КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ ТАДЖИКИСТАНА В 1992-1994 гг.

© Саодат ОЛИМОВА. Руководитель бюро журнала "Центральная Азия" в Таджикистане.


Кризис в 1989-м - первой половине 1991 г. и последующий развал советской империи обусловили утрату компартией монопольного положения в обществе, равно как смену однопартийной системы плюралистическим пейзажем на всем постсоветском пространстве. Республиканские компартии, доставшиеся новым государствам в наследство от СССР, эволюционировали каждая по-своему. Их перерастание из “государственных правящих” партий в парламентские дает интересный материал для компаративистского исследования механизма этого процесса, важного еще и тем, что именно в рамках компартий формировался костяк новых политических элит.

В статье рассматривается деятельность Компартии Таджикистана (КПТ) после обретения страной независимости, в период широкомасштабных внутренних конфликтов: от запрещения политической оппозиции до февральских 1995 г. выборов в Маджлиси Оли (Верховное собрание) — высший законодательный орган (парламент) Республики Таджикистан, прошедших на трехпартийной основе. Помимо прочего. означенный период стал временем завязывания основных узлов политических и межрегиональных противоречий, определяющих ход и перспективы политического процесса в стране.


Сохранение в независимом Таджикистане конституционно оформленной власти советов вовсе не означало консервации его прежней политической системы. Советы, бывшие в прежние времена декоративным прикрытием власти компартии, оказались в 1992-1994 гг. из-за явной несостоятельности таджикской национальной государственности единственной управленческой структурой в регионах, даже несмотря на то. что центральные и периферийные органы власти в тот период фактически блокировали друг друга.

На волне охватившей Таджикистан консолидации этнорегиональных групп начался процесс переформирования политических и экономических элит. Организационно он привел к возникновению на 1 квартал 1995 г. более 200 партий и объединений, самыми заметными из которых стали Народная партия, задуманная высшими чиновниками государственной администрации как массовая доминантная, правящая партия, наследница партии коммунистической; Партия политического и экономического обновления Таджикистана, представляющая интересы бизнесменов, сгруппировавшихся вокруг руководства Таджибанка и Внешнеэкономической ассоциации Таджикистана; Союз прогрессивных сил Таджикистана, созданный крупными бизнесменами северной части страны и северянами, которые работали в центре; Научно-промышленный союз Таджикистана, представляющий интересы директоров главным образом оборонных предприятий бывшего союзного подчинения, а также Демократическая партия. Деятельность этих общественных организаций оставалась неактивной и малоэффективной, поскольку, созданные “верхами”, они не имели массовой опоры и поддержки в населении. В период февральских выборов 1995 г. они несколько оживились, но даже тогда кандидаты-партийцы предпочитали баллотироваться в Маджлиси Оли в качестве независимых. Лишь две партии выделялись на этом фоне организованностью и активностью: запрещенная, ушедшая в глубокое подполье Исламская партия возрождения Таджикистана (ИПТВ) и, напротив, возобновившая свою деятельность КПТ.

КПТ предстала обществу в весьма преображенном виде. Ее руководство, следуя общесоюзной практике, еще в конце 80-х годов пыталось омолодить партийные ряды, активизировать республиканский комсомол, контролировать возникавшие в перестроечный период общественные организации, образовать Народный фронт и тем самым сдержать усиливающиеся в обществе сепаратистские тенденции. КПТ и ЦК ЛКСМ пытались создавать на “идейной основе марксизма-ленинизма” политические дискуссионные клубы: “Ру ба ру” (“Лицом к лицу”), “Эхьё” (“Возрождение”), “Дарафши Ковиён” (“Знамя кузнецов”),“Таджаид” (“Обновление”)1. Именно в те годы в КПТ бок о бок с ортодоксами оказались либералы, социал-демократы и даже откровенные националисты.

Однако остаться правящей партией-государством КПТ, в отличие от компартии Узбекистана, Туркмении, Киргизстана, не смогла. Нельзя сказать, что в Таджикистане для такого превращения не было никаких предпосылок. КПТ как сердцевина недавней советской государственности оставалась для подавляющей части населения носительницей легитимной власти, что в восточном обществе обеспечивало партии поддержку “большинства в большинстве социальных групп”2. На КПТ могли сработать и опасения, возникавшие в массах в связи с возможной дестабилизацией государственной власти, и свойственное Востоку восприятие партии не как идеологической организации, а как организации при популярном лидере, вожде (феномен И. Каримова в Узбекистане, С. Ниязова в Туркменистане).

Однако сильнее этих обстоятельств оказалось другое, свойственное всем восточным обществам, но таджикскому в столь большой мере, что взяло верх над прочими. Речь идет о мощном факторе этнорегиональной разобщенности и конфликтности, побудившей массовое сознание воспринимать лидеров даже такой влиятельной, долгие годы единой и единственной в стране партии, как КПТ, всего лишь в качестве представителей “своей” или “чужой” этнорегиональной группы, а не всего населения. Тяжелая и затяжная борьба этнорегиональных элит внесла в деятельность КПТ в 1989-1991 гг. элементы непоследовательности и неэффективности.

Оппозиция попыталась воспользоваться в своих интересах замешательством, охватившим таджикское общество после августовского путча в Москве и запрета КПСС, но удалось ей это не сразу. Когда в ноябре 1991 г. на президентских выборах победил бывший лидер КПТ Р.Набиев, стало ясно, что коммунистические и посткоммунистические партийно-государственные структуры пользуются широкой поддержкой населения, так как обеспечили ему политическую стабильность и сносные условия существования. Возможно даже, что обратный эффект дали обвинения, выдвигавшиеся оппозицией против Р. Набиева и состоявшие в том, что он опирался на возрождающиеся партийные структуры и стремился к восстановлению коммунистического режима.

На деле отношения между новым президентом и КПТ были не столь однозначными. Р. Набиев стремился прежде всего к тому, чтобы сохранить государственность Таджикистана, и не особенно отягощал себя при этом идеологическими догматами. С этой точки зрения ортодоксальность части коммунистов, задававших той в период запрета партии, не устраивала президента, лавировавшего в очень сложной обстановке и шедшего на компромисс с оппозицией. Он учитывал, что в тогдашней КПТ уже были представлены не только ортодоксы. Осенью 1991 г. именно группа реформистски настроенных коммунистов пыталась добиться в Генеральной прокуратуре Таджикистана отмены постановления о приостановке деятельности КПТ, поскольку намеревалась создать обновленную партию парламентского типа. В октябре того же года в КПТ начало активно складываться реформистское крыло, взгляды членов которого можно было определить скорее всего как социал-демократические. В январе 1992 г. на XIX съезде КПТ, когда партия легально возобновила свою деятельность, именно эта фракция, состоявшая из 12 человек, выдвинула “Демократическую платформу”, поставила вопрос о переименовании партии, отказе от некоторых особо одиозных постулатов. Однако тогда эти предложения не получили поддержки подавляющей части делегатов. Следует также отметить, что именно в тот период началось сближение КПТ с частью институционализированного духовенства юга республики.

Численность КПТ к моменту возобновления деятельности сократилась вчетверо, но очень многие партийцы лишь приостановили свое членство в ней, прекратив посещать собрания и платить взносы, не заявляя открыто о выходе. Подавляющее большинство государственных чиновников в тот период симпатизировали КПТ и поддерживали идею реставрации советских принципов организации общественной жизни. В этих кругах считали, что советская власть очень много дала Таджикистану, и прежде всего государственность и индустриальную базу.

Такие же взгляды были широко распространены и в народе. По данным проведенного нами в 1992 г. неформального опроса о причинах внутритаджикского конфликта и ответственных за него политических силах, только 0,8% респондентов посчитали КПТ виновницей политического кризиса, потрясавшего тогда страну, в то время как 12,1% опрошенных возложили вину на демократическую партию, 10,2% -на ИПВТ, 9,7% - на Верховный Совет, 6,9% - на правительство и 5,5% - на кази-колона Тураджон-зода. Что же касается причин этого конфликта, то жители Душанбе, среди которых проводился опрос, выделили две - экономические трудности (21,3%) и регионализм (16,1%). Два года спустя, в августе 1994 г., аналогичный опрос дал несколько иные результаты: уже 15,6% опрошенных считали виновницей конфликта Демократическую партию, 14,2% - ИПВТ, 2,4% - КПТ. Значительно укрепилось представление о вреде регионализма (об этом заявили 35% респондентов), и меньшим злом воспринимались экономические трудности (17,9%). Самым же существенным итогом опросов следует считать то, что КПТ не выглядела в глазах населения как сила, способная решить внутренние проблемы охраны: возможность урегулирования межтаджикского конфликта связывали с компартией лишь 4% опрошенных в 1992 г. и всего 0,5% - в 1994 г. И это тем более интересно, что в целом общественное мнение не усмотрело связи между деятельностью компартии и возникновением конфликта, хотя она, несомненно, была.

На наличие такой связи указывает хотя бы тот факт, что в начале апреля 1992 г. параллельно с митингом на душанбинской площади Шахидон так называемый Общественный комитет по защите конституционного строя созвал альтернативный митинг на площади Озоди. По некоторым сведениям, в организации и финансовом обеспечении этого митинга активное участие приняла КПТ, ее областные и районные отделения. Вскоре началась вторая фаза кризиса. По мере нарастания массовых оппозиционных выступлений президент Р.Набиев согласился на передачу части министерских портфелей представителям оппозиции, но это коалиционное правительство не было признано в регионах. Политический кризис перерос в вооруженный конфликт. Одной из сторон в нем выступили кулябские и гиссарские вооруженные формирования Народного фронта, выдвинувшего коммунистические лозунги и призвавшего к восстановлению докоалиционного правительства. Однако вслед за тем кулябско-гиссарско-ленинабадская коалиция в ходе XVI (“примирительной”) сессии Верховного Совета Таджикистана сформировала республиканское правительство, которое, дистанцировавшись от КПТ, объявило о своей приверженности политическому плюрализму.

С 1992 г. КПТ переживает трудные времена. Сколько бы ни обвиняли нынешнее руководство страны в приверженности коммунистическим идеям, нельзя не видеть, что в действительности дело обстоит совсем не так. Конечно, основания для такого рода заявлений давали те, кто пришел к власти под красными флагами и лозунгами возрождения Союза, объединения трудящихся, торжества справедливости и т.п. С течением же времени в речах и действиях новых руководителей стали обнаруживаться все большие отклонения от прокоммунистических установок.

Хотя власти отделили себя от КПТ, прокоммунистические настроения были по-прежнему очень распространены в населении. Тяготы постперестроечного периода, паралич национального народного хозяйства, жестко интегрированного в распавшийся общесоюзный хозяйственный комплекс, ужасы гражданской войны способствовали идеализации массовым сознанием социалистического периода истории Таджикистана. Идея восстановления СССР, являющаяся одним из главных лозунгов КПТ, находит широкую поддержку в обществе.

В первой половине 1993 г. КПТ приступила к воссозданию своей партийной структуры в районах, ставших ареной вооруженных конфликтов. При коалиционном правительстве, с мая по ноябрь 1992 г., деятельность многих партийных комитетов оказалась парализованной, а в ряде районов и вовсе прекратилась. Жертвами смуты стали некоторые видные функционеры КПТ: пропал без вести секретарь Колхозабадского райкома М.Халифаев, погибли секретарь Гармского райкома М.Зояров, народные депутаты М. Шералиев,Н.Хувайдуллаев, М. Олимов, член ЦК А. Хамраев и др. Наибольшую активность в период военного конфликта проявили ЦК и Ленинабадский обком КПТ. Президиум ЦК периодически обсуждал тактику действий партии, вносил в нее коррективы в зависимости от быстро меняющейся обстановки, обнародовал множество обращений и заявлений.

Работа по воссозданию структур КПТ начиналась сразу же после того, как районы оказывались в руках отрядов Народного фронта. Осенью и зимой 1992 г. состоялись пленумы районных и городских комитетов партии в Курган-Тюбинской области. Летом 1993 г., в связи с объединением Кулябской и Курган-Тюбинской областей в Хатлонскую область, был создан Хатлонский обком. В Каратегине, где влияние оппозиционных партий весьма осложнило деятельность коммунистов, Президиум ЦК КПТ создал летом 1993 г. Гармскую региональную парторганизацию на базе Комсомолабадского,Тавильдаринского, Гармского и Таджикабадского райкомов. В соответствии с Уставом, принятым на XXII съезде КПТ (1991), значительно сократился аппарат освобожденных партработников, секретари первичных организаций стали исполнять свои функции на общественных началах. В целом по стране к маю 1993 г. действовали 4240 первичных ячеек, объединивших свыше 60 тыс. человек, из которых 30% составляли рабочие, 19,6% - колхозники, 30,4% - служащие и 20% - пенсионеры.

КПТ удалось сохранить имидж общереспубликанской и общенародной партии. Ее лидеры старательно избегали в публичных заявлениях какого-либо намека на свои этнорегиональные интересы. В обстановке четкого этнорегионального размежевания политической элиты, финансово-промышленно-торговой верхушки, сотрудников силовых структур КПТ стремилась оставаться партией, которая потенциально могла бы обеспечить баланс региональных интересов в этнически пестром обществе. С XVI сессии Верховного Совета (ноябрь 1992 г.) партия поддерживает руководство страны. Председатель КПТ Ш.Шабдолов заявил в мае 1993 г., что Президиум ЦК призвал всех трудящихся к консолидации вокруг нового республиканского руководства и получил в этом поддержку партийных комитетов всех регионов3.

В числе прочих мероприятий республиканского руководства КПТ поддержала меры по переходу к рыночной экономике и в частности, приватизацию преимущественно мелких и средних предприятий. В ряде выступлений Ш.Шабдолов подчеркивал, что партия, не отказываясь от программных установок на предпочтение государственных и общественных форм собственности, выступает за передачу основной части государственного имущества трудовым коллективам путем акционирования и сдачи в аренду на льготных условиях. Рост же частного сектора должен обеспечиваться не за счет “растранжирования госпредприятий”, а через развитие индивидуальных хозяйств и привлечение иностранного капитала.

Курс на восстановление КПТ в правах государственной партии не встретил особой поддержки нового руководства страны. На III пленуме ЦК (май 1993 г.) был поставлен вопрос о принципах сотрудничества между высшими органами государственной власти и ЦК КПТ. Еще в январе 1993 г. Президиум ЦК предложил Верховному Совету выработать единую программу административно-политических мероприятий, пытался оспорить августовские 1991 г. указы президента К. Мехкамова о прекращении деятельности ячеек партий и общественных движений в государственных, правоохранительных органах и в армии. Фактически КПТ поднимала вопрос о полном восстановлении руководящей роли, которую она играла при советской власти.

В связи с попытками восстановить прежнюю партийно-государственную систему в недрах КПТ сформировалось несколько точек зрения. Одни партийцы считали, что необходимо по примеру Узбекистана и Туркмении переименовать партию, отказаться от наиболее одиозных коммунистических идеологом, признать исламские ценности, частную собственность, но восстановить государственные функции партии. Другие полагали, что после победы Народного фронта и его партии - КПТ следует добиваться полного восстановления социализма и торжества коммунистической идеологии. Третьи исходили из того, что восстановление СССР и КПСС наступит не завтра, и предлагали добиваться этих целей совместно с остальными народами бывшего СССР и тогда, когда все к этому будут готовы. Мнения о перспективах КПТ разделились по этнорегиональному признаку: северяне были склонны реформировать партию по “узбекскому” сценарию, южане, настроенные более решительно, не хотели “поступаться принципами”. На III пленуме (май 1993 г.) было решено не менять названия КПТ, так как “окончательная гибель партии начинается не с запрета, а с согласия ее членов на переименование и отхода от программных целей и идеалов”4.

Особое значение руководство КПТ стало придавать кадровому составу партии. Было решено продолжить перерегистрацию ее членов, чтобы избавиться от колеблющихся и карьеристов, начать широкое привлечение в партию молодежи, что довольно успешно стало осуществляться после разгрома демо-исламистов. Если за период с XXII съезда до XVI сессии Верховного Совета, т.е. до победы режима Э.Рахмонова, в партию вступили 130 человек, то с января по апрель 1993 г. - 460 человек, 45% которых составляла молодежь в возрасте до 30 лет, преимущественно из рабочих, учителей и врачей. КПТ решила шефствовать над Союзом молодежи Таджикистана, поддерживать создание молодежных секций и клубов в своих парторганизациях.

Важнейшей задачей был объявлен поиск новых методов и форм работы для  повышения политической активности коммунистов. При ЦК был создан информационно-дискуссионный клуб “Диалог” и действовал Центр политических исследований. Проблема стояла очень остро, осенью 1993 г. проведена научно-практическая конференция о стиле партийной и идеологической работы в изменившихся условиях. КПТ проявляла большую активность в налаживании связей с компартиями СНГ. В сентябре 1992 г. ее представитель участвовал в работе Московского совещания партий коммунистической и социалистической ориентации. Члены Президиума ЦК зимой 1992/93 г. встречались с представителями РКРП, ВКП(б), оргкомитета по проведению XXIX съезда, с представителями коммунистов Казахстана, Киргизстана, Узбекистана, Туркменистана, Белоруссии, Украины, стран Балтии. В феврале 1993 г. Председатель КПТ был участником II чрезвычайного съезда компартии России и выступил на нем с докладом. Месяц спустя представители КПТ участвовали в работе XXIX съезда КПСС, а летом 1993 г. КПТ стала членом союза компартий КПСС.

Резко изменившаяся социально-политическая ситуация в стране потребовала от КПТ внести изменения в свои основополагающие документы. Согласно Уставу и Программе, принятым осенью 1993 г., членами КПТ могли теперь стать как атеисты, так и приверженцы любой религии. Поскольку эта поправка вызвала в рядах коммунистов дискуссию, заместитель Председателя партии, директор Института философии и права республиканской Академии наук проф. М.Диноршоев заявил в интервью партийной газете “Голос Таджикистана”, что прежние партийные установки, обязывающие коммунистов быть воинствующими атеистами, игнорировали международные правовые нормы, противоречили положению о свободе совести, зафиксированному во Всеобщей декларации прав человека и признающему за каждым человеком право на свободу мысли, совести и вероисповедания. Более того, по мнению проф. М. Диноршоева, отказ в членстве по причине религиозных убеждений нарушает подписанную еще Лениным Декларацию о свободе совести, равно как и Закон о свободе совести, принятый в 1990 г. в Республике Таджикистан. Столь же спорный характер имеет утверждение проф. М. Диноршоева, что партия - не идеологическая, а политическая организация, призванная объединять людей независимо от их мировоззрения. Он утверждает, что “коммунизм есть общество, основанное на общественной собственности и коллективных формах производственной деятельности... а перенос этого (базиса общества. — С.О.) в духовно-нравственные, культурно-бытовые сферы как раз и привел к идеологической стандартизации, интернационалистскому нивелированию и ко многим другим разрушительным перегибам”5. Таким образом, для проф. М. Диноршоева деятельность коммунистической партии лежит исключительно в плоскости решений социально-политических и хозяйственных задач. Автор интервью провозглашает отказ от идейно-политической, мировоззренческой платформы, наличие которой в недавнем прошлом считалось одной из главных отличительных черт любой коммунистической партии. Однако он не думает, что КПТ должна стать “партией выборов”, подобно американским партиям, но должна быть "партией власти", иначе говоря, устойчивой политической группировкой.

Теоретические разработки проф. М. Диноршоева характерны для одного из намечающихся в партии подходов к оценке перспектив ее эволюции. Согласно этому подходу, партия должна восстановить свои позиции в среде бюрократической элиты и установить власть, источником которой в условиях реформируемого общества будет аппарат, контролирующий собственность, процессы приватизации, распределение бюджетных средств и централизованных инвестиций, кадровую политику, а также подготовку и принятие соответствующих нормативных документов и законодательных актов. О достаточно устойчивой трансформации партии в этом направлении свидетельствует то, что, по различным экспертным оценкам, от 65 до 90% депутатов Маджлиси Оли являются членами КПТ, хотя официально от нее избраны лишь 5 человек, а из 6 заместителей премьер-министра четверо - коммунисты. Существенно важен для элитной части партии суверенитет республики, тогда как большинство рядовых коммунистов надеются на восстановление СССР.

Тот факт, что в мае 1993 г. Председатель КПТ отстаивал идеологическую чистоту партии, а в августе того же года его заместитель объявил партию деидеололизированной,свидетельствует о глубоких расхождениях и в руководстве, и среди рядовых членов по поводы целей и перспектив партии. В партийной прессе стали все чаще раздаваться призывы “окончательно очистить ряды партии, покончить с колеблющимися, строже относиться к приему новых членов, резко улучшить идеологическую работу среди коммунистов, больше привлекать к нашей работе ветеранов партии, серьезнее заняться молодежью”6.

КПТ горячо поддержала решения состоявшегося в сентябре 1993 г. в Москве конгресса народов СССР. В марте - апреле 1994 г. она провела в городах, областных и районных центрах Таджикистана собрания общественности по организации движения “За единство, дружбу и братство народов Союза”. На местах создавались советы движения из представителей различных, возглавляемых коммунистами, общественно-политических организаций, национально-культурных общин и объединений, творческих союзов, трудовых коллективов.

Съезд движения состоялся 14 мая в Душанбе. В его работе приняли участие 1200 делегатов, народные депутаты Верховного Совета Республики Таджикистан, Верховного Совета бывшего СССР, делегаты Московского конгресса народов, руководители республиканских министерств и ведомств7, Съезд организационно оформил создание республиканского движения, избрал его совет и определил основные направления деятельности на ближайшее время. В ряду основных форм работы съезд назвал активную пропагандистскую деятельность общественно-политических организаций - членов движения, создание по месту работы и жительства ячеек и советов единомышленников по воссозданию единого Советского государства.

Движение за воссоздание СССР нашло активный отклик в КПТ, особенно среди коммунистов-нетаджиков, рядовых партийцев из низших слоев коренного населения, а также членов партии из интеллигенции, особенно сельской, инженерно-технических работников, женщин, рабочих, т.е. тех, кто особенно пострадал со времени провозглашения независимости Таджикистана. Впрочем, достаточно прохладное отношение к суверенитету страны было свойственно ее жителям и в самом начале самостоятельного пути. Так, согласно результатам социологического опроса, проведенного нами в 1992 г., подавляющая часть опрошенных рабочих, колхозников, сельской и технической интеллигенции не разделяла идей суверенизации страны, 77% респондентов выразили сожаление о распаде СССР, даже высказались против независимости Таджикистана, хотя 50% опрошенных и считали, что республика должна проводить самостоятельный политический курс8. По-видимому, среди партийцев отношение к независимости было таким же, если не еще более негативным: согласно данным экспертного опроса, проведенного в августе 1994 г., 2/3 коммунистов ожидали скорого возрождения СССР, хотя и отмечали, что республиканские компартии должны иметь в рамках КПСС большую самостоятельность.

Иные настроения овладели политической и хозяйственной элитой: она решительно высказалась за независимость Таджикистана, и лишь нужда в трансфертах, внешней экономической, политической и военной поддержке вынудила ее в 1994 г. пойти на некоторое ограничение суверенитета, из чего вовсе не следовало, что она смирилась бы с уменьшением своего влияния внутри страны в результате действия новых сюзеренов.

В КПТ усилились противоречия между партийцами, относящимися к элитарным прослойкам общества и стремящимися реформировать партию так, чтобы она, сменив название и идеологическую платформу, превратилась в политическую инфраструктуру новой элиты, и консерваторами, отстаивавшими прежние идеологические постулаты. В числе последних были члены старой, оттесненной от власти, советской элиты; представители социальных слоев, отстраненных от политического процесса (рабочие, интеллигенция); традиционалистски настроенная сельская администрация (председатели колхозов, работники райисполкомов и др.). Эта чрезвычайно разношерстная группа преследовала различные цели: от стремления сохранить социальные завоевания трудящихся (рабочие, интеллигенция), равенство полов (женщины) до нежелания допустить каких-либо изменений в общинно-колхозной системе - гибрид коммунистической идеологии, традиционных общинных норм и системы властных отношений.

Внутрипартийная борьба дополнилась нараставшими противоречиями с руководством республики, которые достигли максимального накала летом 1994 г., в период обсуждения проекта новой конституции Таджикистана. Отвергнув проект конституционной комиссии при Верховном Совете республики, КПТ предложила альтернативный вариант. Ее критика официального проекта сводилась к трем положениям: к необходимости закрепить в конституции тезис о социалистической направленности развития страны: к резкому протесту против предусматриваемого проектом явного усиления авторитарной власти; к необходимости конституционно закрепить Советы как органы народовластия, а не заменять их исполнительной властью миров (наместников), назначаемых президентом, и псевдопредставительной властью местных маджлисов, наделяемых весьма куцыми полномочиями и потому превращенных в совещательный орган при наместниках9.

Резко негативное отношение КПТ к авторитаристским устремлениям руководства страны объясняется тем, что с принятием предложенного проекта конституции полностью перекрывались возможности восстановления советского строя. Реанимация этого строя понималась лидерами КПТ как средство вывода страны из кризиса. За годы независимости власть в Таджикистане перешла из рук коммунистической партноменклатуры в руки глав местной администрации, но при этом свойственные прежней системе функции контроля за жизнедеятельностью хозяйственного организма оказались настолько ослабленными, что новая бюрократия уже не несла ответственности за функционирование экономики, оставшейся практически нереформированной10. Страна оказалась перед лицом все нарастающего хаоса в экономике и социально-политической сфере. Обеспокоенная этим прокоммунистическая часть новой элиты и надеялась исправить положение старыми и, как ей казалось, проверенными методами.

В целом же ни официальный проект конституции, ни альтернативные предложения коммунистов не обеспечивали формирования профессионального парламента, поскольку каждой из фракций новой элиты важно было лишь сохранить канал самоинституционализации.

Одной из центральных проблем таджикского общества по прекращении вооруженного конфликта стало разложение государственной власти, серьезно осложнившее выполнение главной функции молодого государства: интеграции гетерогенного населения в единую этнополитическую общность. Есть и другие негативные обстоятельства, затрудняющие достижение этой цели. порождающие и подпитывающие проявления сепаратизма и микронационализма. Массовому политическому сознанию таджиков присуще сочетание элементов бывшей советской политической культуры и культуры традиционной, являющей собою конгломерат региональных субкультур, пришедших в ходе гражданской войны в состояние антагонизма.

Необходимо отметить также процесс десакрализации власти, порожденный как проявившимся еще в советский период столкновением различных типов власти, так и тем обстоятельством, что для таджиков, не имевших своей государственности и более 100 лет находившихся в пределах Российской империи, центральная власть ассоциируется с богатой и могущественной Россией. Обретение независимости произошло без национально-освободительной борьбы, в ходе которой могла бы возникнуть идея будущей государственности и сформироваться ее выразительница - партия с соответствующей идеологией, формами и методами партийной деятельности. На момент обретения политической независимости Таджикистан располагал маргинальной прослойкой управленцев, проводивших директивы центра в массы и осуществлявших - опять-таки согласно общесоюзным указаниям - административные функции, творческой (в городах) и учительской (в городах и на селе) интеллигенцией, но не когортой политиков-идеологов, которые могли бы стать разработчиками идеи суверенной национальной государственности.

В независимом Таджикистане не произошло никаких серьезных структурных изменений административно-политической надстройки общества, которые способствовали бы устранению маргинального характера контактов новой, неимперской администрации с населением. Указанное обстоятельство вызвало дальнейшее отчуждение масс от носителей нынешней власти, дискредитацию идеи национальной государственности, потерю уважения к легитимной власти и законам не только массами, но и самими носителями власти, у которых возобладало стремление управлять обществом лишь с помощью силы.

Тормозом на пути формирования этнополитической общности таджиков стала варваризация, даже биологизация всей общественной жизни, вызванная и сбоем механизма традиционной социализации молодежи, и тяжкими нарушениями моральных норм, и ужасами войны, и оттоком специалистов и интеллигенции за пределы республики, и распадом сложившихся в советский период форм социальной организации, функции которой перешли к традиционным институтам, утратившим, однако, повсеместно (кроме Ленинабадской области) почти всякое влияние на массы за время вооруженного конфликта.

Политические процессы в Таджикистане не могли не оказаться под сильнейшим воздействием вооруженного конфликта. Его специфика состояла, в свою очередь, в том, что соперничающие между собой элиты опирались на этнорегиональные группы, не обладавшие этническим самосознанием и представлявшие поэтому дезинтегрированный народ, одна составная часть которого - кулябцы обрели “комплекс победителя”, а другая — каратегинцы — “комплекс побежденного”. Сложность послевоенной ситуации была в том, что руководство республики должно было исходить в своей деятельности из общегосударственных целей и интересов, в то время как само зачастую выражало интересы регионов и испытывало с их стороны сильнейшее давление.

В такой обстановке КПТ сочла необходимым подвергнуть официальный проект новой конституции страны резкой критике, особенно по вопросу о выборе президентской или парламентской формы правления. Она утверждала, что в условиях Таджикистана с его очень сильными межрегиональными противоречиями президент будет восприниматься лишь как этнорегиональный лидер, а это, в свою очередь. поставит регионы в оппозицию к центральной власти. КПТ использовала обсуждение вопроса о форме государственного устройства, чтобы сохранить и приумножить имидж единственной в стране общенародной и общенациональной партии. К лету 1994 г. отчетливо выявилась тенденция отказа быстро формирующейся новой элиты от традиционных форм политической деятельности. Элита все более дистанцировалась от политических партий и движений, особенно от коммунистической партии, связь с которой постоянно ставила в укор Э.Рахмонову. Чем более элита усиливалась, чем больший вес приобретали в ней выходцы из победивших в вооруженном конфликте кулябцев и гиссарцев, тем сильнее она расходилась с КПТ. Конечно, эта партия по-прежнему доминировала на юге республики, кулябцы продолжали рассматривать ее как свою этнорегиональную партию. Но руководство пыталось сохранить КПТ как общенародную партию, понимая, сколь шатки политические позиции даже господствующей этнорегиональной группы при негативном отношении к ней других групп населения. Согласись КПТ поддержать идею президентской формы правления, ей пришлось бы окончательно превратиться в “кулябскую” партию либо оказаться в оппозиции. Серьезной проблемой для КПТ стало соперничество с формировавшейся в тот период Народной партией (лидер - А. Достиев), также претендовавшей на роль общенациональной и доминантной организации. Этим противоборством объясняются решительные призывы КПТ “принять меры, препятствующие сращиванию партий с государством и превращению правящей партии или блока партий в государственный институт”. Руководство КПТ даже рассматривало варианты такого развития событий, при которых партии пришлось бы уйти в оппозицию. В тот период компартия пережила острый кризис во взаимоотношениях с властями, и, чтобы “сохранить лицо”, она особенно усиленно эксплуатировала свои традиционные лозунги защиты социальных завоеваний трудящихся и повышения роли государства при переходе к рыночной экономике.

Противостояние завершилось, однако, компромиссом, поскольку, с одной стороны, КПТ сохраняла сильные позиции в Кулябе и Курган-Тюбе, регионе происхождения основной части новой элиты, а с другой стороны, власти не намеревались порывать со старой, принадлежащей к КПТ политико-экономической элитой. После некоторых колебаний компартия решила не выдвигать своего председателя Ш.Шабдолова кандидатом в президенты. Более острые споры возникли в КПТ в связи с выборами в Маджлиси Оли и местные представительные органы. Часть партийцев считала необходимым отказаться от участия в них по партийным спискам и выдвинуть своих кандидатов как независимых. Свою позицию они обосновывали тем, что в Маджлиси Оли будут преобладать “силовики” и участие коммунистов в его работе дискредитирует партию. Однако верх взяли сторонники компромисса с властями.

При перерегистрации КПТ в апреле 1995 г. партия насчитывала около 70 тыс. членов практически во всех регионах республики. В одной из самых крупных парторганизаций - Душанбинской - состояли примерно 5 тыс. членов (в 1989 г. - 24 тыс.). Существенно изменился в 90-е годы социальный состав партии: резко упала в ней численность рабочих, что объясняется как выездом русских и русскоязычных жителей, среди которых компартия пользовалась и пользуется традиционной поддержкой, так и разочарованием рабочих в возможности компартии решить их проблемы. В период 1993-1995 гг. уменьшилось также число колхозников. Ныне основной социальной базой КПТ остаются государственные служащие, интеллигенция и пенсионеры.

Несмотря на попытки компартии сохранить статус общенародной партии, этнорегиональные противоречия серьезно сказываются на ее работе, тем более что основной этнорегиональной базой партии остаются кулябцы,ленинабадцы и гиссарцы. В горных районах (Гармская зона и прилегающие к ней Файзабадский,Комсомолабадский, Кофарнихонский районы) региональная организация КПТ существует лишь на бумаге, поскольку немногие коммунисты, уцелевшие в потрясениях последних лет и сохранившие свои убеждения и партбилеты, скрывают и то и другое. Коммунисты-каратегинцы открыто демонстрируют свои убеждения и участвуют в работе парторганизаций, только находясь в Душанбе или постоянно проживая в столице. В сложном положении оказались ячейки КПТ в Бадахшане и Припамирье, где, несмотря на лояльное отношение руководства Горно-Бадахшанской автономной области ко всем партиям, включая коммунистическую, основная масса населения относится к ней весьма прохладно. В Ленинабадской области большая часть коммунистов из элиты стремится превратить местную организацию КПТ в свою политическую инфраструктуру. В Северном Таджикистане значительная популярность КПТ, особенно среди низших слоев общества, объясняется тем, что в условиях резкой имущественной дифференциации и предельного обнищания большей части населения она осталась единственной весомой организацией, выдвигающей лозунги социальной защиты трудящихся, поддерживающей, в частности, права женщин.

В попытке сохраниться как общенациональная партия КПТ проводит соответствующую кадровую политику (к примеру, председатель партии Ш. Шабдолов - бадахшанец, его заместитель М.Диноршоев - каратегинец), стремится поддерживать равномерный прием членов по территориальным организациям, что, однако, ей практически не удается.

В КПТ не прекращается острая борьба между консерваторами и реформаторами. Консерваторы основную задачу видят в налаживании контактов с другими компартиями, в том числе соседних стран, однако прямые связи установлены лишь с российскими организациями; в республике действуют ячейки российских левых партий, например ячейка ВКП(б) в Душанбе, активно сотрудничающая с КПТ.

В реформаторском крыле КПТ выделяется группа социал-демократической ориентации, представленная в основном молодыми и весьма активными функционерами, сумевшими на момент запрета компартии воспользоваться частью ее собственности и создать на этой основе свои фирмы. Перейдя из разряда старой политической элиты в новую экономическую элиту, эти партийцы стремятся теперь объединиться с нынешней политической элитой и получить тем самым доступ к предстоящей широкомасштабной номенклатурной приватизации советской общественной собственности. Возможная консолидация старой и новой политических элит создала бы благоприятный климат для предпринимательской деятельности старой элиты, во-первых, и столь важную для новой политической элиты легитимизацию ее власти, во-вторых. Но, прежде всего, намечающаяся консолидация разных групп политической элиты означала бы возникновение альянса этнорегиональных элит, заинтересованного в стабилизации положения в стране, а в перспективе - проведении экономических реформ. Отмечу также, что коммунисты социал-демократической ориентации, опасаясь социального взрыва, выдвигают идеи социального партнерства.

Реформаторы полагают, что элитные группы местного общества должны достичь консенсуса, чтобы создать в Таджикистане государство современного типа, с сильным центром, способным как обеспечить равновесие интересов этнических групп, так и взять на себя ответственность за судьбы страны в целом. Эти цели преследует формирующийся с весны 1995 г. Конгресс народного единства Республики Таджикистан. В нем представлены предприниматели, промышленники, национальные общины, творческая и научная интеллигенция. Поскольку организаторы Конгресса полагают, что для успеха этого начинания его необходимо возглавить президенту, то речь, по сути дела, идет о создании президентской партии, в которой естественным образом состоится альянс старой и новой политической и экономической элит.

Итак, КПТ вместе с прочими составляющими нынешнюю политическую систему нового государства подверглась в годы независимости Таджикистана существенной трансформации. Она настойчиво ищет свое место в быстро изменяющемся мире, причем интенсивность и эффективность поисков напрямую зависят от активности различных групп и течений внутри компартии, от того, какие рецепты развития страны будут ею предложены.


Примечания

1 Гражданские движения в Таджикистане. М.,ЦИМО, 1990, с. 31-34. Название клуба “Дарафши Ковиён” должно, видимо, указывать на связь идеалов КПТ со свободолюбивыми традициями таджиков и других ираноязычных народов. Можно предположить, что под знаменем кузнецов имеется в виду легендарное знамя, с которым древний иранский герой - кузнец Кави победил демонического арабского эмира Заххока, завоевателя и угнетателя Ирана. (Примеч. ред.)

2См.: А. Б. Зубов. Парламентская демократия и политическая традиция Востока. М., “Наука”, 1990, с. 331.

3 Доклад Ш.Шабдолова на III пленуме КПТ. - Голос Таджикистана. 25.V.1993.

4 Там же.

5 Интервью с академиком М. Диноршоевым “Неоспоримость правоты”. - Голос Таджикистана. 14-20.1Х.1993.

6 Мы идем намеченным курсом. Говорит первый секретарь Яванского райкома партии Ш. Рахимов. - Голос Таджикистана. 17.Х11.1993.

7 Информационные материалы о съезде. - Голос Таджикистана. 19-24.V.1994.

8 С.К. Олимова, М.А.Олимов. Независимый Таджикистан: трудный путь перемен. - Восток. 1995, №1, с. 136.

9 Позиция КП по отношению к проекту конституции. - Голос Таджикистана. 1-7.VII. 1994.

10 Интервью с премьер-министром Д.Каримовым. - Бизнес и политика. Январь 1995.

Статья была опубликована в журнале “Восток”, 1996, № 2, сс. 52-62


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL