I. ВВЕДЕНИЕ: УРОВНИ КАРАБАХСКОГО КОНФЛИКТА: ОТ ЛОКАЛЬНОСТИ ДО ГЛОБАЛИЗАЦИИ

В многонациональном Азербайджане еще со времен его вхождения в СССР были свои этнические проблемы, но лишь одна из них вылилась в полномасштабную войну с армянским населением Нагорного Карабаха (НК) и Арменией за НК. Армяне составляли (по статистике) 70-75% населения НК - 150-160 тыс. В результате этого противостояния, "свобода" армян Карабаха была оплачена жизнями примерно 50000 человек, погибших с обеих сторон, вынужденным переселением 250 тыс. азербайджанцев из Армении и 400 тыс. армян из Азербайджана, захватом кроме анклава НК еще шести районов Азербайджана, приведшим к появлению 800 тыс. беженцев в своей стране. АР заявляет, что 20% его территории оккупированы РА. РА полагает, что это результат борьбы Армии обороны непризнанной Нагорно-Карабахской Республики (НКР) против 7 миллионного Азербайджана и, следовательно, его внутреннее дело, несмотря на то, что НК из анклава превратился в территорию соединенную с РА почти по всей длине государственной границы между двумя странами.

Для дальнейшего изложения полезно представить то, что условно можно назвать “уровнями” конфликта. Они важны тем, что переходы с одного уровня на другой существенно меняли характер противостояния и пути решения проблемы. В хронологической последовательности динамику карабахского конфликта можно представить следующей схемой этих уровней.

1. Этно-конфессиональный: азербайджанцы – армяне

2. Региональный: Азербайджан - Карабах – Армения

3. Советский - постсоветский: Азербайджан - СССР (Россия - РФ) – Армения

4. Международный: Азербайджан – Армения и другие “игроки” (важнейшие из них - США, Россия, страны Европейского Союза, Турция, Иран).

Считаем необходимым в отдельности рассмотреть эти уровни, прежде чем перейти к анализу возможных вариантов стабилизации, а затем и путей разрешения конфликта.

1. ЭТНИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ КОНФЛИКТА

Радикальное различие этно-конфессиональной самоидентификации азербайджанцев и армян очевидно, хотя оно иногда переходит, как это не парадоксально, в схожесть. Азербайджанцы самоотносятся к масштабной общности мусульман и к меньшей, но все же значительной, общности тюрков. Азербайджанцы думают о себе, как о большом народе и практически не озабочены проблемой выживания этноса, его возможным исчезновением. Азербайджанцы - преимущественно шииты, что ставит их в особое положение в мусульманском мире вообще, и а тюркском - почти в исключительное. Армяне, относясь к масштабной общности христиан, среди которых, однако, в силу конфессиональной специфики, занимают (и осознают этот факт) особое место, видят себя уникальным этносом. В силу длительного периода проживания преимущественно в нехристианской культурной среде и исторических коллизий у армян сформировалось устойчивое ощущение постоянной угрозы исчезновения "малого этноса в условиях враждебного окружения". Представляется, что наличие этого элемента армянского менталитета сыграло важную роль в развитии данного конфликта, и более того, играет значительную роль на нынешнем этапе. В частности, он служит одной из основ недоверия к заверениям азербайджанской стороны о предоставлении гарантий безопасности армянам НК.

Оба народа за годы советской власти утратили дух религии, в результате чего ислам и соответственно, христианство, превратились у них в форму бытового вероисповедания, но среди армян все же сохранилось восприятие религии как фактора консолидации народа, и церкви - как института самоуправления и социальной организации (эту роль Армянская апостольская церковь действительно исполняла за века отсутствия у Армении собственной государственности).

Вместе с тем, близость этих двух народов, как представляется, имеет более глубокие корни, нежели семьдесят лет проживания в примерно одинаковых условиях советского строя (не говоря уже о более ранних исторических периодах). Так, историческая ситуация неоднократно способствовала в обоих случаях деэтнизации некоторых слоев этих народов, эти два народа "разделили" в основном между собой "этно-генетический материал" автохтонных албанцев, наконец, долгое совместное проживание приводило к значительному числу смешанных браков, маргинализирующих оба этноса. Поразительный факт, близость грузин и армян по всем показателям должна была бы быть выше, чем у армян и азербайджанцев, однако, множество историко-культурных фактов и закономерностей свидетельствуют об обратном. Особенно ярко это проявлялось в тех местах, обычно на периферии, где представители двух народов проживали вместе и образовывали своеобразный симбиоз. Азербайджанцы всегда выделяли "наших" и "чужых" армян, а "наши" (с точки зрения азербайджанцев) армяне ("карабахцы") всегда противопоставляли себя - "ереванцам". Поэтому можно говорить о нескольких "азербайджанских" ("бакинская", "армянская", "грузинская" и т.д.) и "армянских" ("карабахская", "ереванская", "диаспорная") ментальностях по отношению к "соседям" и "истории". Кавычки в том и другом случае означают, что все эти сферы в достаточной степени мифологизированы, пропитаны бессознательными и подсознательными мотивами и начинены "фактами". Исторические мифы и перенос ответственности с одной группы этноса (народа) на другой никогда не теряли своей почвы.

Однако, примерно с середины Х1Х века начинается собственный опыт конфликтных взаимоотношений армян и азербайджанцев в регионе, продолжившийся кровавыми противостояниями 1905, 1918 и последующих годов, вплоть до современных событий, когда стороны опять проявили тенденцию к взаимному истреблению, перешли черту человечности, как в свое время сербы и хорваты. Попытки идентифицировать противоположную сторону как "варваров" реализовались в многочисленных фобиях, страхе друг перед другом, формировании образа врага, в превращении фантомов подсознания в реальность. Две составляющие формирующейся элиты - интеллигенция и религиозные деятели, лишенные опыта демократии, сыграли отрицательную роль, а ударную роль "революционной анархии" сыграли "пришлые" пассионарные элементы. Именно в этой среде возникает идея утверждения геноцида азербайджанцев, претензии на т.н. Западный Азербайджан в ответ на армянские претензии на Карабах и Нахчыван.

Одним из путей выхода из тупиков сознания видится в моделировании в регионе тех принципов совместной диаспорной жизни армян и азербайджанцев, которые успели сформироваться в России, где их сотрудничество редко обременено "идолами прошлого и настоящего". Возможности разрушения мифов исходят также из процессов демократизации, делающими прозрачными социальные, политические и экономические сферы жизни общества.

2. РЕГИОНАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ КОНФЛИКТА

Карабахский конфликт стал фактором (раннего или позднего) формирования национальных элит Азербайджана, Армении и даже НК, претендующих на политическую власть. Приход к власти был возможен только на волне национализма. Ошибочно считают, что в Прибалтике был демократический, либеральный прорыв. И там также все шло на волне национализма, но он суммировался республиками Балтии, и был направлен солидарно вовне против СССР. На ЮК этого не произошло. Разное отношение трех республик к поиску внешнего ориентира, постоянные метания, позднее вхождение Грузии и АР в СНГ развели ожидания и результаты.

Лидеры АР и РА навсегда стали заложниками национальной фразы и настроений, но не только вынужденно, но и понимая, что пролонгация конфликта - есть непременное условие сохранения режима личной власти (единственное исключение – случай с первым президентом РА Л. Тер-Петросяном, лишь подтверждает сказанное). Мобилизация политически активных масс и лидеров в основном из крестьянских слоев привела к изменению психологии и логики политической ситуации и ее анализа. Нынешние лидеры Армении и Азербайджана - Кочарян и Алиев опираются на определенные силы ("диаспорного" характера) и вынуждены подыгрывать им. Между тем в республиках закончился жесткий и жестокий период первоначального накопления капитала, приведший его под контроль узких групп (“кланов”) повязанных друг с другом людей. Возникает острая необходимость в определенном “новом мышлении” в политических элитах АР и РА, однако для этого отпущено слишком мало времени. Возможно, что для его формирования потребуется смена нынешних политических элит и их лидеров. Особо встает вопрос о системе стабильности, на случай, если и когда смена элит в РА и АР (впрочем, также и в Грузии) произойдет.

Грузия, которая могла бы взять на себя задачу консолидации региона (и формирования того самого “нового мышления”), сама погружена в пучину проблем, в том числе в этнические конфликты. Невозможность тройственного альянса удивительным образом напоминает начало 20-го века, когда эти три республики добились непродолжительной независимости. Нельзя недооценивать также и настроения населения в НК. Более десяти лет армяне НК, как и абхазы, фактически живут без подчинения какому-либо другому государству, и это обстоятельство уже накладывает свой отпечаток на их менталитет, и превращает их в отдельный фактор в политическом раскладе в регионе, которым часто пользуются внешние силы.

Очевидно, что развитие гражданских обществ и институтов, вообще укрепление демократии, является необходимым (хотя и недостаточным) условием для окончательного разрешения конфликта и примирения двух народов. Создание гражданских союзов и структур, направленных в своей деятельности на консолидацию демократических процессов в трех республиках и формирование интеллектуального форума стран ЮК являются важными факторами этих процессов. Поиск единой модели решения многочисленных конфликтов в республиках региона, анализ проблемы этнической однородности и ее разная представленность в республиках ЮК, создание российского, американского и европейского форумов народов ЮК и координация их действий - важные направления деятельности по снижению уровня напряженности конфликтов региона.

3. СОВЕТСКО-ПОСТСОВЕТСКИЙ УРОВЕНЬ КОНФЛИКТА

Карабахский конфликт - самый длительный и ожесточенный, хотя и не первый в агонизирующем СССР. Так или иначе, в те времена проглядывалась одна тенденция - напряженность нарастала в зоне, названной позже "южным подбрюшием" СССР (России). Здесь было сосредоточие консервативных, режимов, для которых коммунизм был удобной формой средневекового правления. Именно в этом регионе перестройка не могла найти себе опору во властных структурах. Есть мнение, что "нехарактерные" для советского режима межнациональные столкновения провоцировались “центром” всего лишь с целью подрыва имиджа консервативной власти на местах и замены лидеров старого типа на новых, но все еще из коммунистической номенклатуры. Если это так, то эти процессы были не продуманы до конца, не подкреплены какими то ни было проектами сдерживания последствий конфликтов, устранения из них сторонних агентов и акторов, неизбежно вовлекаемых в столь перспективные с точки зрения реализации политических амбиций события. Сменив элиту, Центр получил качественно новые проблемы, управлять которыми полновластно как прежде, он уже не мог никогда. Ханжеские лозунги перестройки на первых порах перехватывались национальными элитами, однако в дальнейшем вновь перешли в арсенал переродившейся номенклатуры, почувствовавшей вкус к чистому первоначальному капитализму, лишенному всяческих, кроме словесных, поддержек либерализма, свободы, демократии, рынка, прав человека.

Национальные конфликты поэтапно превращались в:

а) способ политической мобилизации;

б) давления на власть;

в) захвата власти;

г) удержания власти;

д) создания "черных дыр" на территории пока еще единого государства, через которые за рубеж устремились потоки денег, сырья, наркотиков, живого товара, оружия и т. д.

Это устраивало всех "бегущих с тонущего корабля СССР", кроме населения "черных дыр", вынужденных поддерживать устойчивую проходимость этих каналов за счет эскалации военных противостояний и резкого ухудшения качества жизни, снижения безопасности, хаоса права и правозащитных механизмов на территориях конфликта. Сколачивание значительных капиталов помогало новым элитам "лоббировать" интересы в Центре, также переходящего в руки новой номенклатуры.

Неожиданный развал СССР, исполненный по сценарию беловежских соглашений, был хорошим моментом для завершения конфликтов на ЮК, однако он был упущен из-за зависимости стабильности власти в регионе от успехов и неудач в конфликтах. Ну, а само течение конфликтов зависело в немалой степени и от поставок российского оружия и участия военных специалистов. Постсоветские успехи и поражения стран региона, особенно РА и АР очень сильно зависели от "донорской помощи" РФ. АР и Грузия, не вошедшие в СНГ, постепенно стали объектами политического, экономического и военного давления России, и в конце концов сменили как власть, так и временно - политическую ориентацию. Однако Россия так и не смогла предложить региону разумный вариант решения конфликтов, предоставления экономической помощи или пути интеграции (хотя она и сыграла решающую роль в установлении режима прекращения огня в зоне карабахского и других конфликтов региона). Никто не может спрогнозировать динамику экономического развития этой страны, а фатальные обломы и провалы реформ вызывают устойчивый скепсис даже по отношению к такой деятельной фигуре, как президент Путин. Россия необходимо исходит из приоритетов своих политических интересов, и в ракурсе последних конфликты ЮК еще неопределенное время должны находиться в подвешенном состоянии. Вполне просчитывается и реакция РФ в случае достижения гипотетического договоренности между РА и АР и перехода этих стран на западную ориентацию, исключающую Москву из партнерства в регионе.

Такой шанс, как ни странно, вновь представляется историей странам региона. Какими будут действия властей и общественности? Роль РА в этом вопросе ключевая, но и вновь в этой стране нет единого центра принятия решения, исторического по своей сути. Не исключено, впрочем, что страны региона могут принять решение и в пользу РФ, т. е. вновь вернуться под политический зонтик Москвы, но нужно просчитать варианты политического и особенно экономического развития и темпы интеграции РФ в европейское сообщество. От этих темпов будет зависеть степень "устранения" США от европейских дел. Пока же мы видим в целом негативную для региона поляризацию политической ориентации стран: Азербайджан - США, Грузия - Западная Европа, Армения - Россия.

Как бы то ни было, возможно, странам региона вновь представляется исторический шанс прийти к согласию относительно раздирающих их противоречий. Представляется, однако, что их политические элиты пока еще не созрели для принятия непопулярных, но, в конечном счете, необходимых решений, способных положить конец конфликтам и восстановить взаимное доверие в регионе. Однако уже положительно то обстоятельство, что в регионе хотя и медленно, но все же зреет понимание того, что реальной альтернативы мирным переговорам нет, и только этот путь может привести конфликтующие стороны к созданию системы взаимных гарантий безопасности, стабильности и сотрудничества в регионе.

С учетом вышеуказанного, перед интеллектуальной, а затем и политической элитами встает задача просчета вариантов объединения и выработки единой политической ориентации стран региона, что вовсе не означает, как представляется многим, что это будет новая однобокая и жесткая ориентация на одну страну. Речь идет о триедином комплексе видения политического будущего ЮК.

4. МЕЖДУНАРОДНЫЕ АСПЕКТЫ КОНФЛИКТА

Из-за конфликтов процессы глобализации раньше, чем в других частях постсоветского пространства, охватили регион ЮК, а наличие нефти усугубила их, введя в конфликты международный аспект. Последствия этого процесса практически не изучались, и мы здесь представляем попытку вкратце очертить круг возникших вследствие этого проблем.

С мая 1994 года в регионе царит хрупкое перемирие, за время которого стороны так и не смогли найти приемлемых вариантов разрешения межэтнического конфликта. Если бы регион находился в иных геополитических условиях и Азербайджан не имел стратегических запасов перспективной добычи нефти, конфликт, вероятно, давно был бы улажен. Однако сразу несколько крупных стран и мировая сверхдержава США имеют в регионе свои "жизненно важные, стратегические" интересы, запутанные в сложный клубок противоречий и не всегда внятно заявляемые. В многолетней комбинации утверждения политических приоритетов ЮК Россия пытается вернуть себе то влияние, которым в этом регионе обладал СССР. Иран, более всего обеспокоенный возможным приходом в регион НАТО и США, противится всеми возможными способами притоку западных инвестиций и становлению нового центра мирового экономического развития, предусматривающего соединение коммуникациями и нефтегазопроводами Западной Европы с Дальним Востоком. Несмотря на вполне реальные противоречия, РФ и Иран в настоящий момент вынуждены стать тактическими союзниками, стремящимися противостоять грандиозным амбициям Запада включить в сферу своего политического и экономического влияния обширные регионы ЮК и Центральной Азии (ЦА). Трем признанным республикам ЮК со стороны противостоящих стран отводится различная роль, ясно, однако, что полномасштабная реализация чьих-либо амбиций возможна лишь при условии вхождения этих республик в единое геополитическое пространство.

Может показаться парадоксом, что Армения, имеющая самую значительную на Западе диаспору, стала союзницей и, в сущности, проводником политических интересов в регионе именно России. Несмотря на то, что именно по настоянию армянской диаспоры США в 1992г. ввели против Азербайджана (единственной из стран СНГ, лишенной до событий 11 сентября 2001 года гуманитарной помощи Америки) санкции, сформулированные 907 поправкой к "Акту о поддержке свободы", РА продолжает полагать, что свои цели она сможет реализовать только в союзе с РФ. Основанием для такого выбора является совпадение интересов РФ и РА: первая старается превратить РА в военно-стратегический форпост своего влияния, а вторая видит в РФ защитника от своего традиционного недруга – Турции, которая в карабахском конфликте однозначно защищает позицию АР. Азербайджанская сторона утверждает, что РФ в 1996-1998 гг. безвозмездно передала РА тяжелое вооружение на сумму 1 млрд. долларов США (в том числе ракеты, способные достигать Баку). В Азербайджане высказываются опасения, что вся эта военная мощь предназначена для нанесения очередного удара по АР с целью захвата новых территорий, имеющих стратегическое значение для функционирования трубопровода Баку-Супса (Грузия) и прокладки нового нефтепровода Баку-Джейхан (Турция). В Армении отмечают, что с этим трудно согласиться, так как рядом находится не менее мощная армия другой заинтересованной страны – Турции.

Вообще отношения Турции со странами региона представляют собой важный аспект международного “измерения” ситуации на ЮК. Турция сама, будучи крупной и мощной региональной державой, естественно, стремится укрепить свое влияние в новых независимых государствах региона. Кроме того, будучи членом НАТО и главным региональным союзником США, она объективно участвует в конкуренции (пусть за последнее время немного ослабевшей и неявной) между Россией и Западом за влияние на ЮК. Однако в самом этом регионе позиции Турции укрепляются значительно медленнее, чем можно было бы ожидать на первый взгляд. Причина в наличии карабахского конфликта. Имея этническую общность с Азербайджаном, Турция заняла жесткую позицию в этом конфликте в пользу этой страны. Дело даже не в материальной или военной помощи – более важными являются психологические аспекты такой поддержки, подпитываемые внутриполитическими реалиями как в Турции, так и в Азербайджане. Нередко в прессе (армянской и иностранной) высказывалось мнение, что если бы ни фактор Турции, возможно политическая элита АР была бы более склонна к компромиссам. Так или иначе, Турция фактически наложила на РА экономические санкции – закрыла общую с ней границу и отказалась от прямой торговли с ней. С учетом того, что это сделано из-за интересов третьей страны – АР, это достаточно редкий случай в истории последнего десятилетия – его разве что можно сравнить с односторонним эмбарго Ирака на экспорт нефти в знак поддержки борьбы палестинцев против Израиля в апреле 2002г. К этому добавляется и такой фактор как традиционная взаимная настороженность армян и Турции, постоянно подогреваемая проблемой характеристики событий 1915 г. (армяне полагают, что по сути проблема в том, следует ли назвать их “геноцидом” – о том, что тогда погибли сотни тысяч армян и в Турции никто не отрицает; турки, в свою очередь, не согласны с этим и подчеркивают, что в те времена погибло такое же число турков и курдов). В итоге по границе между РА и Турцией проходит вторая по накалу напряженности линия после границ, разделяющих РА с АР (впрочем, уточним, что в последнем случае уместнее говорить не о границах, а о линиях противостояния, хотя бы потому, что в результате боевых действий они оказались отличными от официальных границ). Как уже отмечалось выше, этим пользуется по крайней мере еще один внешний “игрок” – РФ...

Между тем РА переживает очередной этап попыток выйти из-под влияния РФ или нахождения хотя бы его паритета с влиянием Запада (США). Этому весьма способствует принятая РА внешнеполитическая концепция т.н. “комплементаризма”, предполагающая исключение по возможности конфликта интересов России и Запада в регионе. Характерно, что эти усилия предпринимаются силами, пришедшими к власти на волне критики позиции бывшего президента РА Л. Тер-Петросяна, смещенного в 1998г. после попыток решения НК - проблемы в соответствии с заявлением председателя СБСЕ на Лиссабонском саммите. Даже столь осторожные шаги РА вызывают болезненную реакцию РФ, моментально реагирующей в таких случаях акциями, дестабилизирующими политическую ситуацию на ЮК.

Даже официальные источники РА признают, что страну в поисках работы и в качестве эмигрантов покинуло около 1 млн. человек, хотя независимые эксперты считают, что эта цифра занижена. Значительно и число армян покинувших НК, так что обширные территории, в том числе и оккупированные, практически лишены населения. Но в соседних АР (покинувших около 2 млн.) и Грузии (1,5 млн.) ситуация столь же плачевна, так что впору говорить о демографической катастрофе в регионе, ведь большинство выезжающих - молодые мужчины репродуктивного возраста. Экономическая стагнация РА, лишенной значительных сырьевых и энергетических ресурсов, подталкивает ее политическое руководство к решению конфликта и подключению к стратегическим проектам преобразования региона, что, возможно, противоречит интересам РФ (если вообще можно говорить о сформировавшейся концепции политики РФ на ЮК).

С другой стороны, за последние годы Минская Группа ОБСЕ (МГ) все активнее выдвигает тезис в пользу развертывания экономического сотрудничества Армении и Азербайджана до политического решения проблемы. Очевидно, на этом пути Запад видит не только возможность устранения напряженности в регионе и разворачивания своих инвестиционных программ, но и снижения военно-политического влияния РФ в регионе. Однако такие предложения постоянно отвергаются Азербайджаном, считающим невозможным какое-либо сотрудничество со страной, оккупирующей его территории, до разрешения конфликта. Подробнее об этом будет сказано ниже.

В этих условиях Грузия, способная взять на себя посредническую миссию между двумя республиками ЮК, сама не без участия РФ, ввергнута в пучину межэтнических конфликтов в Абхазии, Южной Осетии и латентных противоречий в Аджарии и Джавахети. Следует отметить, что в отличие от АР, которой настоятельно рекомендуется искать решение конфликта только мирным путем переговоров, в случае с Грузией Запад допускает возможность военного пути решения проблемы ее территориальной целостности. Как бы то ни было сегодня Грузия и АР являются стратегическими союзниками и пытаются совместно снизить уровень присутствия и влияние в регионе России. Одной из форм такой деятельности стало создание союза ГУУАМ (Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан, Молдова. Недавно Узбекистан заявил о выходе из этой организации), явно направленного против военно-экономического диктата Москвы. Недавнее решение США влить в эту организацию 45 млн. дол. может придать ей новые стимулы развития.

Прямое военно-техническое сотрудничество Москвы с Тегераном и складывание альянса Россия-Иран-Армения призвано стать ответом вызову Запада. Исламский Иран оказывает поддержку РА и имеет прохладные отношения с АР. Иран последовательно выступает против курса США на проникновение в регионы ЮК и ЦА, и при этом, в отличие от РФ, не обременен риторикой признания демократических ценностей Запада. Затягивание решения вопроса о статусе Каспийского моря также способствует усилиям Москвы и Тегерана вытеснить США из региона и подкрепляются периодически заявлениями Ирана о непризнании нефтяных контрактов АР с Западом. Самые последние примеры - насильственное принуждение геологоразведочных судов АР и представителей британских нефтяных фирм прекратить работы в азербайджанском секторе Каспия, оспариваемого Ираном летом 2001г. Жесткость позиции Ирана по отношению к АР объясняется еще одним фактором - проживанием в Иране значительного числа тюрков-азербайджанцев (по разным оценкам до 20 млн., или до 30% населения Ирана), которые могут побуждаться извне к сепаратизму. Иран, не в последнюю очередь за счет особой позиции стран Западной Европы, умело балансирует на грани применения против него мировых санкций. На фоне беспрецедентного роста цен на нефть интрига вокруг существующих и вновь проектируемых трубопроводов достигла своего апогея. Иран, лишенный стараниями США участия в разработке азербайджанской нефти, пытается наладить сотрудничество с Туркменистаном и Казахстаном, стремясь направить их нефтегазовые потоки через свою территорию в Западную Европу и на Дальний Восток.

Традиционно азербайджанская нефть, за исключением маломощной ветки Баку-Батуми, поступала на европейский рынок по трубопроводу Баку-Новороссийск. Проект Баку-Джейхан, стоимость которого оценивается от 2,4 до 3,5 млрд. дол. США, направит каспийскую нефть в обход РФ. Ясно, что начавшаяся "трубопроводная война" будет в значительной степени определять ход политических событий в регионе. Это особенно верно после событий 11 сентября 2001 года, поставивших регионы ЮК и ЦА в центр современных геополитических процессов.

Стоят упоминания и сообщения в прессе о том, что широко разрекламированная встреча президентов АР и РА в Ки Весте (Флорида) в апреле 2001г. была по сути не чем иным, как попыткой “уточнения отношений” между Россией и США по поводу влияния в регионе, а не между сторонами конфликта вокруг НК.

Ситуация в ЮК, как мы уже отмечали, парадоксальным образом напоминает начало века, когда Грузия, Азербайджан и Армения на недолгий период обрели независимость. Как и тогда, республики вовлечены в межэтническое противостояние, сопровождаемое частыми военными действиями между ними и внутри них. Будет ли отличен финал современного противостояния от печального опыта начала века, лишившего страны ЮК независимости и способствовавшего, при молчаливом согласии Запада, установлению в регионе советского режима? Ответ на этот вопрос, не в последнюю очередь, зависит от степени осмысления политической элитой ЮК уроков печального опыта. Смогут ли элиты, преодолев свои политические амбиции и неуемное стремление к личному обогащению, найти возможность интеграции региона в мировую политическую и экономическую систему, переживающую процессы становления нового порядка? Конечно, сегодня не начало ХХ века, но лишить независимость ее реального содержания, превратить республики ЮК в вассалов и заложников чуждых политических амбиций и интересов вполне можно.

Пока же регион объединен лишь общими явлениями беспросветной нужды и безысходности населения, безработицей, массовой эмиграцией, чудовищной коррупцией, клановой порукой и авторитарными методами управления, возрожденными бывшими советскими партработниками, зазубрившими на краткосрочных курсах западные лозунги демократии и свободного рынка. Таковы реальные итоги этнического противостояния, но и они не окончательны, ибо пески пустыни надвигаются уже на всю территорию ЮК, которую в поисках работы и мирной жизни покинуло от трех до пяти миллионов южнокавказцев.

Якобы скоротечный конфликт может, став латентным, длиться десятилетиями, поглощая все новые и новые жертвы. Подлинное демократическое просвещение населения и защита демократических ценностей в регионе - единственный путь возможного возрождения его в третьем тысячелетии. Другое дело кто и как это собирается делать, и какие аргументы могут подвинуть их на этом пути?!

Человечество еще до наступления ХХ1 века понемногу и не от хорошей жизни стало исповедовать философию и культуру мира. Первые побеги этой культуры еще слишком слабы, чтобы пробиться к солнцу сквозь лес многовековых стволов культуры войны и насилия. Трудно сказать, когда и как решится исход этого симбиозного существования, но то, что единственный путь выживания заключен в рационализме культуры мира, противопоставленного иррационализму культуры войны, нет сомнения. Те, кто не осознал это, те, кто исповедует хирургию войны очень скоро сами становятся жертвой ее острого и безжалостного скальпеля.