НУЖНА АЛЬТЕРНАТИВА!

Борис ПАНКИН

Работа над этим номером журнала завершалась в последние дни уходящего года. К читателям он попадет в начале наступающего, 1997 года.

На разломе лет поневоле настраиваешься на созерцательный, философский лад. С чем расстаемся? Что нас ожидает?

Так случилось, что с начала 1996 я являюсь колумнистом либеральной московской "Общей газеты". Читателям ее регулярно рассказываю о реакции в мире на события в России, Центральной Азии и остальном бывшем Советском Союзе.

Сев за эти заметки, пробежал свои ежемесячные колонки в Общей газете. Горькая, скажу я вам, получилась летопись - равнодушия, невмешательства, всепрощения в отношении тех бесчинств и беззаконий, которые совершались, в том числе, и на многострадальной чеченской земле, наряду с почти совсем забытым Таджикистаном. Летопись эта изобилует удивительными высказываниями лидеров мирового масштаба, которым когда-нибудь будет очень стыдно за них, если не совестно уже сейчас.

Думаю, у многих на памяти тот факт, что первым из западных политиков этого ранга был вице-президент США Альберт Гор. Ему и принадлежит формула, что Чечня - это внутреннее дело России. Без колебаний ее два года повторяли вслед за ним десятки руководителей других, преимущественно евроатлантической ориентации, лидеров. Пришлось правозащитникам Елене Боннер, Сергею Ковалеву разъяснять заокеанскому гостю в популярной форме, что нельзя называть чьим-либо внутренним делом геноцид целого народа. Сразу хочу сказать, что я лично ничего не имею против господина Гора. Он ALTER EGO свое президента, слуга своего государства, а еще британский виконт Пальмерстон, один из столпов евроатлантического мышления, говорил, что у его страны нет вечных друзей, а есть вечные интересы.

Вопрос в том, почему поверило - или сделало вид, что поверило? - мировое сообщество заверениям и объяснениям российских лидеров?

Вспомним в этой связи. Стоило, бывало, любому диктаторскому режиму или террористическому движению, в Эфиопии, в Афганистане, Ираке, в Мозамбике, Йемене, вплести в свой герб ленту со словом социализм, как бывшее советское руководство бросалось навстречу с объятьями, а заодно с оружием, советниками и долларами. Не происходит ли теперь то же самое с руководством западных стран и сообществ, которые, словно загипнотизированные, наблюдают, как в нынешней России жонглируют понятиями демократия, цивилизация, рыночная экономика и так далее. На Западе боятся возвращения к власти коммунистических или ультра-националистических сил и не замечают, что они уже пришли, вернее, не уходили, только перекрасились.

Да, прав был Пальмерстон: главное для государственного деятеля - не друзья, а интересы. Но никто не застрахован от ошибок в их определении. Как во внешней, так и во внутренней политике. Маршал Гинденбург совершил таковую, вручив бразды правления главе получивших парламентское большинство нацистов. Западно-европейские премьеры совершили тот же роковой шаг спустя несколько лет в Мюнхене, попытавшись умиротворить фюрера. В Ялте они уже вместе с американским президентом акцептировали господство Сталина в Восточной Европе. Точно так же многие в мире не заметили, что пять лет назад борьба за демократию была подменена на просторах тогда еще Советского Союза борьбой за независимость чуть ли не дюжины государств, многие из которых несут на себе ту же печать тоталитаризма, что и их общий предшественник - СССР.

Незамеченными остается и тот факт, что в этих государствах в процессе сопротивления авторитарным режимам народилось новое поколение диссидентов. Под угрозой преследований, арестов, судебных преследований, чреватых порой и смертной казнью, они вынуждены покидать не только свои страны, но и Россию, где тщетно надеялись найти защиту и убежище. Вследствие распространившейся весьма широко аберрации политического зрения им бывает нелегко найти поддержку и понимание и за пределами бывшего Советского Союза. Если диссидентов минувшей эпохи, когда они покидали или высылались насильственно из бывшего Советского Союза, встречали с распростертыми объятиями, как борцов против коммунистической диктатуры, то к нынешним защитникам прав человека и свобод из республик бывшего СССР относятся индифферентно и с изрядной долей скептицизма.

Свежей иллюстрацией подобных настроений являются и условия, в которых издается журнал "Центральная Азия". Его начали выпускать на севере Швеции диссиденты - беженцы из Туркменистана и Узбекистана, к которым год назад присоединился и автор этих строк.

Не будет преувеличением сказать, что журнал становится все более популярным с каждым номером. Видные политические и общественные деятели, деятели культуры и искусства обращаются в редакцию со словами поддержки, охотно пишут для журнала. Обзоры выходящих номеров регулярно появляются на радиостанции Би Би Си, русской службе "Свобода", в прессе многих стран.

Только в минувшем, 1996 году, членами редколлегии выразили желание или согласие известные диссиденты времен коммунистического режима - бывший многолетний узник совести Владимир Буковский, живущий сейчас в Англии; Председатель Московской Хельсинкской Группы Людмила Алексеева; один из руководителей Объединенной таджикской оппозиции Отахон Латифи, вынужденный эмигрировать в Тегеран; лауреат премии имени Курта Тухольского Шведского ПЕН-клуба туркменский поэт Шир-Али Нурмурадов; видный деятель польской Солидарности Пиотр Хлебович. Последний в своем послании журналу, которое было опубликовано в предыдущем номере, прямо пишет, что "до появления вашего журнала мало кого на Западе интересовали социально-политическая ситуация и ситуация с правами человека в странах Центральной Азии. Сейчас появился шанс переломить такое опасное безразличие Запада ..." И этот шанс он связывает именно с продолжением выхода в свет Центральной Азии.

Тем не менее, будущее издания отнюдь не безоблачно, как всякое новое начинание, он нуждается в действенной и эффективной поддержке.

Ход событий в мире побуждает сделать вывод, что в отсутствии Железного занавеса и Берлинской стены в политике ведущих стран мира геополитические интересы одерживают верх над принципом священности прав человека, свободы, инакомыслия - краеугольных ценностей цивилизованного человечества, которые вроде бы не от кого уже защищать. За исключением, может быть, Северной Кореи или Кубы.

Но не будем спешить объяснять все происходящие лишь эгоцентрическими побуждениями политических элит или их злой волей.

Подвижки вечных снегов на территории бывшего Советского Союза начались более десяти лет назад. Лавины обрушились одна за другой в августе и декабре 1991 г.

Мир, переставший быть двухполюсным, все еще в поисках новых ориентиров и точек опоры. Пять лет назад, когда почти одновременно распались бывшая Югославия и бывший Советский Союз, мировое сообщество заговорило о так называемых новых рисках, в числе которых были национализм, сепаратизм и так далее. Сдается, что за это время маятник качнулся в противоположную сторону. В мировом политическом истеблишменте родилась и укрепляется тенденция под эгидой миротворчества навязывать попавшим в беду странам и народам такие правила игры и такие нормы совместного проживания, которые больше выгодны опекунам, чем опекаемым, будь то в Боснии, Таджикистане, Нагорном Карабахе, Чечне или где-то за пределами евразийского пространства. Намерения-то могут быть самыми благородными, но мы хорошо знаем, чем вымощен дорога в ад.

В своей книге "Капитализм и свобода" патриарх либерализма Мильтон Фридман пишет: "Разум говорит нам, а история подтверждает, что великую угрозу свободе представляет концентрация власти. Концентрация власти в руках политиков есть угроза нашей свободе". То, что верно в рамках одной страны, действительно и в масштабе планеты. Внутри одного государства частный сектор служит противовесом силе сектора правительственного, охраняя свободу слова, вероисповедания и мысли. В масштабе планеты тоже нужны сдержки и противовесы. "Великая трагедия погони за централизацией, равно как и погоня за расширением правительственных полномочий, заключается в том, что возглавляют ее по большей части люди с добрыми намерениями, которые сами же будут скорбеть о ее последствиях" - пишет Фридман.

Идеологическое и военное соперничество двух блоков, двух противоположных общественных систем еще недавно составляло стержень развития на нашей планете. Нередко, как во время Карибского 1962 г. кризиса, оно ставило человечество на грань ядерной войны, то есть самоуничтожения. Но оно же, в рамках ядерного сдерживания, уберегало мир от большой войны, которая стала бы последней.

Необходимость сдерживания меж тем не исчезла вместе с уходом идеологического соперничества. В новых условиях ему должна быть найдена альтернатива. Такой альтернативой могло бы стать объединение всех правозащитных организаций всех поколений. От имени всех народов такой Всемирный Союз по Правам Человека оппонировал бы всем правительствам, которые, по определению, не могут существовать без того, чтобы не тянуть на себя одеяло. Эта идея, которой я поделился в последние месяцы на заседаниях "Международного круглого стола за восстановление Чечни, мир на Кавказе и демократию в России", нашла хороший отклик в Стамбуле, Париже, Варшаве и Ереване.

Речь идет не о том, разумеется, чтобы вернуться к практике так называемого движения за мир, которое десятилетиями направлялось и контролировалось из Москвы. С крушением некогда всемогущего социалистического лагеря, роспуском Варшавского договора, падением Берлинской стены, растворением Железного занавеса закономерно исчез и этот суррогат общественного мнения. Но вправе ли общественность отдавать дело прогресса, прав человека полностью на откуп политикам? Вопрос, как Вы понимаете, явно риторический.