Политические партии и многопартийность в Таджикистане

© Саодат ОЛИМОВА. Руководитель бюро журнала "Центральная Азия" в Таджикистане.


Переходные процессы в Таджикистане наиболее активно идут в политической сфере, вызывая трансформацию всей политической системы. Одним из наиболее важных моментов является переход от однопартийной системы к многопартийности в условиях неразвитого гражданского общества, отсутствия традиций демократии в одной части страны и наличия древних форм “горной” демократии в другой1, сохраняющемся высоком удельном весе госсобственности, не до конца сформированной политической элите, которая по большей части состоит из бывших и настоящих членов КП и ЛКСМ, при фрагментарности общества и этнической дезинтеграции таджикского народа. Кроме того, многопартийность в Таджикистане развивается в настоящий момент в условиях, когда после гражданской войны одни этнорегиональные группы со своими партиями и движениями чувствуют себя победителями и формируют политическую элиту страны, другие же являются побежденными, а их партии работают нелегально, либо на территории автономной области ГБАО, занимающей особое положение. Все это заставляет нас концентрировать внимание на двух больших проблемах: 1) деятельности самой многочисленной, влиятельной партии в РТ - Компартии Таджикистана, ее роли, месте и значении в политическом процессе, ее взаимоотношениях со вновь образующимися партиями, ее трансформации; 2) деятельности оппозиционных партий, потерпевших поражение в вооруженной борьбе и ищущих свое место в современном Таджикистане.

За годы Советской власти в Таджикистане сложилась особого рода социальная система, интегральной частью которой стала коммунистическая идеология и система власти. Стремясь "перестроить" систему, таджикские партийные руководители, следуя общесоюзной тактике, попытались привлечь на службу партии молодые, политически активные кадры2 которые в противном случае могли бы способствовать "кристаллизации" контрэлиты (как это и произошло). Наиболее активно этот процесс шел в 1987-1990 гг.

В этот период внутри коммунистической партии Таджикистана, кроме ортодоксальных коммунистов, обнаружилось присутствие либералов, социал-демократов, откровенных националистов. Однако ряд причин объективного и субъективного характера не позволил Компартии Таджикистана провести реформу, подобно компартиям соседних Узбекистана, Туркмении, Киргизстана и, сменив название и подновив идеологию, по-прежнему оставаться доминантной партией, сросшейся с государством. Основания для превращения такого рода были и в Таджикистане. Компартия, как сердцевина советской государственности, в глазах подавляющей части народа обладала легитимной властью, а, как отметил А.Б.Зубов, азиатское общество признает за реальной властью право на ее постоянное употребление, что предполагает длительность безраздельного господства доминантной партии, поэтому такого рода партиям в восточных обществах удается обеспечить поддержку большинства в большинстве социальных групп3. Страх перед дестабилизацией государственной власти заставляет население всемерно поддерживать такого рода партию. При этом отношение к партиям в восточных обществах, как это видно на примере Среднеазиатских государств, в том числе и Таджикистана, не связывается напрямую с идеологией. В гораздо большей степени поддержки партий определяется личностью партийного лидера (феномена Каримова, Туркменбаши, С.Ниязова), однако в Таджикистане с его мощными этнорегиональными конфликтами любой лидер, даже представлявший и представляющий такую влиятельную партию, как коммунистическая, предстает как символ или же представитель "своей" этнорегиональной группы. Тяжелая, затяжная борьба этнорегиональных элит отразилась и на функционировании Компартии Таджикистана, деятельность которой в период с 1989 по 1991 гг. отличалась непоследовательностью и нерешительностью. Руководство Компартии, по сути дела, заняло выжидательную позицию по отношению к союзному партийно-правительственному руководству.

После августовского путча в Москве и запрета КПСС в таджикском обществе царило замешательство, которым воспользовались оппозиционные силы. Тем не менее, когда в ноябре 1992 г. на президентских выборах победил Р.Набиев, бывший партийный лидер, стало ясно, что коммунистические и посткоммунистические партийно-государственные структуры пользуются широкой поддержкой населения, как обеспечивавшие политическую стабильность и сносные условия существования. Противники Р.Набиева обвиняли его в том, что он опирался на возрождающиеся партийные структуры и стремился к восстановлению коммунистического режима4 На самом деле отношения между Р.Набиевым и Компартией были достаточно сложными. Президент Набиев стремился прежде всего сохранить сложившуюся государственность, особенно не отягощая себя идеологическими проблемами. С этой точки зрения, ортодоксия части коммунистов, задававшей тон в партии во время запрета ее политической деятельности, не устраивала президента, лавировавшего в очень сложной обстановке и шедшего на компромисс с оппозиционными силами. Однако нельзя сказать, что Компартия Таджикистана во время запрета своей деятельности была представлена лишь наиболее преданными марксистско-ленинской идеологии ортодоксами. Так, осенью 1991 г. группа реформистски настроенных коммунистов пыталась обратиться в Генпрокуратуру Таджикистана с целью отменить постановление о приостановке деятельности Компартии, намереваясь создать обновленную коммунистическую партию парламентского типа. В октябре 1991 г. в Компартии РТ активно формировалось реформистски настроенное крыло партии, взгляды членов которого имели, скорее, социал-демократический характер. 18 января 1992 г. состоялся XIX съезд Компартии Таджикистана, она легально возобновила свою работу. На съезде группа реформистски настроенных делегатов в количестве 12 человек выдвинула "Демократическую платформу", подняла вопрос о переименовании партии, об отказе от некоторых особо одиозных постулатов, однако эти предложения были встречены обструкцией со стороны подавляющей части делегатов съезда. В этот же период шло сближение Компартии и части институализированного духовенства юга республики (Кулябской области).

Несмотря на то, что после возобновления деятельности 17.03.92 Компартия уменьшилась вчетверо, все же очень многие ее члены лишь приостановили свое членство, прекратив посещать партийные собрания (теперь по месту жительства) и платить членские взносы, но не подав заявление о выходе. Подавляющая часть государственного аппарата в тот период симпатизировала Компартии и поддерживала реставрацию советских принципов организации общественной жизни. В этих кругах считали, что советская власть очень много дала Таджикистану, и прежде всего - государственность и индустриальную базу. Эти же взгляды были широко распространены и в народе. Так, согласно результатам проведенного нами в августе 1992 г. неформального опроса о причинах внутритаджикского конфликта и о политических силах, ответственных за него, только 0,8% респондентов посчитали виновницей политического противостояния, потрясавшего в тот период республику, КП Таджикистана, в то время как вина за происходившее была возложена на Демпартию (12,1%), ИПВ (10,2%), деятельность Верховного Совета (9,2%), политику правительства (6,9%), кази-колона Тураджонзода (5,5%). Однако главными причинами внутритаджикского конфликта в глазах душанбинцев (где проводили опрос) были экономические трудности (21,3%) и регионализм (16,1%). Спустя 3 года, в августе 1994 г., когда проводился опрос о причинах и движущих силах конфликта в Таджикистане, увеличился процент тех, кто считает виновницей происшедшего Демпартию (15,6%), ИПВ (14,2%). Несколько увеличилось (но незначительно) и число респондентов (2,4%), считающих, что деятельность Компартии также внесла свой вклад в трагическое развитие событий в Таджикистане.

Тем не менее несмотря на явную симпатию, которой пользовалась КП в массах, все же в двух этнорегиональных группах ее влияние резко ослабло. Типичная для восточных обществ "пирамида", при которой каждая этническая, конфессиональная или этнорегиональная группа занимала свое место в социуме, стала основанием гражданской войны в Республике Таджикистан. Каратегинская этнорегиональная группа занимала в "пирамиде" место торговцев, предпринимателей, "бозори" Она была очень слабо представлена в политической элите, зато окрепла экономически и выдвинула в период распада союзной государственности и паралича власти в республике свой путь будущего устройства страны, исключавший коммунистическую идеологию. Так сложились противоборствующие стороны: одна представляла каратегинскую и памирскую этнорегиональные группы с "их" партиями - Демпартией, ИПВТ, "Расхотез", другая - кулябскую и гиссарскую этнорегиональные группы, выступившие в войне под коммунистическими лозунгами. Ленинабадская этнорегиональная группа, из которой рекрутировалась в советское время политическая элита, перегруппировывалась в тот момент и делила госсобственность, она не поддержала коммунистов. Таким образом, глубокая социокультурная этнорегиональная гетерогенность таджикского общества во многом определила ход и характер политической борьбы, специфику политического кризиса, который усугубился кризисом идеологическим, при котором различные этнорегиональные группы искали выход на различных путях.

После гражданской войны, когда одни этнорегиональные группы стали победителями и "их" партия - КП Республики Таджикистан осталась единственной на политическом горизонте, а другие этнорегиональные группы оказались побежденными и их партии - ИПВТ, ДПТ,"Растохез" - ушли в эмиграцию и подполье, обозначилась дезинтеграция этноса и тяжелейший кризис государственности, грозивший ей распадом.

В этой ситуации сформированное на XVI "примирительной" сессии Верховного Совета РТ руководство и правительство кулябско-гиссарско-ленинабадской коалиции дистанцировалось от Компартии, объявив о политическом плюрализме.

Тем не менее, сразу же после того как отряды Народного фронта захватывали территорию, на ней начиналась работа по восстановлению партийных структур. Осенью-зимой 1992г. прошли пленумы районов и городов освобожденной Курган-Тюбинской области. Летом 1993г. в связи с объединением Кулябской и Курган-Тюбинской областей в Хатлонскую область был создан Хатлонский обком КП РТ. В соответствии с изменившимися условиями изменилась и организационная структура партии, был значительно сокращен аппарат освобожденных партработников. К маю 1993 г. функционировало 4 240 первичных парторганизаций, объединивших свыше 60 тыс. человек, из которых 30% - рабочих, 19,6% - колхозников, 30,4% - служащих и 20% - пенсионеров5.

Серьезная проблема сложилась в Каратагине - области расположения влияния оппозиционных партий. Там на базе Комсомолабадского, Тавильдаринского,Гармского и Таджикабадского райкомов решением Президиума ЦК летом 1993 г. была создана Гармская региональная парторганизация. Следует отметить, что несмотря на то, что Народный фронт воевал под красными флагами и воевавшие с оппозиционерами кулябцы и гиссарцы называли себя "красными", КП РТ сохранила имидж общереспубликанской, общенародной партии, старательно избегая в прессе публичных заявлений своих лидеров какого-либо намека на этнорегиональные интересы. И в тот период, когда происходило четкое размежевание по этнорегиональному признаку политической элиты и контрэлиты, финансово-промышленно-торговой верхушки, сотрудников силовых структур, КП стремилась остаться такой, какой она и была - государственной партией, "партией власти", которая могла бы осуществить баланс региональных интересов в расколотом внутриэтническим конфликтом обществе. Именно такую роль преследовала работа коммунистической фракции в ВС РТ, КП РТ всемерно поддерживала и поддерживает руководство страны, в том числе меры по переходу к рыночной экономике, подчеркивая, что КП выступает за передачу основной части госимущества непосредственно трудовым коллективам на льготных условиях путем сдачи в аренду и акционирования.

Однако курс на восстановление КП РТ, хотя бы частичное и неявное, в правах государственной партии не встретил особой поддержки со стороны пришедшего к власти нового руководства республики. На III Пленуме ЦК КП РТ 22 мая 1993 г.6, который подвел итоги деятельности КП РТ в период вооруженного конфликта и наметил задачи партии на восстановительный период, был поставлен вопрос о принципах взаимодействия и сотрудничества между высшими органами государственной власти и ЦК КП РТ, выделились три течения, выдвигавших различные перспективы развития партии: а) необходимо по примеру Узбекистана и Туркмении изменить партию, но восстановить ее государственную роль, т.е. создать государственно-партийную систему, а партию использовать в качестве дополнительного канала обратной связи масс с государством; 6) следует добиваться восстановления социализма в отдельно взятой стране подобно Северной Корее; в) направить все усилия на восстановление Союза, а затем вместе с КП РФ восстанавливать социализм. Мнения о перспективах КП также разделились по этнорегиональному признаку. Северяне были склонны реформировать партию по "узбекскому" сценарию, южане не хотели "поступаться принципами".

Одной из задач партии стало создание резерва. Так, за 4 месяца 1993 г. было принято 460 человек, 45 % из которых - молодежь до 30 лет. Большое внимание КП обратила на молодежное движение, критикуя Союз молодежи - наиболее массовое молодежное движение, поддерживая молодежные секции и клубы в парторганизациях. В сентябре 1995 г. был восстановлен ЛКСМ. Вторым крупным направлением деятельности КП РТ была активная деятельность по налаживанию связей с другими КП СНГ. 1993 и весь 1994 гг. КП РТ вела активную работу по организации движения "За единство, дружбу и братство народов Союза". Летом 1994 г. согласно данным экспертного опроса две трети коммунистов ожидали скорое возрождение Союза, хотя и отмечали, что республиканские партии должны иметь большую самостоятельность,

Однако формирующаяся политико-экономическая элита независимого Таджикистана вовсе не стремилась и не стремится избавиться от суверенитета. Только нужда в трансфертах, внешней экономической, политической и военной поддержке заставила элиту в 1994 г. отказаться от части суверенитета, из чего не следовало, что она стремится с уменьшением ее внутриреспубликанского влияния в результате действия своих сюзеренов.

В КП усилились противоречия между частью партийцев, входивших в политико-экономическую элиту и стремившихся реформировать партию так, чтобы она изменила название и отчасти идеологию, превратилась бы в политическую инфраструктуру элиты, отстаивавшей идеологические ценности. Среди последних были члены старой советской элиты, отстраненные от власти, представители выброшенных из политического процесса социальных слоев (рабочих и интеллигенции), женщин, национальных меньшинств, в том числе русские и русскоязычные представители традиционно настроенной сельской администрации, заинтересованной в сохранении старых порядков.

Серьезной проблемой в этот период для КП стало соперничество с формировавшейся Народной партией, которая претендовала на общенациональную, доминантную роль. Однако из-за противоречий и соперничества в высшем руководстве РТ Народная партия не смогла занять то место, на которое претендовала.

Чтобы "сохранить лицо", КП в этот период обратилась к традиционным лозунгам о защите социальных завоеваний трудящихся и повышении роли государства в период перехода к рыночной экономике.

Однако наличие очень сильных позиций КП на родине правящих элиты - в Кулябе и Курган-Тюбе, сохраняющая партбилеты старая политико-экономическая элита, рвать с которой власть не намеревалась, вынудили обе стороны пойти на политические торги, которые в конце концов привели к компромиссу. С весны 1995 г., т.е. после выборов в парламент, напряжение между КП и руководством страны опять стало нарастать, что объясняется рядом причин, одной из которых являлась подготовка к съезду КПСС и деятельность КП РТ по организации массового движения по восстановлению Союза. Именно в этом русле была задумана организация общественного объединения "Конгресс народного единства Таджикистана", главным организатором которой явилась КП. В противовес Конгрессу правящая этнорегиональная группа и ее элита создали партию "Вахдат" (лето 1995 г.).

На данный момент КП РТ является наиболее многочисленной, организованной и активно работающей партией. Ни одна из возникших со времени перестройки партий, за исключением, может быть, Исламской партии возрождения Таджикистана, не может конкурировать с ней. Однако нынешние прочные позиции КП РТ обусловливаются не столько поддержкой сверху, сколько рядом объективных факторов: задержкой экономических реформ, которые смогли бы сформировать слой людей, противостоящих коммунистической идеологии; противоречиями в правящей верхушке, что не дает им возможность создать доминантную партию, способную потеснить КП; регионализацией политической жизни, на фоне которой КП выступает как единственный выразитель общенародных интересов; отсутствием партий, которые бы выражали интересы основы общества Таджикистана - крестьянства, в результате чего, кроме КП к этому слою апеллируют лишь ДИВТ; отторжением от политического процесса больших групп населения - женщин, пенсионеров, молодежи, национальных меньшинств, об их интересах говорит только КП; все большей идеализацией социалистического "вчера", обусловленной неимоверными тяготами переходного периода.

Другой важнейшей проблемой функционирования партий и движений в Республике Таджикистан является деятельность оппозиционных партий, входящих в Движение исламского возрождения Таджикистана (ДИВТ). Это ИПВ, Демпартия Таджикистана (ДПТ)7, движение "Растохез", национальное объединение "Лаъли Бадахшон". Их политическая деятельность наиболее активно протекает за пределами страны: в лагерях таджикских беженцев в Афганистане, в России, куда выехало значительное число беженцев (133 тыс. человек) во время гражданской войны, а за последнее время - значительное количество экономических мигрантов и "гастарбайтеров".

В момент их возникновения прагматичное руководство республики попыталось взять под контроль возникшие в годы перестройки неформальные движения. Однако после их оформления в политические партии, т.е. после того, как Демпартия и КПВ вступили в политическую борьбу как политические структуры контрэлиты, отношение к ним кардинально изменилось в худшую сторону.

На начальном этапе формирование оппозиционных партий и движений шло на основе политических преференций. Так, членов движения "Растохез" объединяла общая система ценностей, сходное положение в социально-политической структуре (научная и творческая интеллигенция), вестернизированная ориентация, вера в прогресс, ДПТ (организована 1 января 1990 г.) на начальном этапе также не имела этнорегионального характера. Так, например, в ней был высок процент русских и русскоязычных (низовые организации в Чкаловске и Калининабаде). Тем не менее реальной идеологией ДПТ стал все же светский национализм.

Националистическая ориентация и ДПТ, и "Растохеза", и позже "Лаъли Бадахшон" была вызвана как поиском идентичности интеллигенции, получившей европеизированное образование, из которой и рекрутировалась основная часть членов этих политических организаций, так и тактическими соображениями: националистическая позиция должна была отделять их от старой "интернационалистической" элиты, а также служить мобилизующей, консолидирующей идеей. Советский национализм также легитимировал притязания этой группы на власть. Постепенно по мере того, как в этих политических организациях увеличилась доля членов, принадлежащих к определенной этнорегиональной группе, которые обратились к партиям как средству политической мобилизации и политической борьбы под покровом светского национализма, общенациональной идеи, все отчетливее стали проступать черты этнорегионализма "в период борьбы региональных элит за власть партии и движения в РТ приобрели ярко выраженный этнорегиональный характер. Тем не менее эти партии с самого начала отличались крайней неоднородностью.

Так, в Демпартию (ДПТ) входили: а) демократически настроенные русские и русскоязычные, это крыло очень схоже с травкинской партией, через него осуществлялись связи с российскими демократами; 6) националистически настроенная таджикская интеллигенция, К ним примыкали и молодые бизнесмены, считавшие, что именно ДПТ станет главной политической силой после запрещения КП, что поможет им выразить свои интересы; в) представители каратегинской этнорегиональной элиты, которые сформировались в контрэлиту и увидели в ДПТ возможность побороться с правящей элитой.

ИПВ также была неоднородной. В нее входили те, кто после разрушения союзной государственности с ее госатеизмом мечтали об исламском ренессансе, традиционалисты из всех регионов республики, очень небольшую часть ИПВ составляли также истинные фундаменталисты, а также представители торговых кругов, "бозори", которые видели в исламе достаточно ригористичную религию предпринимательства и купечества.

Различные видения перспектив, целей и методов политической борьбы сразу же вызвало разноглася и в ДПТ, и в "Растохезе", и в ИПВТ. Наиболее значительная внутрипартийная борьба шла в Демпартии. На протяжении 1992 г. от нее откололась группа под руководством А.Очилова, которая считала необходимым сотрудничество с тогдашним президентом К.Махкамовым, стремилась к власти как парламентская партия через нормальный политический процесс. Непростые отношения складывались и с Терлецким, руководителем почти сплошь русской чкаловской организации ДПТ. Однако к руководству ДПТ пришли те, кто выражал интересы финансовых доноров ДПТ, т.е. каратегинской этнорегиональной элиты.

Именно на почве сформировавшейся к 90-м гг. в контрэлиту каратегинской торговой элиты, контролировавшей не только госторговлю, но и черный рынок и теневую экономику в центре и на юге республики, состоялся странный альянс демократов и исламистов весной 1992 г. Каратегинская региональная элита в борьбе за власть задействовала обе "своих" партии - и ДПТ, и ИПВТ. ДПТ обзавелась своими военизированными структурами из молодых каратегинцев, а ИПВТ стала массовой и очень влиятельной организацией, когда в нее пришли каратегинские ишаны - родовое духовенство со своими многочисленными приверженцами - мюридами. Идейные разногласия различных течений в оппозиционных партиях в период борьбы региональных элит за власть в войне 1992-93 гг. были подавлены этнорегиональной солидарностью. Однако все эти противоречия всплыли после окончания гражданской войны. Несмотря на то, что после конфликта группы внутренне сплотились, этнорегиональные контрэлиты, вытесненные из республики, прекратив политическую борьбу за власть внутри РТ, несколько охладели к партиям.

После поражения каратегинская этнорегиональная элита перенесла свою деловую активность в экономическую сферу, переведя значительную часть своих капиталов за пределы РТ и переместившись в основном в Россию. В этот период (1995 г.) произошел раскол среди демократов и вновь открылась идейная пропасть между демократами и исламистами. Притом, что руководство Демпартии стремилось поддерживать хорошие отношения с лидером объединенной оппозиции Мулла Абдулла Нури между функционерами среднего звена и рядовыми членами ДПТ и ИПВТ складывались напряженные отношения.

Это крыло Демпартии по-прежнему поддерживают националистически ориентированная интеллигенция как за пределами республики (особенно в России и Казахстане), так и внутри республики. Так, по заявлению одного из лидеров, число их сторонников насчитывает 16 тыс. членов. Другой социальной группой, которая поддерживает эту часть Демпартии, в том числе оказывает ей финансовую поддержку, являются представители "нового" бизнеса, люди, не являющиеся выходцами из старой советской элиты, представители контрэлиты по преимуществу их каратегинской и памирскойэтнорегиональных групп, сформировавшейся за последние годы и базирующиеся в России.

Эта часть Демпартии активно поддерживается международными организациями и фондами. Внутри республики это крыло Демпартии провозглашает в качестве основных задач культурно-просветительскую работу, поддержку образования, особенно гражданского образования и т.п. Особо важной целью руководство ДПТ считает поддержку рыночных реформ и предлагает свою помощь в подготовке концепции реформ и ряда законов.

Очень сложен вопрос о взаимоотношениях Демпартии с правительством. Во-первых, правительство стремится расколоть объединенную оппозицию, что ему и удалось осенью 1995 г. С другой стороны, нельзя не видеть, что идет процесс поиска путей сближения каратегинской элиты с руководством. В-третьих, президенту РТ и правящей кулябской элите нужны демократы. Постоянные обвинения в приверженности коммунизму в адрес президента Рахмонова давно мешают ему и к тому же не соответствуют действительности. Тем не менее правящая элита не собирается подобно Киргызстану превращать Таджикистан в страну "сплошной демократии". Так же, как она стремится подчинить контрэлиту и включить ее в складывающуюся сейчас "пирамиду" этнорегиональных элит, правительство стремится и приручить и включить в политическую систему страны оппозиционные партии, сделав их "карманной" оппозицией. В последних интервью руководителя правительственной делегации на межтаджикских переговорах в АшгабатеУбайдуллаева от 13 декабря 1995 г. и 13 января 1996 г. довольно прозрачно говорится об этом.

Основными партиями, представляющими интересы бизнеса в Таджикистане, являются Партия политического и экономического обновления Таджикистана (председатель Мухтар Бабаев) и Союз прогрессивных сил Таджикистана. Партия Бухтара Бабаева была зарегистрирована в Минюсте республики в апреле 1994 г. Какую-либо работу эта партия практически не ведет и была организована "под" лидера - президента внешнеэкономической ассоциации, президента "Таджбанка", депутата Маджлиси Оли, одного из крупнейших бизнесменов республики. Гораздо более активен на определенном этапе был Союз прогрессивных сил Таджикистана. Он был зарегистрирован 8 июля 1994 г. Его организаторами были крупные бизнесмены и промышленники Северного Таджикистана и те северяне, которые работали в центре. Союз провозгласил своей целью достижение демократии и курс на экономические реформы. Активность этой партии была вызвана предвыборной борьбой за президентское кресло. Союз прогрессивных сил должен был стать средством политической мобилизации населения и помочь А.Абдулладжанову прийти к власти. Однако роль и значение этой партии оказались незначительными. Во многом это связано с политической апатией населения, общим падением интереса населения к политике и как следствие - падением мобилизационных возможностей партий. С другой стороны, сами лидеры и главные действующие лица политического театра в Таджикистане не слишком активно действуют через партии, предпочитая старые традиционные способы политической борьбы посредством клановой групповой солидарности, через гаштаки и другие формы социальной организации традиционного общества. Этим объясняется то, что А.Абдулладжанов, выдвинув свою кандидатуру в депутаты Маджлиси Оли через партийный список, не удосужился проверить, соблюдены ли все процедуры оформления партии.

Его партия - Партия народного единства была зарегистрирована в Минюсте РТ 16 декабря 1994 г. в момент выдвижения кандидатов в депутаты Маджлиси Оли. После отказа в регистрации А.Абдулладжанова как кандидата в депутаты от партии народного единства, эта партия практически прекратила свою работу.

Намного более активен по сравнению с партиями Научно-промышленный союз Таджикистана, который политически толерантен и основные цели своей деятельности видит в интеграции, восстановлении общего экономического пространства в СНГ. Его сфера деятельности - помощь промышленниками, бизнесменам, в первую очередь директорам предприятий бывшего союзного подчинения в налаживании контактов в области межхозяйственных связей, бизнеса, производственной, коммерческой, внешнеэкономической деятельности, поиска деловых партнеров, организации товарообмена, создании совместных предприятий и т.д. В первую очередь Союз представляет интересы директорского корпуса Таджикистана, особенно "оборонки".

В целом анализируя деятельность этих партий, можно видеть, что экономическая элита Таджикистана не стремится к активной политической деятельности, предпочитая работать в хозяйственной сфере, демонстрируя отстраненность от "политических игр". Однако эта видимая дистанцированность не означает политической апатии, экономические элиты, особенно Севера Таджикистана, создают и сохраняют политические организации на случай активизации политической борьбы.

В целом многопартийность в Таджикистане пока не развивается. Единственной влиятельной организацией, имеющей разветвленную структуру и поддержку масс партией, является Компартия Таджикистана, которая тем не менее находится в сложных отношениях и с этнорегиональными элитами, и с правящей верхушкой. Очевидно, что она не может играть роль доминантной партии, т.е. партии власти из-за своей идеологии. Попыткой создать такую партию, дистанцированную от КП, но проводящую ее политику, было создание Конгресса народного единства Таджикистана, в рамках которого по мысли организаторов Конгресса произошло бы объединение старой советской и новой кулябской элит. Однако поскольку Конгресс выдвигал в качестве своей перспективной задачи усилия по восстановлению СССР, то почувствовавшая вкус к независимости правящая элита восприняла Конгресс как прямо оппозиционное нынешнему режиму движение.

Поиски в области перехода к многопартийности в данное время идут в нескольких направлениях: а) проблема легитимизации власти, стоящая перед руководством республики, очень остро заставляет кулябско-гиссарскую элиту не только пытаться создать новую социально-политическую структуру традиционного типа - "пирамиду", не только продвигать межтаджикские переговоры, но и пытаться создать общенациональную партию как канал обратного воздействия государства на массы. Такого рода государственная партия предположительно в виде Конгресса или Форума будет контролировать все партии и движения в РТ. Это своего рода компромиссный вариант "узбекского" или "туркменского" сценария трансформации однопартийной системы.

Во-вторых, образуются небольшие, замкнутые, но влиятельные партии. "Партия экономической свободы", "Вахдат", которые представляют собой лидерские структуры, созданные на перспективу и выполняющие на данный момент тактические задачи, поставленные этнорегиональными элитами. Предполагается, что такого рода партии, выражающие интересы отдельных кланов внутри этнорегиональной группы, будут дополнять доминантную партию.

В-третьих, идет поиск своего места в современном Таджикистане оппозиционных партий. Однако определенность в эту проблему может внести только соглашение между объединенной оппозицией и официальным Душанбе на 5-м непрерывном раунде межтаджикских переговоров.

В-четвертых, горная демократия- одна из трудностей на пути формирования сильной президентской власти. Реформы управления, конституционная реформа властных структур, законы о местной власти, принятые зимой 1994/1995 гг., имеют ярко выраженную тенденцию: ослабить выборность на нижних и средних этажах власти, легитимизировать авторитаризм на всех властных уровнях, создать в каждом районе, области единоличных наместников, подчиненных только президенту, связанных с ним клиентелистскими отношениями, т.е. отношениями личной зависимости. Сталкивая их, поддерживая то одних, то других, президент мог бы обезопасить себя от возможности легитимного переворота, тем более что такие возможности есть. Становлению сильной президентской власти должен способствовать и разветвленный аппарат президентских советников, по сути, поставленный над правительством и министрами. Однако ряд обстоятельств не позволяет реализовать задуманное: легитимность наличия нескольких лиц, претендующих на власть, формирующаяся система власти в Республике Таджикистан "сделана" под одного человека - Президента, однако рядом с Президентом всегда есть еще несколько человек.

В целом мы видим, что переход от однопартийной к многопартийной системе в Таджикистане при всем своем своеобразии демонстрирует закономерности, характерные для всей Центральной Азии.

Приложения

1 С.Олимова, М.Олимов. Независимый Таджикистан: трудный путь перемен - ж."Восток", 1995. №1.

2 Гражданские движения в Таджикистане. М., 1989 г.

3 А.3убов. Парламентская демократия в незападных обществах. М., 1991г.

4 С.Кенджаев. Табадумоти Тоджикистан, т. 1. Душанбе, 1993; т.2. Ташкент, 1995.

5 Х.Насриддинов. Таркиш. Душанбе, 1995.

6 "Голос Таджикистана" - февраль 1995 г.

7 "Голос Таджикистана" - май 1995 г.

8 Гражданские движения в Таджикистане. М., 1989.

9 В. Гельман. Правящий режим и демократическая оппозиция - "Пределы власти", № 2-3,1995.

10 М. Олимов. Об этнополитической и этноконфессиональной ситуации в Таджикистане. - ж. "Восток", 1994, № 5.


Статья подготовлена при содействии Московского Общественного Научного Фонда и была опубликована в сборнике победителей конкурса научных проектов “Российские общественные науки: новая перспектива” по материалам семинара “Новые элиты и политические институты в СНГ” (Новгород, 25-30 января 1996 г.)

“На путях политической трансформации (политические партии и политические элиты постсоветского периода), Выпуск 8, часть 1. Москва, 1997


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL