ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ И СИТУАЦИЯ В АФГАНИСТАНЕ

Мурат ЛАУМУЛИН
кандидат исторических наук. Институт стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан

В Афганистане свыше 20 этносов, более 100 племен и родоплеменных групп. Это результат длительного и своеобразного исторического развития в своеобразных природно-географических условиях. Разветвленные горные системы, отсутствие выхода к морю и внутренних водных артерий способствовали изоляции этносов и родоплеменных групп друг от друга и, тем самым, препятствовали формированию единой афганской нации.

Основателем афганского государства был Ахмад-шах Дуррани (1747-1773). После распада созданной им империи новое объединение афганского государства произошло в середине XIX века в годы правления Эмира Дост Мухаммед-хана.

Афганистан в XIX веке был объектом трех безуспешных завоевательных походов Британской империи, остро соперничавшей тогда с Российской империей. В результате подписания русско-английского соглашения 1872-73 годов и подтвердившего его Соглашения 1895 года о русско-афганской границе на Памире, по разные стороны границы оказались таджики и узбеки. Англо-афганский договор 1893 года, определивший так называемую "линию Дюранда" между Афганистаном и британскими колониальными владениями в Индии, разделил племена пуштунов и белуджей.

Этнодемографическая картина разделенных народов, населяющих Афганистан и соседние государства, выглядит следующим образом:

пуштуны - в Афганистане - 8-9 миллионов человек,
в Пакистане - 13-14 миллионов;

таджики - в Афганистане - около 4 миллионов,
в Таджикистане - 3.5 миллиона;

узбеки - в Афганистане - 1.7 миллиона,
в Узбекистане - 19 миллионов;

туркмены - в Афганистане - 0.5 миллиона,
в Туркменистане - 2 миллиона;
в Иране - 0.7 миллиона;

белуджи - в Афганистане - 170 000,
в Пакистане - 3.1 миллиона,
в Иране - 1 миллион.

С начала XIX века доминирующую роль в государственной жизни Афганистана играли пуштуны, наиболее влиятельными племенными объединениями которых были дуррани и гильзаи. Большинство пуштунов исповедуют ислам суннитского толка. С момента создания пуштунскими племенами афганского государства во главе его стояли пуштуны, вплоть до 1992 года, когда президентом Афганистана стал таджик Бурхануддин Раббани.

После апрельской (саурской) революции 1978 года роль пуштунских племен в политическом, военном и экономическом отношении стала падать. Это стало результатом больших потерь в ходе сражений с вторгшимися в страну советскими войсками, междоусобной войны в стране, миграции около 3 миллионов афганцев, в основном пуштунов, в Пакистан и другие страны. Известно, что имевшие место засилье пуштунов в высших эшелонах власти, пуштунская колонизация афганского Туркестана, подавление хазарейского восстания, обращение кафирских племен в ислам, вызывало антипуштунские настроения среди национальных меньшинств Афганистана и толкало их на путь сепаратизма и восстаний.

Уже несколько лет идет неформальный раздел Афганистана. Афганистан распался на части из-за этнических, религиозных и языковых конфликтов. В южных и юго-восточных частях Афганистана (включая Кабул) превалируют пуштуны, в то время как север страны контролируется таджиками и узбеками, а территории на запад от Герата - хазарейцами и другими народностями, исповедующими ислам шиитского направления и потому тяготеющими к Ирану. Последнее объединение лидера афганских узбеков генерала Рашида Дустума, главы таджиков Ахмад Шах Масуда и одного из руководителей шиитского меньшинства Карима Халили в Верховный военный совет Афганистана со штаб-квартирой в Мазари-Шарифе, видимо, является очередным этапом в процессе распада Афганистана как единого государства.

Страна фактически раскололось на северную часть, населенную в основном узбеками и таджиками, и всю остальную территорию, где большинство составляют пуштуны.

О перерастании политического конфликта в этнический свидетельствует множество фактов, но, прежде всего тот, что талибы пополняют свои ряды исключительно за счет пуштунов. Взяв Кабул, талибы под предлогом поиска сторонников Раббани и Масуда организовали тотальные обыски и прочесывание северных его пригородов, населенных таджиками и выходцами из Панджшерской долины. Это вынудило тысячи таджиков бежать в северный Афганистан.

"Талибан" - организация, созданная около двух лет назад учащимися медресе на территории Пакистана, преследует цель воссоединения страны на основе шариата. С их выходом на авансцену современной истории Афганистана в стране развернулась острая борьба между "фундаменталистами" и "умеренными исламистами". Теперь очевидно, что талибы являются ярыми исламскими фундаменталистами, желающими установить в Афганистане строгий исламский режим.

Религиозные авторитеты (улемы), поддерживающие движение "Талибан", на очередной Шуре (совете) вынесли смертный приговор генералу Рашиду Дустуму за "измену и вероломное нападение на воинов ислама". Ему объявлена священная война, которая по мусульманским канонам становится делом чести, первейшей обязанностью каждого "правоверного мусульманина". Объектом джихада также является бежавший из Кабула президент Бурхануддин Раббани.

В чем же сила талибов, почему они быстро взяли под свой контроль почти три четверти территории Афганистана?

• Афганский народ чрезвычайно устал от войны между враждующими группировками и видел в талибах силу, которая может принести мир и обеспечить единство Афганистана. Уверения талибов, что их единственная цель - "достижение мира в Афганистане путем разоружения всех других группировок" нашли отклик у многих афганцев;

• Движение "Талибан" по своей этнической основе - пуштунское, и оно легко заняло провинции, в основном населенные пуштунами;

• Талибы пообещали обеспечить свободный транзит грузов по всей территории страны и освободить торговцев от поборов полевых командиров;

• Талибы свободны от привязанности к определенной местности в отличие от большинства отрядов моджахедов;

• Высокая централизация руководства и дисциплина вооруженных формирований.

Слабости талибов заключаются в том, что, как стало очевидно, движение "Талибан" - еще одна группировка, которая вступила в войну за власть в стране.

По своему этническому составу - преимущественно пуштунское, а религиозному - суннитское. Это определило недоверие к нему у непуштунских и шиитских организаций.

Итог военных действий в Афганистане: талибы не смогли преодолеть перевал Саланг, контролируемый войсками Дустума и являющийся самым важным стратегическим плацдармом, мостом между севером и югом страны, и Панджшерское ущелье, охраняемое войсками Ахмад Шаха Масуда. Более того, под их совместным натиском они теперь упорно обороняют Кабул.

Анализируя сложившуюся в Афганистане ситуацию и прогнозируя будущий исход противоборства конфликтующих сторон, следует учесть, что политические и военные союзы между афганскими группировками всегда носили чисто конъюнктурный характер, легко создавались, но и с легкостью распадались.

Путь исключительно силового решения внутриафганского конфликта бесперспективен. Выдвинутый талибами к своим оппонентам ультиматум сложить оружие, признать движение "Талибан" единственно законной властью и установить в стране господство законов шариата отвергается ими бесповоротно.

Но талибы достаточно сильны и для того, чтобы принять предложения генерала Дустума, включающие в себя меры по демилитаризации Кабула, уход из столицы талибов, обеспечение деятельности миротворческих сил (ООН), проведение всеобщих выборов, а до этого осуществление власти Высшим советом обороны Афганистана, созданным и возглавляемым Дустумом в его родном Мазари-Шарифе.

Составной частью плана Дустума является также обращение к свергнутому в 1973 году королю Афганистана Мохаммед Захир Шаху, живущему сейчас в Италии, с предложением возглавить всеафганскую конференцию ("Лойа Джирга"), на которой можно было бы решить проблему власти и национального примирения. Но и у этой идеи есть много противников.

Талибы обречены на провал, поскольку у них нет определенной политической программы и стратегии ее реализации. Они нарушили традиции афганского общества - не убивать лидеров других группировок. Два года назад они убили Мазари, лидера шиитов, а теперь они казнили и всенародно повесили бывшего президента Афганистана Наджибуллу.

Талибы обещали стране мир, но ввергли ее в новый виток крупномасштабной междоусобной войны, теперь уже носящей более ярко выраженный этнический характер (пуштуны - непуштунские народы). А это уже создает реальную угрозу распада Афганистана как единого государства по этническим линиям.

Сейчас уже очевидно, что за "Талибаном" стоит Пакистан и его организации, несмотря на повторявшиеся опровержения официальных источников Пакистана.

Правительство Пакистана оказывало поддержку "Талибану" в надежде, что они в настоящее время являются единственными сильно вооруженными и решительными в отношении выдворения Раббани из Кабула.

До этого Пакистан также "вторгался" на территорию Афганистана, провозя свои кадры и товары без разрешения кабульского правительства, которое до сих пор признается юридически ООН и другими странами. Исламабад также был местом встреч противников Раббани и Масуда, которые не признавались последними.

Пакистан стал транзитным пунктом для передачи отрядам исламского движения "Талибан" оружия, поставки которого осуществляют США, Англия и Саудовская Аравия, как признала Беназир Бхутто в интервью радиовещательной корпорации Би-Би-Си, когда она еще занимала пост премьер-министра Пакистана. Она заявила, что "по инициативе и с помощью этих трех государств на всей территории Пакистана несколько лет назад была создана сеть религиозных училищ-медресе для подготовки афганских беженцев-пуштунов, которым предстояло образовать вооруженные формирования будущего движения "Талибан". Руководство этими медресе было возложено на пакистанскую фундаменталистскую партиюДжамиат-уль-улема-и-ислам, председатель которой Маулана Фазпур Рахман был избран председателем комиссии по иностранным делам Национальной ассамблеи страны.

Для Пакистана главной проблемой является то, что этнические конфликты в Афганистане могут распространиться и на его территорию. В ситуации межэтнических столкновений, в основном между пуштунами с одной стороны и таджиками, узбеками с другой, идея воссоединения всех пуштунов в одно государство (Пуштунистан) может завоевать их умы. Как предсказывают Раджан-Менон и Хенри Барки: "Если конфликт в Афганистане кончится распадом по этническому признакам, то это повлияет на безопасность Пакистана.

Независимое пуштунское государство может породить многолетний конфликт между Пакистаном и Афганистаном по поводу "Пуштунистана". Откол пуштунского государства может послужить платформой для более значимого Пуштунистана по сравнению с пуштунскими регионами разорванного Афганистана и населенной пуштунами северно-западной пограничной провинцией в Пакистане".

Новая волна войны между исламистскими умеренными и фундаменталистами, между пуштунами и этническими меньшинствами может похоронить надежды Пакистана на стабильность в Афганистане, без чего невозможны безопасные торговые пути в Центральную Азию и строительство нефтегазопроводов.

Наблюдая ход событий в Афганистане, Индия испытывает озабоченность, потому что Пакистан поддержал "Талибан" и у него теперь новый сильный союзник. В Индии считают, что распространение исламского фундаментализма из Афганистана на страны Центральной Азии может привести к созданию пропакистанской коалиции исламских государств, и в этом случае будут нарушены интересы безопасности Индии. Талибы могут оказать поддержку Пакистану в споре с Индией по Кашмирскому вопросу и мусульманские сепаратисты там могут получить нового внешнего покровителя. Благодаря последним событиям в Афганистане, у Индии появился новый круг забот.

Индийское правительство намерено поддерживать отношения с администрацией Раббани, как это делают другие государства мира, и вновь открыть посольство республики в Кабуле, как только положение в Афганистане станет стабильным. С целью поиска путей для восстановления мира и спокойствия на афганской территории Дели продолжает консультации со странами региона.

Шиитский Иран поддерживал свергнутое правительство президента Раббани и был враждебным по отношению к суннитскому движению "Талибан". После захвата талибами Кабула министр иностранных дел Ирана Али Акбар Велаяти в своем интервью заявил: "Все, что происходит в Афганистане, имеет влияние на нашу национальную безопасность, поэтому мы не можем остаться безразличными". Немного раньше иранский духовный лидер Аятолла Али Хаменеи обрушился с критикой на движение "Талибан", объявив его "неисламским" и заявив, что оно поддерживается Соединенными Штатами Америки.

Некоторые политические аналитики и религиозно ориентированные партии в Пакистане искренне верят, что движение "Талибан" полностью поддерживается Соединенными Штатами. Они напоминают некоторые случаи, когда Вашингтон поддерживал фундаменталистские режимы, устраивающие их в то время. Хотя это и правда, трудно согласиться с утверждением, что успех "Талибана" будет отвечать долгосрочным интересам США в этом регионе. Вместе с тем, утверждения о том, что США негласно поддерживали движение "Талибан", имеют под собой определенную почву. Объективно Вашингтону было бы выгодно утверждение талибов на всей территории Афганистана, который в этом случае играл бы роль региональногопротивовеса Ирану, поддерживавшему изгнанного из Кабула президента Бурхануддина Раббани.

Хотя Центральная Азия географически далека, США и другие развитые западные страны имеют в ней огромный интерес из-за природных ресурсов, в особенности, нефти и газа и частично по причине их стратегического расположения между Россией, Китаем и исламским миром. Поэтому Запад существенно заинтересован в умеренно мусульманском режиме в этих странах и развитии экономических отношений с этим регионом.

В Совместном Заявлении руководителей Республики Казахстан, Кыргызской Республики, Республики Таджикистан, Республики Узбекистан записано: "Любые возможные действия, подрывающие стабильность на границах Афганистана с государствами СНГ, неприемлемы. Такие действия, кем бы они не предпринимались, будут расцениваться как угроза их общим интересам и на основе статьи 4 Договора о коллективной безопасности, подписанного в Ташкенте 15 мая 1992 года, получат адекватный ответ".

Говорить о военной опасности движения "Талибан" для государств Центральной Азии теперь, когда талибы оказались отброшены обратно в Кабул и яростно его обороняют от наступления войск Ахмад Шаха Масуда и Абдурашида Дустума, не приходится, хотя некоторые аналитики считают, что ситуация на таджикско-афганской границе представляет реальную угрозу для суверенных центральноазиатских государств. Ее прорыв образует взрывоопасную для всей Центральной Азии ситуацию. Можно сказать, что она находится под угрозой "афганизации". Это означает, что независимые государства Центральной Азии могут "треснуть по этническим линиям", что уже происходит в Афганистане.

Даже в чисто военном отношении вооруженные силы талибов вполне сравнимы с теми, кто потенциально мог бы им противостоять по другую сторону таджикско-афганской границы.

По данным газеты "Красная звезда", вооруженные силы талибов состоят из 40-50 тысяч человек, которые имеют на вооружении около 200 танков, БМП и БТРов, порядка 1000 орудий и минометов, в том числе и системы залпового огня, до 20 вертолетов и самолетов.

На таджикско-афганской границе им могли бы дать отпор 25 тысяч военнослужащих группы российских погранвойск, около 5 тысяч солдат и офицеров 201-й мотострелковой дивизии, порядка тысячи военнослужащих из казахстанского, кыргызского и узбекского батальонов и чуть более 10 тысяч военнослужащих таджикской армии с соответствующим тяжелым вооружением и авиационным прикрытием.

Главное же в том, что вооруженные силы талибов не смогли преодолеть перевал Саланг и войти в Панджшерскую долину, которые контролируются соответственно войсками генерала Дустума и Масуда.

Генерал Дустум имеет в своем распоряжении хорошо оснащенную армию. В ее составе два армейских корпуса, тринадцать дивизий, 60 тысяч человек, около 400 единиц бронированной техники, более 300 стволов артиллерии и минометов, несколько десятков установок залпового огня. Небольшие военно-воздушные силы имеют 15 боевых самолетов.

Более реальной для государств Центральной Азии является, во-первых, угроза лавинообразных миграционных потоков из Афганистана в случае нарастания вооруженных конфликтов между различными афганскими группировками.

Во-вторых, проникновение наркотиков: в 1994 году на таджикско-афганской границе было задержано 1.5 тонны наркотиков, в 1995-м - 2.3 тонны, за 9 месяцев 1996-го - 3 тонны. Эксперты ООН и Интерпола утверждают, что талибы контролируют до 45 процентов мирового подпольного рынка героина. ООН определяет общую стоимость на "черном" рынке героина, поступающего из Афганистана, в 70-75 млрд. долларов.

"Афганизация" всей Центральной Азии потенциально опасна не только для центральноазиатских государств, но и для России, для которой этот регион представляет собой, по мнению многих российских аналитиков, "мягкое подбрюшье". В случае прорыва таджикско-афганской границы Россия будет вынуждена строить новые государственные границы, и угроза так называемого "исламского фундаментализма" достигнет и может даже пересечь их.

Позиция Туркменистана в отношении событий в Афганистане определяется прежде всего интересами экспорта газа. В марте 1995 года в Исламабаде президент Туркменистана Сапармурат Ниязов и бывший пакистанский премьер Беназир Бхутто подписали меморандум о строительстве газопровода из Туркменистана в Пакистан.

Туркменистан не принял участие во встрече в Алматы 4 октября 1996 года президентов Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана, Таджикистана и премьер-министра России в связи с событиями в Афганистане. Объяснение официального Ашхабада заключалось в том, что Туркменистан - нейтральное государство и что события в Афганистане не представляют угрозы для него.

Узбеки, составляющие основную массу населения в ряде провинций Северного Афганистана в долине Амударьи и в предгорьях Гиндукуша, не один раз выступали против центральной пуштунской власти с оружием в руках. Например, восстание узбеков под руководством Мухаммад Исхак-хана в 1888 году было направлено на достижение независимости, но было жестоко подавлено. Неудачной оказалось борьба Ибрагим-бека в 1929-1933 годах, целью которой было свержение афганского режима и создание в пределах Каттагана и Бадахшана самостоятельного узбекского и таджикского государств.

Президент Узбекистана Ислам Каримов на алматинском саммите определенно высказался за необходимость оказать генералу Дустуму действенную помощь, чтобы продвижение талибов не распространилось на север Афганистана. При этом Каримов категорически отверг версию о том, будто бы Узбекистан уже оказывает кому-либо в Афганистане военную помощь. По его словам, силы Дустума безвозмездно получают из Узбекистана лишь хлеб и электроэнергию.

Предыстория и логика узбекской политики в отношении Таджикистана и Афганистана следующая. Под лозунгом угрозы фундаментализма лидер Узбекистана в 1992 году объединил усилия с Россией. В результате таджикская оппозиция была вытеснена за пограничную реку Пяндж на территорию Афганистана, а в Душанбе воцарилось правительство Эмомали Рахмонова. Но очень скоро Рахмонов и президент Афганистана Бурхануддин Раббани подписали ряд соглашений в обход Узбекистана, а заверения президентов о единстве таджиков никак не могло понравиться Ташкенту. Постепенно складывающаяся ось Кабул - Душанбе - Москва вызывала недовольство Ташкента. В ответ складывается другая ось: Пакистан - Узбекистан. У нее есть и экономическая подоплека - прокладка транспортной артерии между этими государствами через территорию Афганистана.

Интересно отметить, что генерал Дустум после начала боевых действий между сторонниками Раббани и Хекматияра сначала поддержал Раббани, однако 1 января 1994 года принял сторону Хекматияра и пошел войной на Кабул, где находился Раббани. Разлад между Раббани и Дустумом совпал с началом резкого охлаждения отношений между Душанбе и Ташкентом.

Зависимость Дустума от поставок электроэнергии, зерна, продуктов питания из Узбекистана не является секретом. По некоторым данным, через пограничный узбекский город Термез Дустум получает также горючее для самолетов и танков и комплектующие к военной технике. Дустум обладает боеспособными и мобильными частями, военными складами, оставленными Советской Армией. Сегодня Дустум превратился в центральную фигуру в Афганистане. От того, с кем он заключит соглашение, зависит дальнейший ход событий.

"Афганский" фактор всегда оказывал влияние на ситуацию в Таджикистане как в политическом, так и в военном плане. Последнее выражалось в создании лагерей подготовки боевиков таджикской оппозиции, в предоставлении им боеприпасов, снаряжения, транспорта, инструкторов, порой даже в прямой поддержке воинскими формированиями.

В ходе разразившейся в 1992 году гражданской войны в Таджикистане десятки тысяч таджиков бежали в Афганистан, где разместились в лагерях беженцев в северных провинциях Бадахшан, Тахар, Балх и Кундуз. К началу 1995 года их число варьировалось от 100 до 120 тысяч человек. В связи с последними событиями в Афганистане лидеры оппозиционного движения оказались перед выбором: оставаться на стороне этнически родственной им группировки Раббани-Масуда, в зоне влияния которой, кстати, находятся штаб-квартира и основные лагеря оппозиции, либо примкнуть к талибам, чей радикализм во многом импонирует большей части объединенной таджикской оппозиции.

Лидеры оппозиции установили контакт с обеими противоборствующими группировками. Так, начальник штаба вооруженных формирований таджикской оппозиции Давлат Усмон встречался с руководством талибов, а видный лидер оппозиции Туранджонзада заявил о поддержке покинувшего Кабул президента Раббани.

Несмотря на достаточно широкий и диверсифицированный характер интересов и целей центральноазиатских государств, очевидно, что у Центральной Азии как у единого геополитического феномена существует общая политическая цель в отношении Афганистана. Как остроумно заметил один казахстанский комментатор, на позиции заинтересованных сторон влияют два мотива: "мир в Афганистане" и "нет - талибам". Первый отражает официальную позицию лидеров центральноазиатских государств; второй - их недекларируемое, но твердое политическое кредо. Именно в этом ключе следует понимать их единодушие, нарушаемое только лишь позицией Ашхабада. Следует отметить, что сразу же после захвата Кабула лидеры "Талибана" заявили о своем намерении поддерживать дружеские отношения с этими государствами.

Эти заявления выглядят диссонансом на фоне подчеркнуто враждебной реакции центральноазиатских политиков. Так, именно в этом духе высказался бывший секретарь Совета Безопасности Казахстана, который употребил в отношении талибов новоявленный российский эвфемизм "бандформирования", добавив, тем не менее, что они не представляют реальной угрозы для Узбекистана и Казахстана.

Совершенно иначе выглядит позиция главы МИД РК. На фоне официального заявления своего ведомства от 28 сентября 1996 года К.Токаев еще раз подчеркнул серьезность положения в этой стране, что уже непосредственно угрожает безопасности центральноазиатского региона, и соответственно, озабоченность Алматы. Из интервью казахстанского министра иностранных дел следует, что он не исключает возможность использования Центразбата в миротворческих операциях под эгидой ООН, то есть для прикрытия границ Таджикистана, Кыргызстана и Узбекистана от любой потенциальной угрозы из Афганистана. Таким образом, руководство Казахстана внутренне готово к защите безопасности Казахстана вооруженным путем. Движение "Азамат", играющее в настоящий момент роль оппозиции в Казахстане, призвало правительство действовать решительно и со всей ответственностью, соответствующей серьезности момента. Иначе говоря, в казахстанском обществе наблюдается консенсус между официальными кругами и широким общественным мнением в отношении совершенно определенной опасности, исходящей от талибского Афганистана.

Руководство РК еще не исчерпало дипломатических и политических средств. В середине октября 1996 г. во время визита министра иностранных дел ИРИ Велаяти была фактически подтверждена поддержка Тегераном позиции Казахстана, России и других центральноазиатских государств в отношении талибов. Однако визит Президента Пакистана Легари в конце октября не принес, и не мог принести совпадения позиций Исламабада и Алматы. Если Казахстан выступает за урегулирование позиции путем переговоров между всеми заинтересованными сторонами (талибы, Дустум, Масуд, Пакистан, Иран, Центральная Азия, Россия), то Президент Пакистана видит этот процесс под эгидой ООН, то есть, Пакистан, США и Запад в целом.

Таким образом, внутри Афганистана и вне его сталкиваются две коалиции. Казахстан связывает свою безопасность с теми, кто противостоит талибам и стоящим за их спиной Пакистану, США и нефтяным картелям Запада. У противников талибов еще пока достаточно потенциала военным путем достичь прежнего status quo. Однако переговоры неизбежны, и Казахстану следует уже сегодня готовиться к роли посредника, зондируя почву для этого в Исламабаде, Ташкенте и, возможно, в Кабуле. Для этой роли Казахстан более предпочтителен, чем любая другая республика региона. И последнее, следует быть готовыми к тому, что какое бы правительство в конечном счете ни утвердилось в Кабуле, невозможно будет игнорировать талибов.