Кандагару. ...Оживленные люди, сбросившие с себя страх и не боявшиеся, откровенно говорили о своем отношении к существовавшему ещЮ тогда центральному правительству президента Раббани, - даже в присутствии окружавших толпу (иностранцы в городе!) полицейских. Приглашали к себедомой... Признавались в своих недавних еще симпатиях к талибам, с которыми связывали надежды положить конец беспределу, анархии власти и коррупции среди чиновничества. Однако, говорили кабульцы, обнаружив среди талибов "пришлых", пакистанцев и даже арабов, они воспылали к ним ненавистью.

Кабул надеялся, что он устоит и впредь перед натиском "Талибан". Не так думали талибы. Они укреплялись, рекрутировали в свои ряды мужчин из занятых ими провинций, осваивали новое вооружение... Только в одном Герате, в пограничной с Ираном западной провинции, которой талибы овладели практически без боя в сентябре 95-го, бежавший в соседнюю страну губернатор Исмаил Хан оставил им больше десятка самолетов и вертолетов, сотни единиц бронетанковой техники, многие десятки тысяч боеприпасов.

Очевидно, что получало движение "Талибан" оружие и из других источников. Достаточно привести поразительное по откровенности недавнее признание теперь уже бывшего премьер-министра Пакистана Беназир Бхутто в интервью корреспонденту Би-Би-Си. "За талибами стоит не только Пакистан, - сказала Бхутто, - их подготовка велась на деньги Саудовской Аравии и с помощью США и Великобритании". Чтобы гарантировать инвестиции в экономику, необходимо сначала потратиться на войну. Такие их законы экономическогопроцветания в 20-м веке.

Чтобы подвести черту под экономическим генезисом "Талибан" позволим себе провести, - дополнительно, - маленький штрих-пунктир. Уже спустя месяц после первого, неудачного, штурма талибами Кабула, в Ашхабаде состоялись переговоры, на которых Туркмения и консорциум Unocal-Delta пригласили российский "Газпром" к участию в газопроводном проекте. А еще чуть позже к меморандуму официально присоединился Узбекистан.

Запомним пока эту причудливую конфигурацию партнерства в трансазиатском энергопроекте, чтобы вернуться к ней чуть позже, а пока поговорим об этническом факторе нынешнего афганского кризиса.

В академической среде профессиональных "афгановедов" распространена нынче точка зрения, согласно которой с возникновением феномена "Талибан" в Афганистане началась пуштунская "реставрация". Таким образом восстанавливается, утверждают они, естественная для этой страны ситуация, когда главенствующие роли в ней занимала самая большая этническая община - пуштунская. По разным оценкам, сегодня пуштуны составляют от 55 до 60 процентов афганского населения. Следующие по численности - таджикское, хазарейское, узбекское, и туркменское этнические меньшинства.

Начиная с возникновения в середине 18-го века первого независимого афганского государства, Дурранийской державы, которая объединила все афганские племена, господствовали всегда пуштуны. Первый из них Ахмад-шах Дуррани, хан из племени абдали. Всего лишь однажды, в конце 20-х годов нынешнего века, к власти на короткий срок приходили вожди из таджиков. Вообще, 1920-30-е годы значительно изменили демографическую карту Афганистана. Большевистский передел Средней Азии заставил искать спасения за Аму-Дарьей многие сотни тысяч коренных ее жителей, таджиков, узбеков, туркмен...

В 1929 году была основана королевская пуштунская династия, правившая в Афганистане до 1973 года, когда был свергнут с трона король Мухаммед Захир Шах и провозглашена республика. Пуштуном был и президент Афганистана Мухаммед Дауд, пришедший тогда к власти. Апрельская революция 1978 года заставила Дауда бежать из страны, а председателем Ревсовета был избран Нур Мухаммед Тараки, руководить "строительством социализма" в Афганистане также начали пуштуны.

Советская военная интервенция в Афганистане в декабре 1979 года подорвала традиционную этническую пирамиду власти. И не только потому, что новый прокоммунистический лидер страны Бабрак Кармаль (недавно скончавшийся в Москве) был лишь наполовину, по отцу, пуштуном, а мать была таджичкой. Кармаль, как и всякий марксист, по убеждению был интернационалистом (и, кроме того, яростным противником вывода советских войск, что , в конце концов, стоило ему поста генсека НДПА). Вдохновленный своими "братьями по идеологии" с Севера, Кармаль всколыхнул импортированными "идеями пролетарского интернационализма" национальное самосознание этнических меньшинств Афганистана. Властвующая в стране элита в начале 80-х формировалась уже не по национальному признаку, а по идеологическому.

После ухода из Афганистана в феврале 1989-го "шурави", оставивших "на хозяйстве" в Кабуле главного афганского "чекиста" Наджиба, он, представитель влиятельного пуштунского рода ахмедзаи, в попытке спасти свою власть, снова вынужден был вернуться к идеям "пуштунизации" властных структур. Но, видимо, уже было поздно. Попытка насадить пуштунов в губернаторские кресла северных провинций обернулась для Наджиба катастрофой. Против него повернул оружие генерал Абдурашид Дустум, этнический афганский узбек, бывший министром обороны в прокоммунистическом правительстве Кабула и ставший к тому времени фактическим хозяином северных афганских провинций. В результате возникшего фантастического, немыслимого раньше альянса между коммунистом Дустумом и лидерами исламского антикоммунистического джихада - Раббани, Масудом, Хекматияром, Гилани и другими, в апреле 1992-го режим Наджиба пал и в Кабул вошли моджахеды.

Сегодня Абдурашид Дустум возглавил антиталибскую коалицию. Военно-стратегическое положение афганского Севера, где генерал является полновластным властителем, делает его ключевой фигурой афганского урегулирования. Блестяще разыгранная интрига с "психической атакой" бывшего секретаря Совбеза России генерала Лебедя удалась на славу. Взбудораженные угрозой "похода талибов на Бухару", центрально-азиатские лидеры СНГ, ведомые Москвой, "расправили крылья" Дустуму.

Но надо и ему самому отдать должное, примерив на себя гражданский костюм, генерал и впрямь превращается в умудренного политика. В октябре 96-го в северной афганской столице Мазари-Шарифе мне пришлось наблюдать, как по-восточному изощренно он "подставлял" журналистам министра внутренних дел Пакистана Насруллу Бабара. "Повивальная бабка" талибов, как назвал Бабара известный французский востоковед Оливье Руа, вынужден был работать дипломатическим "челноком" между Кандагаром и Мазари-Шарифом. Дустуму удавалось почти постоянно представлять пинг-понг переговорив так, что "шар" оказывался на стороне талибов.

Афганская рулетка фортуны сегодня улыбается Дустуму в гораздо большей степени, нежели его врагам, союзникам, снова врагам и снова союзникам, лидерам афганских таджиков Бурхониддину Раббани и Ахмад Шаху Масуду. Вынужденный талибами оставить Кабул и уйти в Пандшерское ущелье, именно Дустуму оказался обязанным Масуд как своим возвращением в боеспособном виде на фронтовые позиции близ северных окраин Кабула,так и частичным восстановлением своего политического реноме.

Конечно, опереточными выглядят картинки улиц Мазари-Шарифа, да и других городов на Севере, где непременной визитной карточкой самого захудалого дуканщика выглядит пусть рисованный донельзя убого, но - портрет самого генерала. Если в кителе, то с необъятными - как на парадных изображениях маршала Л.И. Брежнева - плечами, умещающими четыре генеральские звезды. На афганском Севере много генералов, и почти каждый из них представляется генерал-полковником, однако генерал армии один, - Абдурашид Дустум.

Но действительность сегодня такова, что Дустум и вправду чрезвычайно популярная на Севере фигура. Восторженные наблюдатели даже склонны утверждать большее: "генерала боготворят". Здесь тысячам беженцев из Кабула и центра страны нашли хоть какое-то жилище и работу. Другая их часть живет армейской службой, Север милитаризован - дальше некуда. Энергоресурсы, хлеб поставляет Ташкент. Сегодня, после недавнего совещания "заинтересованных" лидеров СНГ в Алматы по "талибской проблеме", на Север поступает российская помощь. Буфер в южном подбрюшье СНГ нужно подпитывать...

Приходилось много общаться там не только с местными узбеками. Пуштуны, хазарейцы также воспринимают Дустума как своего покровителя, - вполне разумеется в восточном духе... Многие из них откровенно сокрушаются краху советского коммунизма и развалу СССР, вступают в беседу с наивной целью разузнать, а вдруг все вернется на круги своя?... Невозможно себе представить, что этот "афганский Вавилон", спекшаяся полиэтническая масса людей, лишенная устоев и традиций общинной жизни, сможет снова когда-нибудь вернуться к ней. А ведь именно подобную угрозу несет им с юга жестко регламентированный миропорядок, олицетворяемый исламским движением "Талибан".

То, что "талибский порядок" окажется неприемлемым, подтверждают и факты партизанских действий местного населения против талибов к северу от Кабула. О них подробно рассказывал журналистам военный наблюдатель ООН, ирландский офицер, сопровождавший в Мазари-Шарифе пакистанского министра.

Нет, не получается пока "пуштунский ренесанс" в Афганистане. И не только потому, что "пуштуны-отцы" готовы воевать против "пуштунов-детей", моджахеды Гульбеддина Хекматиара - против моджахедов муллы Омара. И не потому, что не находит согласия у лидеров антиталибской коалиции идея вернуть в страну свергнутого короля Захир Шаха, (Дустум направил ему в Италию приглашение участвовать в переговорах).

Причина в другом: угроза пуштунизации подстегнет сепаратистские тенденции в стране, а это в свою очередь может привести к непредсказуемому и обвальному процессу дезинтеграции соседних, этнически родственных государств Центральной Азии. Политологии называют это "эффектом домино".

Подобной же катастрофы не могут и не должны допустить мировые державы.

Что же касается третьего среза афганской проблемы, - цивилизационного, то его можно сформулировать согласно известной парадигме знаменитого американского политолога Сэмюеля Хайтингтона: Афганистан может иллюстрировать собой одну из моделей столкновения цивилизаций, которыми будет характерен наступающий век. Западу, предсказывает Хайтингтон, предстоит в будущем защищать ценности иудео-христианской цивилизации в борьбе с агрессивной и стремящейся расширить свое влияние в мире самой молодой мировой религией - исламом.

Ответить на такую постановку проблемы можно только отсылом: см. выше, - фактор первый, экономический. Западу, выпустившему из бутылки джинна по имени "Талибан", предстоит, так или иначе, загнать его обратно. Нет никакого мирового наступления исламского фундаментализма, иначе не оказались бы по разные стороны "баррикад" исламисты из "Талибан" и из Ирана. Иначе не оказались бы в одной связке интересы талибов, американской компании Unocal и российского "Газпрома" (помните причудливую конфигурацию?).

Да, столкновение, но не цивилизаций, а гораздо более прозаическое, - интересов.