Антитеррористическая кампания Запада в Афганистане и ее влияние на систему региональной безопасности в Центральной Азии

Выступление Мурада Эсенова на конференции "Российская Западная Сибирь и Центральная Азия: новая региональная идентичность, экономика, безопасность".

г. Белокуриха, Алтайский край, РФ. 24-25 мая 2002 г.

http://www.amic.ru/report/asia


В своем выступлении я хотел бы остановиться на такой сложной и актуальной проблеме как формирование системы региональной безопасности в Центральной Азии. В частности, я хотел бы говорить о трудностях становления системы региональной безопасности, проследить за динамикой ее становления, заглянуть на ее будущее в свете нынешней международной антитеррористической кампании.

В настоящее время много споров о том, формировалась ли система региональной безопасности в Центральной Азии или нет, если да, то на чем она базируется и как проявляется, а если нет, в чем причина ее отсутствия. На мой взгляд, контуры этой системы уже вырисовываются. По крайней мере, появление воинских контингентов стран Запада в Центральной Азии, институционализация Договора о коллективной безопасности и его превращение в Организацию договора о коллективной безопасности, усиление военно-политической составляющей в рамках Шанхайской организации сотрудничества свидетельствуют о начале формирования сложной, эшелонированной системы региональной безопасности, призванной гарантировать военно-политическую, социально-экономическую стабильность региона.

Безусловно, создание системы региональной безопасности в Центральной Азии сталкивалось, и сталкивается с определенными трудностями, на то, мне кажется, есть объективные причины.

Во-первых, в такое быстротечное время сложно определить характер угрозы. Еще в начале 90-х годов безопасность в регионе понималась исключительно как обеспечение защиты от внешней агрессии. Даже в середине 90-х, когда на военной и политической арене Афганистана появилось движение “Талибан”, в Центральной Азии говорили о защите от возможной прямой агрессии со стороны талибов. Только в 1999 г. после февральских взрывов в Ташкенте, и Баткенских событий на юге Киргизии в регионе наступило понимание характера современных угроз, и начали меняться подходы к формированию системы региональной безопасности.

Во-вторых, в регионе меняется восприятие внешних акторов. В начале 90-х годов страны Среднего и Ближнего Востока рассматривались исключительно как дружественные страны, тогда даже не предполагали, что угроза религиозного экстремизма будет исходить именно оттуда, или, по крайней мере, там будут находиться финансовые, методологические центры религиозного экстремизма. Восприятие через призму региональной безопасности других внешних акторов, таких как Россия, страны Запада, Китай, в зависимости от ситуации тоже менялось. В одних случаях их рассматривали в качестве стратегических союзников, в других – их влияние просто игнорировалось.

В третьих, становлению системы региональной безопасности определенное препятствие оказывали существующие политические, экономические, военные, пограничные и т.д. противоречия между государствами региона.

Перечисленные факторы в значительной мере определили характер и этапы формирования системы региональной безопасности в Центральной Азии. В начале 90-х годов единственным коллективным органом, призванным обеспечить региональную безопасность, был ДКБ. Основные положения этого договора в целом отражали видение государствами-участниками характера внешней угрозы в период подписания этого документа. В частности, 1 статья Договора накладывает на своих членов запрет на участие в других военных союзах или на принятие участия в каких-либо группировках государств, действия которых направлены против любого государства-участника данного Договора. Статья 4 предусматривала, что “если одно из государств-участников подвергнется агрессии со стороны какого-либо государства или группы государств, то это будет рассматриваться как агрессия против всех государств - участников настоящего Договора”. То есть, безопасность в регионе понималась исключительно как обеспечение защиты от внешней агрессии со стороны другого государства или группы государств. Никаких мер коллективного действия против терроризма, религиозного экстремизма, сепаратизма в тексте соглашения указаны не были. Видимо, в силу именно этих причин ДКБ не оправдал ожидания некоторых государств-участников, и они несколько позже вышли из данного Договора.

Указанный недостаток ДКБ должен был восполнить созданный 15 декабря 1995 миротворческий батальон “Центразбат” с участием Казахстана, Киргизии и Узбекистана и под эгидой ООН и Программы НАТО “Партнерство во имя мира”. “Центразбату” предписывались коллективные действия быстрого реагирования, направленные на миротворчество, пересечение террористических действий и других акций экстремистских групп. С высоты сегодняшнего дня можно сказать, что замысел создания “Центразбата” носил опережающий события характер. Еще в 1995 г. была создана структура, призванная бороться с тем, что появится в регионе 4 года спустя, то есть с радикальным экстремизмом и терроризмом. Однако, этот замысел не был реализован до конца. Из-за отсутствия четко продуманного механизма функционирования межгосударственного военного формирования “Центразбат” распался на национальные миротворческие формирования. В то же время надо отметить, что появление “Центразбат” способствовало в дальнейшем проведению серий многосторонних учений с участием государств Центральной Азии, ряда стран СНГ и Запада. Полученные навыки в ходе этих учений позитивно сказались в развитии силовых структур государств региона, в совершенствовании взаимодействия воинских контингентов стран-участниц. Нетрудно догадаться, что полученные навыки в ходе этих учений позитивно сказались и в ходе нынешней антитеррористической кампании в Афганистане.

Третьим элементом формирующейся системы региональной безопасности стала созданная в 1996 г. "Шанхайская пятерка". Подписанное в 1996 г. Соглашение об укреплении доверия в военной области в районе границы, и подписанное в 1997 г. Соглашение о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы были призваны обеспечить стабильность вдоль бывшей советско-китайской границы.

К ныне существующим договоренностям по конкретным направлениям многостороннего сотрудничества, таким как борьба с терроризмом, сепаратизмом и религиозным экстремизмом государства-участники “Пятерки” вышли несколько позже. В первоначальном варианте “Шанхайская пятерка” имела конкретные цели в строго отведенном пространстве, то есть, обеспечение стабильности вдоль границ и рост взаимодоверия между приграничными государствами-участниками этой организации.

1999 г. для стран Центральной Азии является таким же переломным периодом, как 11 сентября 2001 г. для всего мира. Ташкентские взрывы в начале, и Баткенские события в середине 1999 г. отчетливо показали, что в регионе практически отсутствует эффективная система безопасности. Ни национальные, ни региональные системы безопасности не были готовы оказать достойное сопротивление хорошо вооруженным и подготовленным отрядам религиозных экстремистов. Это и понятно, поскольку элементы системы безопасности создавались для отражения агрессии со стороны других государств, а не для борьбы против немногочисленных отрядов религиозных экстремистов. Осознание данного факта привело к пересмотру подходов формирования системы региональной безопасности.

ДКБ и “Шанхайская пятерка” почти одновременно начали предпринимать ряд шагов для ответа на новые вызовы безопасности. В Минском саммите глав государств-участников ДКБ в мае 2000 г. был подписан ряд важных документов, среди которых я хотел бы выделить "Меморандум о повышении эффективности Договора о коллективной безопасности и его адаптации к современной геополитической ситуации" и "Модель региональной системы коллективной безопасности". В соответствии с этими документами, существенно меняется характер деятельности организации. В частности, делается акцент на борьбу против международного терроризма, на формирование коллективных миротворческих сил быстрого реагирования. Кроме этого, согласно этим документам, был создан Комитет секретарей Советов безопасности, который в дальнейшем весьма эффективно обеспечивал координацию деятельности Советов безопасности стран-участниц и подготовку оперативных решений в сфере безопасности.

В Бишкекском саммите глав государств ДКБ в октябре 2000 г. было подписано соглашение о создании коллективных сил системы коллективной безопасности и план основных мероприятий по формированию этих сил, рассчитанный на пять лет. Несколько позже, в мае 2001 г., в Ереване на саммите глав-государств ДКБ был подписан протокол о создании и формировании Коллективных сил быстрого развертывания (КСБР) в Центральноазиатском регионе.

Параллельно с ДКБ шло расширение сферы деятельности “Шанхайской пятерки”. В саммите организации, состоявшемся 5 июля 2000 года в Душанбе, главы пяти государств заявили о намерении превратить "Шанхайскую пятерку" в региональную структуру многостороннего сотрудничества, о чем было официально заявлено в Декларации, принятом по итогам саммита. Примечательно, что в этом саммите в качестве гостя впервые присутствовал и президент Узбекистана И. Каримов. Год спустя, 15 июня 2001 года, на встрече в Шанхае главы шести государств — России, Китая, Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана - подписали Декларацию о создании Шанхайской организации сотрудничества /ШОС/. По своей структуре, целям и задачам ШОС существенно отличается от своей предшественницы – “Шанхайской пятерки”. В частности, ШОС имеет постоянно действующий рабочий орган - Совет национальных координаторов (СНК), который обеспечивает повседневную работу ШОС. Приоритетным направлением деятельности организации становится борьба с международным терроризмом, наркобизнесом и незаконным оборотом оружия. Для реализации этих целей намечается создание в Центральной Азии Региональной антитеррористической структуры (РАТС) ШОС.

Из вышеперечисленных фактов мы видим, что после трагических событий 1999 г. в Узбекистане и Киргизии, вызванных активностью религиозных экстремистов, ДКБ и ШОС существенно переориентировали свою деятельность. И та, и другая организация в качестве приоритетного направления своей деятельности определили борьбу с международным терроризмом, сепаратизмом и религиозным экстремизмом. И та, и другая организация создали необходимые структуры для реализации поставленных целей. Все это говорить о том, что к середине 2001 г. в Центральной Азии сформировалась более или менее структурированная, эшелонированная система, призванная ответить на традиционные и новые вызовы безопасности региона. При этом система включала в себя четырех из пяти государств постсоветской Центральной Азии, то есть, более 90 процентов территории и населения этого региона.

Представляется, что к этому времени, то есть, к середине 2001 г., между центрами силы в лице России, США и Китая тоже сложился определенный баланс и негласный консенсус в центральноазиатском направлении. В частности, Россия через механизмы ДКБ и ШОС доминировала в военно-политической сфере, США – в экономической сфере, прежде всего в нефтегазовой, а Китай – в сфере торговли.

Однако, после трагических событий 11 сентября 2001 г. в США, мир изменился, коренным образом изменилась и ситуация в Центральной Азии. Прежде всего изменился геополитический баланс, вызванный военным присутствием стран Запада в Центральной Азии. Эти изменения, безусловно, повлияли и на систему региональной безопасности в регионе.

В первые дни и месяцы после появления военных контингентов стран Запада в Киргизии и Узбекистане было трудно определить, как все это будет влиять на ситуацию в регионе, что конкретно изменится? На сегодняшний день, мне кажется, картина проясняется.

В системе региональной безопасности появляется новый и существенный элемент. Если раньше она состояла из двух элементов – из ДКБ и ШОС - то теперь система в лице западных воинских контингентов имеет и третью составляющую. Безусловно, это меняет конфигурацию системы.

Высказываются предположения, что военное присутствие Запада в регионе ослабит систему региональной безопасности, по крайней мере, внесет в нее элемент противостояния между Россией и Китаем с одной стороны, и с Западом – с другой. Мне представляется, что такие предположения носят поверхностный характер и отражают постулаты времен холодной войны, а не сегодняшнего дня.

Центральная Азия является частью мирового сообщества, и для обеспечения ее безопасности, особенно с учетом стремительно набирающей обороты глобализации, должны учитываться субрегиональные, региональные, метарегиональные и глобальные факторы. Следовательно, модель региональной безопасности должна носить многомерный и многоуровневый характер. Более того, очевидно, что система региональной безопасности должна стать частью международной системы безопасности. Если исходить из сказанного, то нетрудно заметить, что ДКБ и ШОС обеспечивают региональный и метарегиональный уровни безопасности, а военно-политическое присутствие Запада в той или иной степени обеспечивает глобальный уровень системы региональной безопасности Центральной Азии. Для стран региона это является существенным достижением в пути обеспечения безопасности региона, особенно если учесть тот факт, что в ходе антитеррористической кампании уничтожены основные очаги терроризма в Афганистане, ставшие в последние годы главным фактором угрозы безопасности Центральной Азии.

Можно предположить, что в Центральной Азии возникнут некоторые противоречия при координации регионального, метарегионального и глобального уровней системы безопасности. Иначе говоря, может возникнуть противоречия между Россией, Китаем и Западом в лице США за влияние или доминирование в Центральной Азии. Однако, с учетом нынешнего характера угроз безопасности не только региона, но и всего мира в целом, трудно предположить, что эти страны вступят в новое противостояние. На сегодняшний день всех их объединяет борьба с международным терроризмом, сепаратизмом и религиозным экстремизмом и борьба с этими явлениями наверняка будет доминировать в ближайшие годы, в том числе и во взаимоотношениях этих стран в Центральной Азии.

Военно-политическое присутствие Запада в Центральной Азии вносит коррективы в деятельность прежних элементов системы региональной безопасности, т.е. в деятельность ДКБ и ШОС. В этом контексте первостепенное внимание следует обратить на итоги юбилейного саммита глав-государств ДКБ, состоявшегося 14 мая сего года в Москве. В этом саммите было принято решение о преобразовании ДКБ в Организацию договора о коллективной безопасности, то есть произошло изменение статуса организации в сторону повышения. Новый статус будет означать появление устава, дополнительной правовой базы, расширение функций и появления постоянно действующих органов управления и координации.

Как было отмечено в выступлениях глав государств, основной целью организации останется борьба с терроризмом, экстремизмом, незаконным оборотом наркотиков, контрабандой оружия. Но, надо заметить, появляется и совершенно новый и очень привлекательный для центральноазиатских участников организации элемент - военно-техническое сотрудничество. Не секрет, что армии центральноазиатских государств нуждаются в новых модернизированных вооружениях и военной технике, в средствах связи. В рамках новой организации закупка вооружений и военной техники будет осуществляться по внутренним российским ценам. Кроме этого, планируется развитие кооперации между участниками организации в области производства и ремонта вооружений и военной техники, совместных научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ в сфере разработки и испытания вооружений и военной техники, разработки военных технологий и технологий двойного назначения. Все это повысит привлекательность организации, повысит уровень вооруженности и обороноспособности армии государств-членов организации.

Аналогичные перемены ожидаются и в рамках ШОС. На встрече министров обороны стран-членов ШОС 15 мая сего года был принят важное коммюнике. В этом документе говорится о “целесообразности проведения совместных учений”, и о необходимости создания “постоянно действующих механизмов и рабочих органов в рамках ШОС” для “реализации возникающих совместных задач регионального сотрудничества в области безопасности и обороны”. Как мы видим, в рамках ШОС тоже речь уже идет о создании некоего коалиционного штаба, который позволил бы в будущем проводить совместные военные операции. Если указанные в данном коммюнике намерения министров обороны стран-членов ШОС, будут институционализированы в Московском саммите ШОС в июне сего года путем подписания соответствующих документов, то мы станем свидетелями качественных изменений и в рамках ШОС, направленных на укрепление системы региональной безопасности в Центральной Азии.

Представляется, что упомянутые перемены в ДКБ и ШОС направлены, в конечном счете, на усиление позиции этих организаций в регионе, и эти перемены так или иначе были стимулированы появлением военно-политического присутствия Запада в Центральной Азии.

Таким образом, за последние 10 лет в Центральной Азии постепенно формировалась соответствующая специфике региона система безопасности. Элементами этой системы являются Организация договора о коллективной безопасности, Шанхайская организация сотрудничества и военно-политическое присутствие Запада в регионе.

Нам представляется, что наиболее оптимальной моделью безопасности Центральной Азии, с учетом ее специфики и соотношения сил в мире, должна быть многомерная и многоуровневая модель системы безопасности. Формирующаяся ныне в регионе система региональной безопасности, когда входящие в систему структуры соответствуют разным уровням безопасности /региональной, метарегиональной, глобальной/, является, на наш взгляд, оптимальной для Центральной Азии.

Нынешняя многоуровневая конфигурация системы региональной безопасности в Центральной Азии стала возможной во многом благодаря международной антитеррористической кампании, начатой после трагических событий 11 сентября 2001 г. в США. Наличие единого врага в лице международного терроризма, общность целей, направленных на искоренение терроризма, сепаратизма и религиозного экстремизма, сгладили противоречия, существовавшие в регионе и между центрами силы, что в конечном счете привело к тем стремительным изменениям в сфере обеспечения безопасности.

Безусловно, сказанное не означает, что формирование системы региональной безопасности завершено, или проблемы в этом направлении отсутствуют. Система находится в самом начале своего становления и формирования. В результате тех или иных действий или бездействия она может быть нарушена. Например, в случае возникновения серьезных противоречий между США и Китаем или между США и Россией равновесие может быть нарушено. Равновесие может быть нарушено и в случае возникновения конфликтных ситуаций между самими государствами Центральной Азии. Другим фактором риска для системы региональной безопасности может стать деструктивная позиция того или иного государства региона, в регионе такие государства есть, например, тот же Туркменистан или Узбекистан.

В то же время есть определенная уверенность в том, что то конфронтационное противостояние, которое мы наблюдали в годы холодной войны, не повторится, а государства региона не будут искать дивидендов от противоречий между влиятельными державами. Такая уверенность вытекает из тех целей и задач, которых ставят перед собой структуры, составляющие основу системы региональной безопасности в Центральной Азии.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL